Браконьеры острова Изгоев

Бой закончился сокрушительной победой викингов острова Олух. Пленных решили не брать. Рыбьеног обошел пещеру вдоль стены и зажег все факелы, которые нашел. Лучше бы этого не делал. Поле битвы выглядело совершенно неприглядно, кровь и внутренности чавкали под ногами, Свистун ходил между трупами, высоко поднимая лапы, переворачивал всех вверх лицами и методично выклевывал глаза. Астрид шумно сглотнула и отвернулась, Сморкала хыкнул, и вытер окровавленный топор об одежду ближайшего трупа, Задирака с Забиякой собирали трофейное оружие в редкостном единодушии, Иккинга стошнило от вида глаза, болтающегося на кончике клюва Свистуна. Немного оправившись от увиденного, Иккинг окликнул дракончика. - Ты закончил? Тот важно кивнул, почистил клюв о край стола. - Где держат Беззубика? Можешь показать? Дракончик уверенно направился к одному из выходов из пещеры. Остальные потянулись следом. По узким коридорам они спустились вглубь горы к каменным клетушкам, забранным тяжелыми решетками. В нос ударил запах застоявшегося воздуха, помёта и тухлой рыбы. Если бы Иккинга не вывернуло несколько минут назад, это случилось бы сейчас. Клетки пусты, кроме самой дальней. Беззубик скорчившись лежит на полу, в темноте видны только контуры тела, но Иккинг и так знает, что ему очень плохо. Скорее всего, он без сознания, неизвестно сколько времени и одежда примерзла к грязному полу. Иккинг дергает решетку, она предсказуемо не открывается, он дергает до тех пор, пока Сморкала не оттирает его плечом и перерубает замок одним четким движением. Распахивает решетку, освещает помещение факелом и чуть заметно дергается, натыкаясь взглядом на кости, прикованные к стене цепью. Иккинг, наконец, справляется со слабостью и шагает внутрь. Беззубик кажется таким легким и таким тяжелым одновременно. Удаётся пронести его только до лестницы. Тело колотит от чувства неживого в руках, мышцы не слушаются, ногу сводит судорогой. Приходится остановиться и осторожно опустить его и себя на каменные ступени. - Ты как? – тихо спрашивает Астрид. - Ногу свело. Идите, я догоню. Сморкала молча взваливает Беззубика на плечо и быстро поднимается вверх, Задирака помогает Иккингу встать, остальные тащат оружие и освещают путь. Обстановка такая угнетающая, что разговаривать нет никакой охоты. У выхода ждет Валка. Она уже забрала бесчувственного Беззубика, завернула в мех, прикрепила к своему дракону. - У него ничего не сломано, голова цела, не понимаю, почему не приходит в себя, - виновато, будто от неё зависит, оправдывается перед сыном. Иккинг сжимает её руку, пытается улыбнуться ободряюще, получается жалко. - Он сильный, справится. - Справится, - эхом отвечает она. Свет и холод воспринимаются, как освобождение. Все разом начинают оттираться снегом, осматривать упряжь и перебрасываться мелкими фразами. Иккинг подходит к Сморкале и тихо просит о чем-то. Тот кидает: «Да не вопрос, запросто», направляет Огнеплюя к входу в пещеру и велит дать залп. Огненный шар прокатывается по коридорам, потом еще и еще, чтобы наверняка. Начинает валить дым, пахнет палёным волосом, значит, огонь достиг цели. - Надо будет разобрать тут все на дрова, - совершенно будничным голосом решает Иккинг. – Чего добру пропадать. Астрид хмыкает, даже сейчас он ухитряется подумать о хозяйстве. Бремя вождя точно повредило его мозг. Едва они взлетают, все драконы, способные изрыгать огонь, дают залп, поджигая строения на острове. - Обойдемся без этих дров! – орет Сморкала, и близнецы вторят ему с громким улюлюканьем. На Олух прилетели уже в сумерках, зимние дни коротки. Их встречают всем поселением, радостно кричат и машут руками, только не могут понять, где же ночная фурия. Валка и остальные берут на себя любопытную толпу, а Иккинг уносит Беззубика домой, манит за собой Свистуна. - Поможешь? Тот кивает и уносится куда-то на голенастых ногах. Догоняет у дверей дома, оказывается, бегал за свертком с одеждой. - Да, дружок, тебе единственному не придется отмываться от всего этого. Свистун оборачивается, и они вместе думают из чего устроить ванную, в чем нагреть воды и имеет ли смысл звать лекаря. - Если он в человеческом теле, значит лечить как человека? Или драконье в вас остаётся, даже после оборота? – пытает Свистуна Иккинг, но тот только пожимает плечами. - Давай его просто отмоем и согреем, он так воняет, - сморщивает мордашку мальчишка и отходит подальше. Беззубик еще без сознания, но дышит ровно, обморожений и заметных повреждений нет, только багровые синяки по всему телу, как били. Наконец воды нагрели, налили в небольшую лодку, отлично подошедшую для купания. Беззубик пришел в себя, едва опустили в воду. Распахнул глаза и бешено заколотил руками и ногами. - Оуоуоу, братец, успокойся! – отскочил Иккинг, мокрый с головы до ног. Свистун издал клёкочущий звук, дракон замер и уставился на него. - Я выполнил твою просьбу, вожак, - поклонился он и отошел на полшага. Беззубик медленно обвел комнату взглядом, потом себя, поднял глаза на Иккинга. - Что с ними стало? Иккинг чиркнул ребром ладони по горлу. - Перевоспитывать не было никакого желания. Беззубик удовлетворенно кивнул и принялся тереть себя тряпкой, попавшей под руку. Остальные тоже отмерли, побежали доливать воду и подкидывать дрова в камин. Иккинг стянул грязную одежду и ходил в одних подштанниках, едва держащихся на бедрах. Беззубик цеплял его за штанину каждый раз, когда тот подходил достаточно близко, стягивая их еще ниже. Иккинг делал большие глаза и указывал взглядом на Свистуна. Беззубика его соседство совершенно не смущало, драконы всегда спариваются в общих пещерах. - Прекрати! – шипел наездник. - У меня шок. Я чуть не умер! Кстати, где моя еда? Хочу есть! – хватая викинга за руку и втягивая в импровизированную ванную, требует дракон. Иккинг выругался. Судя по поведению, Беззубик стремительно приходит в форму. Человеческая ипостась любит вредничать и приставать. Ни что так не бодрит, как сообщение о гибели врага. - И как я, по-твоему, принесу еды, сидя в ванной? – прищурился он. - Свист, в этом доме есть кусок хлеба? - Хлеба? А, странная еда. Есть. - Тащи сюда. Пока он искал хлеб, дракон вовлек викинга в поцелуй, притянув на колени. - Хлеб. Беззубик протянул руку в сторону, не разрывая поцелуя, забрал кусок и указал пальцем на дверь. - Пойду, погуляю, - хмыкнул Свистун и ушел. Беззубик вгрызся в хлеб. - А у свистуна имя есть? А то как-то странно. Баранов же не зовем Баран. - Есть, только ты его не выговоришь, пусть будет Свист. Попить принеси. Иккингу все же приходится совершенно раздеться и шлепать до стола, оставляя мокрые следы. Сразу прихватывает кусок печеного мяса. Хлебом дракон точно не наестся и опять пошлет. Однако у Беззубика другие планы, от кружки кваса сразу переходит к «десерту». У Иккинга опять подгибаются коленки, но теперь по другой причине и он вцепляется в мокрую шевелюру. - Кровать, кровать, - настойчиво шепчет, откидывая голову. Беззубик протестующе мычит и сглатывает, Иккинг кончает, дрожа не-то от холода, не-то от прошившего удовольствия. Все же перебираются на кровать. Занимаются любовью медленно и тягуче, наслаждаясь каждым движением, каждым прикосновением, каждым стоном. Оргазм настигает почти одновременно, Иккингу лишь немного приходится ускориться, чтобы догнать. Беззубик пытается сказать, как же он любит своего наездника, засыпает на полуслове. Иккинг обтирает их мокрой тряпкой и забрасывает её в лодку. Завтра уберут, а теперь спать. Про Свистуна совершенно забывает. Зато дракончик уже выбрал себе дом и родных. Сквозь сон Иккинг чувствует, как под одеяло ныряет холодное тело и устраивается между теплыми взрослыми. - Завтра будешь спать отдельно, - ворчит Беззубик, отделенный от любимого острыми локтями и коленками. - Отдельно холодно, - заявляет Свист. - Еще один капризуля на мою голову, - хихикает Иккинг и прижимает мелкого к себе. - Спаривались? Получите ребенка, - хитро сверкает черным глазом Свист. Иккинг смеется, утыкаясь лбом в серые волосенки дракончика, всхлипывает, пытаясь что-то сказать. - Папаши, - наконец выдыхает он и успокаивается. Беззубик коротко фыркает. - Утром посмотрим, нужен ли нам такой сынуля. Свистун быстро перебирается за спину Иккингу, Беззубик получает доступ к вожделенному телу. После некоторой возни по устраиванию рук и ног, все засыпают. Надо ли говорить, что утром мелкий опять оказывается посередине и под самым теплым одеялом. А что вы хотели? Зима.