Bon appetit

    Жизнь прекрасна, когда в ней присутствует смысл. И лично в моей он есть. Таэко. Она и есть тот стержень, вокруг которого и сосредоточены мои эмоции. Она – магнит, а я – металлическая стружка. И если её отнимут у меня, я... Я не знаю. Всё потеряет смысл. Мир вернётся к тому черно-белому варианту, который был раньше, до того, как я встретил Таэко. Я не могу позволить этому случиться. И не стану. В среду я вышел из дома, полный решимости начать наконец претворить в жизнь план по устранению противника. Он, как и вчера, сидел рядом с Таэко на бортике фонтана во внутреннем дворике школы и премило улыбался ей, демонстрируя свой очередной кулинарный шедевр. На сей раз я не стал следить за ними: каждая минута была у меня на счету. Я направился в химическую лабораторию и, как и сказала Инфо-чан, за доской нашел пакет с жучками и список мест, где их надо было расставить. Сбегав в свой класс и оставив там сумку, я принялся за это задание немедленно: взамен мне было обещано постоянное сотрудничество Инфо-чан, и этот шанс упускать я не собирался, ведь чем быстрее я справлюсь с её заданием, тем раньше мы начнём реализовывать план по устранению Амаи. Собственно говоря, затруднения могло вызвать размещение микрофонов в учительской, кабинете директора и женских душевых, но и тут я справился. Постучавшись в дверь учительской, я подошел к столу Матсуока-сенсей – она преподавала у нас алгебру и геометрию, предметы, в которых я был особо силён. Я начал расспрашивать её о готовившихся в этом учебном году олимпиадах, и она с удовольствием дала мне соответствующие разъяснения. И не было абсолютно ничего необычного в том, что один из лучших учеников школы хочет заранее знать, что ему предстоит, чтобы подготовиться. Конечно же, никто не заметил, как я одним быстрым и неуловимым движением прикрепил устройство к внутренней поверхности письменного стола. Директора пришлось выманивать с помощью небольшого, но довольно мощного радиоприёмника, который я поставил в, к счастью, пустовавшую классную комнату по соседству. Пока Кочо Шуёна-сенсей ходил в аудиторию выяснять,что за раздражающая музыка там звучит, я забежал в его владения и ловко приклеил жучок к обратной стороне его столешницы. А с душевыми вышло и того проще: я закрыл лицо руками и, шатаясь, направился туда, пока практически не наткнулся на одну из девочек, что шла на урок физкультуры. Разумеется, она спросила, что со мной такое, и я простонал, что перец, которым я посыпал свой рис, случайно попал мне в глаза. Сочувственно цокнув языком, девчонка приобняла меня за плечи и повела в ближайшее место, где я мог бы промыть свои глаза, – душевые. Она подвела меня к раковине и, пустив воду, помогала мне, а я, левой рукой незаметно вытащив из кармана последний жучок, вслепую аккуратно присоединил его у сливной трубки. Поблагодарив свою «помощницу», я для вида ещё потёр глаза,а потом направился прочь: дело было сделано. Я собирался связаться с Инфо-чан, но она меня опередила: я почувствовал вибрацию телефона в моём правом кармане и, отойдя подальше ото всех – к западному фонтану, – достал гаджет и прочёл сообщение: «Отличная работа, Аято-кун! Теперь я готова исполнить любые твои указания». Я закусил губу и задумался. Успев просчитать свой план только частично, я уже опасался, что потребуется слишком много всего. Я готовился встать на довольно опасный путь, в котором главное – это осторожность, ведь если на меня падёт хотя бы тень подозрения, то Таэко это может отпугнуть. Что ж, начнём потихоньку атаковать там, где больно... Резко выдохнув, я напечатал: «Во-первых, вычисти историю браузеров со всех школьных компьютеров. Во-вторых, найди в интернете чёткое фото Такасэ Мики – это девчонка, которая участвовала в кулинарном конкурсе с Амаи, она покончила с собой из-за него. Отпечатай где-то сотню постеров размером с альбомный лист с её лицом и красной надписью наискосок: «Ты убил меня». Также мне понадобится бубенчик из тех, что вешают на новый год». «Всего-то? Через полчаса будет готово. Подходи к двери моего клуба ровно через тридцать минут». Я убрал мобильник и направился к школе. Разумеется, я не собирался полчаса торчать у информационного клуба – это бы тут же вызвало подозрения и кривотолки, так как по всей школе и без того ходили слухи об этом таинственном кружке, куда невозможно вступить, и дверь которого всегда была закрыта. Лучше обождать в классе, находясь как можно дальше от Амаи. И от семпая, как бы мучительно это не было. Но ничего: скоро этот никчёмный человечишка в косынке исчезнет с моего пути навсегда. Я поднялся в класс и, вытащив тетрадь, начал повторять записи за прошлый урок: не стоило ни на минуту забывать об успеваемости. На меня снизошло состояние блаженного покоя. План был практически разработан, но я, разумеется, не мог знать наверняка, сработает ли он. Но почему-то мне казалось, что всё получится. Теперь, когда я представлял себе свой собственный следующий шаг, в мою душу пришла абсолютная уверенность, что я справлюсь. Когда до начала первого урока оставалось около десяти минут, я снова отправил Инфо-чан сообщение: «Ты можешь воспользоваться школьным устройством громкой связи?». «Без проблем. Что нужно объявить?». Я осмотрелся. Одноклассники вокруг меня были заняты своими делами: готовились к уроку, разговаривали, проверяли свои смартфоны... Никому и дела до меня не было. Отлично, это меня вполне устраивало. Подумав где-то с минуту, я напечатал и отправил текст: «Найди в интернете образцы голоса Такасэ Мики – она должна была давать краткое видеоинтервью для кулинарного конкурса. Смонтируй аудио со словами: «Амаи Джун... Ты убил меня...», а потом пусти эту запись через громкую связь примерно за час до обеденного перерыва. Сможешь провернуть это, не оставив следов?». «Конечно. Ты забыл, кто я, Аято-кун? Я сделаю всё в лучшем виде. Кстати, твои постеры и бубенчик готовы. В обед можешь прийти и забрать; я даже готова пустить тебя в святая святых». Усмехнувшись, я спрятал телефон и встал, чтобы по традиции поклониться нашей учительнице. Всё шло как нельзя лучше. Ровно в полдень динамик громкой связи над классной доской вдруг ожил: оттуда донеслось какое-то шипение. Танака-сенсей, как раз объяснявшая нам теорему, осеклась и посмотрела на устройство. Мы все последовали её примеру. Несколько секунд таинственное шипение продолжалось, потом смолкло, и его сменил приглушенный голос, принадлежавший девочке: «Амаи Джун... Ты убил меня...». А затем всё стихло. По классу пробежал ропоток. Никто ничего не понял, как и следовало ожидать. К сожалению, я не смог увидеть выражение лица Амаи во время этих слов, но мне казалось, что этот трюк сработал. Инфо-чан расстаралась, и это шипение в самом начале многократно усилило эффект от страшных слов, последовавших потом. Как только прозвучал сигнал к большой перемене, класс тут же загудел, как растревоженный улей: всем было интересно, чей же голос раздался из динамика час назад... – Я ясно расслышал: «Амаи Джун, ты убил меня», – Харуки Хаято, сидевший через проход от меня, задумчиво потёр подбородок. – Это тот самый Амаи-семпай, который кулинар? – Мне казалось, что безобиднее человека не существует, – вымолвил я, доставая свою коробочку с ланчем. – Кого он мог убить? – Кто знает, – вмешалась в наш разговор Мина Раи – одна из самых преданных последовательниц Будо. – Внешность обманчива. Я никогда не доверяла чрезмерно дружелюбным типам; говорят, что у таких обязательно имеется какой-нибудь грязный секрет... Я, глубокомысленно покивав, встал с места. Сплетни – великая сила, особенно в обществе, которое огромное внимание уделяет репутации. Один неверный шаг – и несмываемое пятно на реноме обеспечено. Сегодня я нанёс первый удар, и мне было необходимо узнать, как именно мой противник его перенёс. Амаи производил впечатление слабака, но такие люди могли и удивлять. Кто знает, может, за этой сахарной личиной скрывалась сила духа?.. Выйдя из класса, я направился на третий этаж. В коридорах, вопреки обыкновению, не было ни души: скорее всего, все бурно обсуждали то странное объявление по громкой связи. Амаи Джун как глава кулинарного клуба был довольно хорошо известен всей школе (кроме людей, не особо интересующихся общественной жизнью, вроде меня). Его имя, четко прозвучавшее из динамика, не могло не вызвать волну обсуждений. Вскорости этот небольшой эпизод обрастёт домыслами и слухами, выдумками и враньём, как я и ожидал. Самое главное – это, фигурально выражаясь, не дать огню погаснуть. Иными словами, это ещё далеко не конец. Подойдя к двери информационного клуба, я осторожно кашлянул. – Вижу тебя, Аято-кун, – раздалось из помещения. – Заходи. Что-то негромко щёлкнуло, и дверь чуть приоткрылась. Изумлённо подняв брови, я послушно прошёл внутрь. В комнате царил полумрак: занавешенные окна не пропускали ни одного лучика солнца. Единственным источником света были мониторы, располагавшиеся напротив двери. Они напоминали те, что ставили в комнатах охраны: восемь экранов в два ряда. Около них стоял письменный стол, за которым сидела девочка. Я не мог рассмотреть черт лица, но заметил очки – от их стекол отражался свет мониторов. Так вот ты какая, Инфо-чан... – Постеры и бубенчик лежат на полу сбоку от тебя, – вымолвила она. – Будешь забирать сейчас? – Постеры – нет, – помотал головой я. – А вот бубенчик возьму. Девочка кивнула, и я, присев на корточки, почти вслепую нашарил небольшой кругляшек. Завернув бубенчик в носовой платок, я спрятал получившийся свёрток в карман. – Ты не знаешь, где сейчас Амаи? – спросил я, застёгивая сумку. – Конечно, – девочка повернулась к мониторам. – Он на крыше. За вентиляционной установкой. – Ясно, благодарю, – кивнул я. – За постерами приду поздним вечером. Ты ещё будешь здесь? – Разумеется, – откликнулась Инфо-чан, даже не повернув головы. – Только ворота школы мониторятся с помощью камеры... – Знаю, – я ухмыльнулся. – Я попаду на территорию немного нестандартным способом. – Замечательно, – девочка хрустнула пальцами и начала быстро печатать что-то на клавиатуре. – Тогда до вечера. – До вечера, – бросил я, выходя из помещения. То, что я запланировал на потом, было чересчур масштабно, чтобы откладывать на следующий день. Я даже не знал точно, сколько времени это займёт, и потому решил рискнуть, проникнув на территорию школы в неурочное время. Но об этом я подумаю потом, а сейчас – время для очередной психологической микроатаки. Я поднялся на крышу и направился в сторону вентиляционной установки. Я не боялся чужих взглядов: те, кто имел привычку обедать здесь, на свежем воздухе, были поглощены разговорами об Амаи и этом странном голосе. Проходя мимо сестёр Басу, оживлённо обсуждавших «тот призрачный шепот», я хмыкнул: хорошо, что они не видели меня выходившим из информационного клуба! Пройдя до надстройки, я осторожно заглянул за неё. Амаи сидел там спиной к перилам, подтянув колени к подбородку. Он невидяще смотрел вперёд, беззвучно шепча что-то, а его знаменитая косынка неаккуратно съехала набок. – Джун? – тихо позвал я. – Всё в порядке? Старшеклассник вздрогнул и посмотрел на меня. Белки его глаз украшали красные прожилки; видимо, он всё же успел пустить слезу. – Аято... – он потёр лоб тыльной стороной ладони. – Да... Всё хорошо. – Непохоже, – я подошёл ближе и присел на корточки прямо у вентилятора, прислонившись плечом к металлической стенке, мерно дрожавшей в такт работавшим лопастям. – Что за ужасный голос это был? Это розыгрыш? – Боюсь, что да, – Амаи неловко хихикнул. – Чья-то дурацкая шутка, возможно... Мика же давно умерла... Она не могла... – Мика? – Я чуть подался вперёд. – Кто это? Старшеклассник дёрнулся, как от удара, и болезненно скривился. – Это одна девочка, которую я знал, – он обнял себя руками и внезапно задрожал. – Она покончила с собой, когда нам было по двенадцать лет... – Из-за тебя? – я положил коробочку с обедом рядом с собой и с интересом уставился на собеседника. – Нет! – глаза Амаи расширились и немедля наполнились слезами. – Нет, нет, нет! Я не виноват! – Конечно, ты не виноват, Джун, – успокаивающе вымолвил я, протянув руку и потрепав его по голове. – Ты и Мика... Вы учились вместе в средней школе? Старшеклассник помотал головой. – Мы участвовали в одном конкурсе, – с трудом произнёс он. – Я почти не знал её. – И что? – я забарабанил пальцами по пластиковой крышке своего бенто. – Она победила? – Нет, – прошептал он. – Я... Я выиграл. – О, вот как, – я взял свой ланч и медленно распрямился. – Теперь мне всё понятно... Что ж, Джун, не буду больше тебя беспокоить. И не думай об этом: конечно же, твоей вины тут нет. Ты же не мог поддаться ей специально, верно? И я, повернувшись, пошёл прочь. Мне не было нужды проверять, подействовала ли моя тактика: поведение моего соперника говорило само за себя. Своими репликами я только что закрепил успех, достигнутый с помощью простых слов из динамика. Я прицельно бил туда, где ему было больнее всего: в сердце, глубоко в котором гнездилась вина. Замаскировав ядовитые стрелы под слова утешения, я подспудно заставил своего противника снова задуматься над причиной самоубийства Мики. Я подтолкнул его опять погрузиться в пучину несуществующей вины. «Она покончила с собой из-за меня». «Если бы я не выиграл конкурс, который был так важен для Мики, то она не сделала бы этого». «Я повинен в её смерти». Скорее всего, именно такие мысли и роились в голове у Амаи. Бедняга. Я дошёл до кафетерия и, заняв одно из свободных мест рядом со своим одноклассником Текина Чоджо, начал с аппетитом уплетать бенто, прикидывая, успею ли съесть всё. Чоджо уже успел справиться со своим обедом и в данный момент грыз яблоко. Повернувшись ко мне, он с явным удовольствием протянул: – Этот голос из динамика, ты же слышал, Аято? Ока-семпай говорит, что это был призрак. Я поднял брови, сделав вид, что мне безумно любопытно. Ока Руто, глава мистического клуба, была помешана на всякой оккультной чуши и везде видела ёкаев, вампиров, демонов и прочую нечисть. Текина состоял в её кружке и, естественно, тоже искренне верил в сверхъестественное. – Понимаешь, этому есть рациональное объяснение, – продолжил Чоджо, проглотив очередной кусок яблока. – Устройство громкой связи можно использовать из трёх мест: кабинетов директора и завуча, а также учительской. После урока Кочо-сенсей позвал к себе весь персонал, и они обсуждали этот голос. Киоши-сенсей была в учительской, Генка-сенсей – у себя, директор тоже никуда не выходил. Получается, объявление просто не могли сделать. Однако оно было сделано! – Действительно, – кивнул я, отправляя в рот креветку. – Совершенно необъяснимая ситуация. – Вот именно! – для пущего эффекта выпучив глаза, Текина выбросил огрызок яблока в ближайшую урну и поднял палец кверху. – Ока-семпай уверена, что это призрак, чья-то неупокоенная душа, которая жаждет чего-то. Только интересно, почему она упомянула имя Амаи Джуна... Я покосился на собеседника. Может, это как раз тот случай, когда откровенность – лучшая политика? Мой одноклассник не был сплетником, но он обязательно передаст то, что услышал от меня, своим товарищам по клубу. А те, в свою очередь, разнесут по всей школе. Так почему бы не попробовать играть в открытую? – Я его встретил на крыше, – сообщил я. – Он весь трясся от страха. Я подошёл,чтобы спросить, всё ли в порядке, а он забормотал себе под нос что-то про Мику, которая покончила с собой из-за него. – Что?! – Чоджо резко втянул в себя воздух. – Из-за него? Она была в него влюблена? – Не знаю, – пожал плечами я, доедая свой обед. – Амаи вёл себя как-то странно, поэтому я решил оставить его в покое и не расспрашивать больше. Текина прижал ладонь ко лбу, словно проверяя температуру, и помотал головой. – Не может быть, – прошептал он. – А с виду такой милый, дружелюбный... – И мне так подумалось, – вставил я, закрывая коробочку для ланча крышкой. – Но, как говорится, не стоит судить книгу по обложке. Пошли в класс, Чоджо; до звонка осталось всего ничего. Одноклассник покорно встал, и мы вместе направились в аудиторию. Я забросил наживку с расчётом: всё это время до трёх часов он будет думать исключительно об этом, переваривать жуткие новости, обмозговывать их, а на заседании своего клуба с радостью выложит их своим единомышленникам, при этом изрядно приукрасив. Я не сомневался, что к завтрашнему утру из Амаи сделают настоящего монстра. Но это был далеко не единственный сюрприз, что ожидал несчастного.