3. Деменция. 5.0.5.
10 января 2019 г., 20:53
Когда Деменция видит, что Блэк в середине дня заходит в комнату Флюга, ей ничего не остаётся, кроме как забраться на стену с дверью и прислониться к ней ухом, чтобы послушать, о чём они будут говорить. Флюг не выходит из комнаты уже третий день, Блэк весь в цветах, от которых он всё не спешит избавляться, да ещё и вдруг воспылал интересом к больному доктору — подозрительнее не придумаешь. А Деменция просто хочет знать, что происходит — по-другому из них разве что-нибудь выудишь?
Но за дверью тишина. Деменция прислушивается изо всех сил, но эти двое хоть бы словом перемолвились. Странно — Блэк зашёл и с ходу не начал чего-нибудь требовать? Девушка нервно оглядывается — не вырос ли Блэк Хэт чёрной тенью за её спиной, заметив, как она подкрадывается? — но нет, в коридоре пусто, а в комнате тихо. Она висит на стене в сомнении с минуту, подумывая уже уйти — Блэкки, наверное, уже выскользнул из комнаты незаметно для Флюга и для неё самой — но из-за двери вдруг раздаётся голос.
— Ты усложняешь мне задачу, Флюг.
Деменция приникает ближе к двери.
— Какую именно задачу, сэр? — Флюг говорит ровно, спокойно, почти так же, как он разговаривает с подопытными. У Деменции мурашки по спине пробегают — ей этот голос совсем не нравится. И Блэкушке, похоже, тоже.
— Я не могу понять, что происходит! Твоё поведение не имеет никакого смысла, — рычит он.
— С моей точки зрения оно вполне осмыслено, — равнодушно отзывается Флюг.
— Я провожу с тобой ночь, и не больше чем через несколько часов ты едва не испепеляешь себя. Какой в этом смысл?! Что я упускаю, Флюг?!
Молчание.
— Флюг. Я готов признать, что это была моя ошибка, но ты не даёшь мне понять, в чём она состояла. Скажи мне, я должен был остаться с тобой? Объяснить что-то? Я упустил какой-то обязательный человеческий ритуал?
Флюг не отвечает. Когда он наконец начинает говорить, его голос сдавлен:
— Могу я задать вопрос?
— Да, можешь, — отзывается Блэк.
— Зачем? — тихо говорит Флюг срывающимся голосом.
— Зачем вы это сделали?
Тишина.
— Я… Мне кажется, это было довольно очевидно, Флюг. Я сделал это, чтобы дать тебе понять, что я люблю тебя.
Деменция хмурится. Любит?.. Что Блэк имеет в виду?
Манера Флюга говорить, странно сдержанная, вдруг переламывается, и Деменция снова слышит хорошо знакомый Флюговский нервный тон.
— Любите меня?.. Вы сделали это потому, что вы любите меня?..
— Ну... Да? — недоуменно отвечает Блэк, — у людей что, секс не является проявлением любви?
У Деменции расширяются глаза. Секс?!
— Ну-у... Это зависит от человека, — неуверенно говорит Флюгер, — но, как правило... Э-э... Из-зн...
— Что?
Деменция может представить, как Флюг съёживается и зажмуривается, его руки сгибаются в локтях и сжимаются в кулаки. Он выпаливает:
— Как правило, изнасилование... не считается проявлением любви.
— Что ты несёшь?!
— Прошу прощения, сэр! — истончившимся голосом восклицает Флюг, — Я не имею ввиду, что вы не можете делать всего, что захотите и проявлять свою любовь как вам привычнее, я просто хочу сказать, что я был... дезориентирован... и испуган... Я просто не понял... Простите, сэр.
— Да нет, я не об этом. О каком изнасиловании ты говоришь?
Западает молчание. Деменция ушам своим не верит. Флюг не знает, что ответить? Да быть того не может. Флюг всегда отвечает Блэку, даже если у него не выходит ничего кроме потока бессвязных извинений и обещаний всё сделать правильно.
— Два дня назад, — медленно начинает голос доктора, — как раз перед тем, как вы не дали мне испепелить себя?
Это было за день до того, как Деменция встретила Блэка всего в цветах, или после? Да какая разница? У неё голова кругом идёт, вот что. Вот ведь чёрт.
— Ч... то?
— Неужели мне показалось? Мне что, это приснилось?.. — голос Флюга становится совсем тихим, и шуршит пакет — как будто кто-то хватается за голову, которая находится под этим самым пакетом.
— Я определённо был с тобой, но я не помню... Подожди, ты имеешь в виду... — звучит так, словно Блэку приходит в голову страшная догадка.
— Ты что, имеешь в виду, что ты не хотел этого?
— Ну, я... это было так неожиданно, и я... — начинает тараторить Флюг опять, и Блэк рявкает на него:
— Да выражайся же ты нормально, наконец!
— Ну... нет?.. — дрожаще говорит Флюг.
— Какого тогда урия ты мне этого не сказал?
Тишина. Деменция сжимает зубы на засунутой в рот охапке волос и затаивает дыхание.
— Вам... довольно трудно отказать, сэр.
Блэк молчит недолго, прежде чем с негодованием и непонятным отчаянием выговорить:
— Да что такого сложного в том, чтобы сказать «нет»?!
— Мне было страшно, сэр, — говорит Флюг тихо.
— Почему?!
— Я боялся, что вы... сделаете со мной что-нибудь.
Деменция часто-часто моргает. Сделает что? Наорёт? Превратится в уродливого осьминога и сделает «Бу!»? Пнёт его и отвернётся с обиженным видом? Что вообще такого Блэкки может сделать с Флюгером? Он же совершенно безвредный, пока дело идёт о его домашних — у стеклоглазика даже кровь-то ни разу и не выступила от Блэковских тычков, чего ему в постели-то бояться?
Блэк, похоже, с Деменцией полностью согласен.
— С чего это вдруг? Я уже года три как не применяю к тебе никаких жёстких методов, у меня и в мыслях не было... — пауза, — Это просто безумие какое-то! Разве ты не должен был быть рад? Я знаю, что свалял дурака, когда только понял, что у меня с тобой эта… связь, но я-то думал, что ты ожидал другого, и я хотел показать, что я согласен... Разве люди не хотят своих соулмейтов?
— Не всегда... Я... Я не думал, что у вас невинные намерения, мне казалось, что вы хотели причинить мне боль, и... мне действительно было больно и страшно, и мне хотелось умереть. Мне жаль, что так вышло.
— Больно? Подожди, больно от пары царапин?
— У людей очень плохая регенерация, — бормочет Флюг, — Нам больно от очень многих вещей, которые для вас — сущие мелочи. Поэтому да, мне было больно.
— Я думал, вы просто очень любите орать.
Деменция тоже так считала. Люди вечно ноют, когда с ними что-нибудь случается, и она думала, что она одна без истерик бежит к Флюгу, который со вздохом «Что, опять?» чинит пораненное или сломанное.
— Я думаю, я должен тогда задать один вопрос, — Блэк Хэт выдерживает не совсем уверенную паузу, — Ты… меня любишь?
— Вы хотите, чтобы я ответил честно? — бормочет Флюг, основательно помедлив.
— Да, — односложно отвечает Блэк.
— Нет… И я даже вообразить не могу, что это значит — любить вас.
Шуршит пакет, словно Флюг качает головой.
— Вы — очень необычная личность… Очень… — он мнётся, подбирая слова, — Вы…
Выдыхает.
— Вы — чудовище. И вы всегда относились ко мне как одно из них. За все эти годы… Вы сделали всё, чтобы растоптать меня, уничтожить меня как личность, и всё, чтобы я вас ненавидел. Работа у вас была для меня адом. И меня не могло обрадовать то, что вы оказались моим соулмейтом. В конце концов, этого почти хватило, чтобы довести меня до самоубийства.
— Нет, — тихо говорит Блэк. Деменция почти не верит, что это он сказал, потому что он никогда не звучит так ошеломлённо, так… отчаянно, но не ослышалась же она?
— Я не люблю вас, сэр, — Флюг звучит так, словно он извиняется за неудобство, которое он доставил демону. Тот отзывается:
— Флюг… — Деменция едва может в это поверить, но в его голосе звучит раскаяние. После этого западает тишина. Деменция отодвигается от двери, переваривая то, что она только что услышала. Картина вырисовывается самая невероятная, и она понятия не имеет, как на это реагировать. Блэк, кажется, тоже в раздумьях. В конце концов за дверью звучит:
— Мне нужно время подумать.
Слышатся шаги, и девушка быстро спрыгивает на пол и бежит. Блэк прибьёт её, если поймёт, что она подслушала этот разговор, это точно. За её спиной открывается дверь и слышны шаги.
— Деменция!!! — громогласно звучит ей вслед, но кто уж умеет удирать со всех ног, так это она, и к тому времени, как она кубарем (но без особого для себя ущерба) скатывается по лестнице на второй этаж, она уже уверена, что Блэкушка уже даже не пытается её поймать.
Она думает немного и решает, что хочет домой, поэтому направляется в зверинец.
Проходя мимо ряда пустующих клеток, показывает язык террариуму с гигантскими слизнями (слизни начинают обиженно плеваться кипятком) и заходит в свою камеру — точнее, в свою бывшую камеру, которая теперь представляет из себя просто-напросто её комнату. Подпрыгнув, она цепляется руками за сетку, натянутую под потолком, забирается в неё и ложится, в задумчивости свесив ноги вниз.
Вот так номер. Блэк любит Флюгера и даже трахнул его, а Флюгер сидит и ломается.
Если бы она не была шокирована предметом воздыханий Блэка (и почему это чёртов Слис, а не она?) и реакцией Флюга, она бы безумно злилась на последнего, посмевшего соблазнить её Шляпика — но ведь выходит, что Флюг как бы и не виноват? К тому же Блэкки теперь её убьёт, если она посмеет доктора хоть пальцем тронуть, уж это-то она понимает. Несмотря на мнение окружающих, Деменция всё же способна на мыслительные процессы — а решение здесь вырисовывается только одно: не мешать.
Незаметно для себя она снова начинает жевать волосы, а потом со злостью выплёвывает их.
Несправедливо. Флюг — дурак, сам не понимает, как ему повезло. А ей-то что теперь делать? Она чувствует себя совершенно потерянной. Что ей теперь делать, если Блэкушка больше никогда её не полюбит?
Только минут через пять она замечает, что плачет.
***
5.0.5 оглядывает последнюю игрушечную голову и откладывает её в сторону. Пространство перед ним напоминает плюшевое поле боя, полное павших солдат. Несколько дней назад Деменция методично расчленила почти всю его коллекцию игрушек, отделив их головы и конечности от туловищ, и с тех пор 5.0.5 был занят сортировкой и складыванием кусочков тряпичных тел. Когда он впервые увидел, во что превратились его игрушки, он был в ужасе, но потом, уже в процессе уборки, он подумал, что это немного похоже на то, что делает его папа в биологической лаборатории, и повеселел. Он знает, что это не было актом мести или какой-то особой злости на него со стороны Деменции — многое из того, что она делает, она делает лишь только потому, что не может остановиться. Она много такого творит — разбивает колбы, выкручивает лампочки, выпускает лабораторных животных — и забывает об этом, пока ей не влетает за это от Флюга или Блэк Хэта, что, впрочем, никогда не помогает. Она — стихийное бедствие в человеческой форме — и винить её в этом бессмысленно. Поэтому он не злится на неё, хотя и расстроен. За те несколько дней, что прошли с того вечера, он успел рассортировать игрушки так, чтобы каждая голова или лапа нашла своё тело, и теперь дело за малым — надо только убедить кого-то сшить их обратно, и медведь точно знает, кого. На самом деле и выбора-то особо нет — ну не Блэк Хэта или саму Деменцию же об этом просить? 5.0.5 складывает распотрошённую змею, четвертованного жирафа, располовиненную бабочку с шуршащими крыльями и аптечку на поднос вместе с сэндвичами с рыбой и баночкой йогурта, и выбирается из остатков самолёта. Ходить с подносом не очень удобно, но только так он может нести всё сразу. Ему предстоит долгий путь с пятого этажа на четвёртый. Когда он добирается до нужного места и осторожно открывает дверь, папа — без пакета, редкость — приветствует его улыбкой из противотоложного конца комнаты. — Привет, 5.0.5! Ты опять принёс мне поесть? — он приподнимается на кровати. 5.0.5 кивает, преодолевает комнату, обойдя по дуге кресло Блэк Хэта (откуда оно здесь? странно) и ставит поднос на матрас, лежащий прямо на полу. Флюг треплет медведя по голове, протянув руку: — Спасибо. А это что? — он смотрит на игрушки. 5.0.5 издаёт грустный звук. — Это Деменция сделала? Медведь кивает. — Давай сюда… Я скажу ей, чтобы она больше так не делала, — папа хмурится, разглядывая бабочку, а затем одной рукой открывает аптечку и достаёт упаковку с нитью. 5.0.5 смотрит на его руки с завистью — с такими длинными и гибкими пальцами папа запросто шьёт, не то что он со своими неловкими медвежьими лапами. Папа говорил ему, что он должен гордиться тем, как он умеет всё делать, ведь он медведь, а не человек, медведям вообще так хорошо владеть своими лапами не положено, но 5.0.5 всё равно завидует и стесняется, когда ему приходится помогать себе зубами. Папа берёт бабочку, складывает её вместе и начинает шить. Медведь садится на пол и кладёт голову на матрас, наблюдая. Они проводят так несколько минут, а потом доктор вдруг задумчиво говорит, не отрываясь от шитья: — Знаешь, Блэк мне сегодня кое-что сказал… Что-то непонятное. Даже не знаю, верить ему или нет. Немного молчит. — Как ты думаешь, Блэк Хэт может любить? 5.0.5 садится и жестами и звуками «говорит» папе, что «Блэк Хэт любит меня, тебя и Деменцию». — Да? 5.0.5 умкает. «Да». Он уверен, что это правда. Может, Блэк Хэт никогда не был таким же добрым, как папа, но он всё равно хороший. — Пятюня, я не думаю… — папа замолкает, и рука с иголкой замирает в воздухе. Он думает немного, а затем улыбается: — Знаешь, ты молодец. Всегда видишь во всех хорошее. Медведь подставляет голову под поглаживание и радостно ворчит. Папа чешет его между ушами, а затем быстро заканчивает зашивать бабочку и обрезает нить. — Держи. Я знаю, что это твоя любимая. Я займусь остальными чуть позже, хорошо? Медведь кивает и смотрит, как папа надкусывает сэндвич. Он знает, что обратно свои игрушки он получит не скоро, но он не возражает. На папу можно положиться — тот никогда его не бросит. И 5.0.5 точно это знает.***
Деменция тихо выскальзывает из полуподвального помещения с пухлым пакетом в руках. В этом месте её кислотно-зелёно-розовые волосы и откровенная одежда бросаются в глаза, но это влияет скорее на её способность скрываться, чем на безопасность. Впрочем, её дилер, да и Флюг были бы недовольны, если бы она привлекла к себе лишнее внимание, поэтому она быстро вбирается по стене вверх, намереваясь продолжить свой путь по крышам. Так даже удобнее, на самом деле — там ей никто не помешает закурить свои взбудораженные чувства. Деменция обожает травку. Пару лет назад она пробовала кое-что более тяжёлое, но от Флюга-зануды это было невозможно скрывать. На марихуану он с горем пополам согласился, решив, что это не причиняет ей слишком большого вреда, и Деменция этим разрешением пользуется сполна. Приземлившись на очередную крышу, пониже, чем остальные, она решает, что остановится здесь. Она вытаскивает листок бумаги, сворачивает и почти поджигает косяк, вытащив из волос зажигалку, как вдруг что-то привлекает её внимание. Точнее, кто-то. Деменция приподнимается, чтобы посмотреть на источник звука удара об асфальт и короткого ругательства, и видит из-за края крыши девушку, полусидящую на земле и перевёрнутый скейтборд. Она смотрит на неё несколько секунд, прежде чем понимает, что именно в её виде её заинтересовало. Над правой бровью у девушки виден тёмный, почти чёрный синяк. Деменция трёт бровь, где у неё недавно выступил корешок, смотрит на руки, выронив самокрутку — ничего себе, зелень полезла — и перегибается через край крыши. Не то чтобы она думает о чём-то определённом, но ей внезапно захотелось с ней поговорить. Она спрыгивает с крыши, в несколько прыжков приближается к застывшей при её виде девушке и здоровается: — Привет.
