5. Флюг.
30 декабря 2019 г., 01:14
Флюг просыпается от кошмара, и его сознанию требуется несколько секунд для того, чтобы осознать, что он находится в темноте и тишине своей комнаты, а не в каких-то сырых подземельях, где чудовища в виде сгустков тьмы охотятся на него, ориентируясь по звуку его дыхания. Пробуждение приносит немного облегчения, хотя он и не может удержаться от того, чтобы задержать дыхание, и параноидального взгляда в темноту, пытаясь понять, есть ли там монстры, преследующие его во сне, или Блэк Хэт… или и то, и другое вместе? В любом случае, ничего не происходит, и он слегка успокаивается. Его одежда липнет к телу, и в первые мгновения ему кажется, что это просто пот. Сердце его колотится, но в остальном всё вроде нормально.
Но чем дальше, тем больше ему кажется, что-то ещё в не в порядке, что-то не так. Он тянет руку за смартфоном, приподнявшись на локте, и неожиданное хлюпанье, раздавшееся при этом движении, заставляет его замереть. Когда он набирается всё-таки смелости, сомкнув пальцы на телефоне, Флюг трясущимися пальцами включает фонарик.
Осветив себя, он роняет телефон от неожиданности, увидев ярко-красное, но, собрав всю свою силу духа, он берёт его снова, чтобы посмотреть на куски и ошмётки плоти, лежащие рядом с ним в его кровати. То, в чём он лежит — растерзанный труп какого-то животного, всё ещё тёплый и влажный… совсем недавно ещё живой. Кровь, пропитавшая постельное бельё и его пижаму, липкая и только-только начавшая подсыхать по краям обширных багровых пятен. В воздухе — теперь Флюг наконец понимает, почему ему неприятно дышать — висит тяжёлый металлический запах, разбавленный ароматом телесных выделений. Сочетание настолько мощное и тошнотворное, что глубокий вдох приводит к тому, что у него начинает кружиться голова. Он ложится обратно на подушку, крепко зажмурив глаза.
«Всё хорошо, всё хорошо. Я жив, и это главное». В висках у него стучит. «Придётся покупать новый матрас, этот от крови уже не отчистишь», — думает он, сжимая и разжимая кулаки, и полуистерично, нервно хихикает от осознания того, насколько он привык к безумию происходящего, если в такой момент он думает о сугубо практических вещах, вместо того, чтобы самозабвенно предаваться панике. Как просто было бы не думать ни о чём и бояться в своё удовольствие! К сожалению, в особняке-шляпе такое смерти подобно. Так или иначе, ему придётся встать, помыться, переодеться, кинуть в стирку постельное бельё, бросить матрас вместе с разорванным на куски трупом в мусоросжигатель и пойти на работу, так, как будто ничего не случилось, и приложить в три раза больше усилий, чтобы сделать Блэк Хэта счастливым, потому что следующим кровавым месивом прямо в своей кровати может стать он сам. Такова его рутина, такова жизнь, c'est sa putain de vie*, и…
Флюг прерывает размышления, когда замечает, что в его локоть что-то неприятно упирается, что-то тяжёлое, твёрдое и круглое.
Ему очень не хочется смотреть, но одновременно какая-то непреодолимая сила тянет его сделать это. Он неохотно поднимает телефон влажными от крови пальцами и светит фонариком на предмет. И замирает от ужаса.
На него, обезображенное, окровавленное, с широко распахнутыми глазами и разинутым ртом, смотрит его собственное лицо.
На этот раз Флюг просыпается по-настоящему, дёрнувшись, и лихорадочное ощупывание постели подтверждает, что она пуста — в ней нет никого и ничего, кроме него самого, подушки и одеяла. Он поворачивается на бок и натягивает одеяло на себя, всего в холодном поту. Неприятно, но ему не привыкать — кошмары в особняке-шляпе снятся ему часто. Почему — он так и не решил: то ли из-за того, что перестал чувствовать себя в безопасности с того момента, как поселился здесь, то ли из-за того, что особняк или сам Блэк Хэт излучали что-то, отчего он не мог спать спокойно. В любом случае, в этом ничего удивительного не было, и Флюг уже давно принял еженощную средне-низкой болезненности пытку как непременную часть своего незавидного существования.
Иногда, бодрствуя из-за не дающих ему покоя снов, он вспоминал более простые времена, когда его самой большой проблемой была форма его флёрес аморис, и те своими движениями тоже не давали ему спать — и Флюг завидовал своему младшему я, все ещё свободному и невинному. А сейчас… сейчас его окружают сплошные дурные сны — в реальности и вне неё. К примеру, тот кошмар, который ему только что приснился, был основан на реальных событиях — он действительно однажды проснулся, окружённый окровавленными останками разодранной на куски свиньи. Он не был уверен, чем именно он тогда разозлил босса — а может быть, это была просто профилактика? — но намёк был слишком выразительным, и не менее двух месяцев после этого он ходил по струнке и старался не дышать слишком много, на случай, если Блэк Хэт против. Конечно, это было не худшее, что произошло с Флюгом за время его работы на Black Hat Inc, но нельзя сказать, что этот эпизод его не задел — он отвратительным пятном отложился в его памяти и, похоже, ждал своего момента, чтобы ударить ещё раз. Интересно, почему подсознание решило вытащить именно это воспоминание, чтобы сгенерировать для него кошмар?
Флюг делает несколько медленных глубоких вздохов, прислушиваясь к своему дрожащему телу, и понимает, что слишком взволнован, чтобы уснуть снова. Он поворачивается на другой бок, вздыхает и садится. Его кожа отвратительно липкая, ему холодно, и ему нужно как-нибудь успокоиться. Чёрт с ним, со сном. Всё равно кроме новых кошмаров в постели его вряд ли что-нибудь ждёт. Лучше, к примеру… принять тёплую ванну. Да, ванна бы ему не помешала.
С этой мыслью он встаёт направляется в ванную комнату.
Ванная у Флюга роскошная — чёрный мрамор, золотистые канделябры с кранами и непременный портрет Блэк Хэта на стене, прямо напротив входа. Флюг встречается с портретом взглядом – тот смотрит на него презрительно и самодовольно, как и всегда. Снимая плащ, доктор не отрывает глаз от картины, но как только освобождается от блэковской одежды, он прячется за угол. Хорошо хоть ванна стоит вне досягаемости этих насмешливых злых глаз. Портреты в этом доме всегда его нервировали — кажется, они время от времени меняли позу и, похоже, могли наблюдать за происходящим в особняке. Конечно, босс мог бы следить за ним и не прибегая к помощи своих написанных маслом двойников, и если бы ему было нужно, угол не стал бы ему помехой, но Флюгу так всё же спокойнее. Он включает воду и садится на бортик ванны. Бездумное наблюдение за пузырящейся струёй, льющейся из-под крана, помогает ему немного расслабиться и стряхнуть с себя нервозность, оставшуюся после кошмара. Когда ванна заполняется наполовину, он стаскивает остаток своей одежды и забирается в неё.
Горячая вода охватывает его и согревает, и несколько минут, просто закрыв глаза и погрузив уши в воду, он наслаждается теплом, наполняющим его холодное тело, и глухим бурлением воды из-под крана. Как давно он уже не принимал ванну, обходясь в атмосфере постоянной спешки быстрым прохладным душем? От жизни такой можно и позабыть о простых радостях бытия, это уж точно. Когда он в последний раз читал хорошую книгу? Смотрел фильм, лёжа на боку у 5.0.5 и небрежно переругиваясь с Деменцией? Пил хороший кофе — хотя нет, тот кофе пару дней назад был вполне неплохим. Флюг барабанит пальцами по бортику ванны. Да, в его жизни есть хорошие моменты, несмотря ни на что, а в свете открытия, что Блэк Хэт испытывает к нему определённые чувства (Флюг опасается называть это «любовью», ведь кто знает, что подразумевает под этим словом демон?), быть может, станет немного полегче? Хотя бы чуть-чуть? А быть может… и нет. Питать надежды слишком опасно, этот урок он хорошо выучил. В конце концов, кто знает, что ещё его босс может выкинуть? Он всегда был полон малоприятных сюрпризов, и Флюг сильно сомневается в том, что мимолётное увлечение каким-то человеком способно его изменить. В лучшем случае неприятности просто поменяют своё выражение, а не добавятся к уже существующим, и даже если сейчас ему выдалась краткая передышка, лучшее, что он может сделать — хорошенько подготовиться к худшему.
Чтобы прекратить ход мыслей в печальном направлении, Флюг открывает глаза и осматривает себя. Свой внешний вид он оценивает как несколько менее плачевный, чем несколько дней назад. Синяки на плечах начали желтеть, а царапины — подживать. Медленно его тело начало оправляться, преданно залечивая свои повреждения — через месяц от них не останется ни следа. А вот и те метки, от которых ему не избавиться никогда…
Он легонько касается рубцов на груди, проводит по ним подушечками пальцев сверху вниз; затем его рука соскальзывает на пару прямых белёсых шрамов пониже. Рядом с кислотными ожогами они совсем незаметны — Флюг отмечает это со смесью раздражения и радости, хотя он никогда не показывал свою грудь на публике и не собирался — если что, только в майке. Он всегда стеснялся этих следов, не меньше, чем плесени, так, как будто они открывали о нём какую-то постыдную тайну, хотя умом он понимал, что в том, чтобы родиться с набором женских половых признаков, нет ничего стыдного. К тому же, с телом ему, прямо сказать, повезло — пропорции его вполне допустимы для мужчины; неширокие бёдра и покатые, но не слишком узкие плечи; грудь слегка впалая — до операции это немного помогало скрывать свой достаточно скромный бюст. Он знал, что от многих людей (в его прошлой жизни, конечно) он мог бы рассчитывать на безоговорочную поддержку, но всё же страх перед осуждением или непринятием заставлял его прятать любые признаки того, что ему когда-то пришлось пройти через трансгендерный переход, чтобы суметь спокойно называть себя мужчиной, не опасаясь нарваться на возражения. А вот Блэк… Знал ли он? Вероятно, знал, или же наоборот, понятия не имел, что такое трансгендерность. Ведь сам-то он оборотень, вряд ли у его вида есть с этим какие-нибудь проблемы… В любом случае, он ни разу не обратился к Флюгу в женском роде, и это было… хорошо? Вот, ещё одна хорошая вещь в его жизни.
Флюг вздыхает и убирает руку обратно под воду. Что же всё-таки происходит в голове у босса? Был ли он неискренен, признаваясь ему в любви? Сомнительно. Слишком уж мудрёным было бы это для Блэк Хэта, будь это всего лишь очередное издевательство. Конечно, у него в арсенале есть такой метод как «притвориться услужливым, а затем выбить почву из-под ног», но это просто… что-то слишком масштабное. При том, как быстро обычно заканчивается у демона терпение, странно было бы ожидать, чтобы он провёл подобную многоходовую игру просто для того, чтобы сделать из Флюга дурака. К тому же, «притвориться услужливым» и «притвориться уязвимым» — две разные вещи, а Блэк за эти последние дни показался ему именно… как бы странно это ни звучало… уязвимым. Таким уязвимым, каким не был раньше перед ним, да и, скорее всего, ни перед кем на Земле, никогда. «Ты меня любишь?»… Флюг вспоминает его лицо, когда он это сказал, и решает — без причины тот бы до такого не унизился. Либо это, либо он действительно плохо знает, до чего может унизиться его босс. Без причины.
Итак, скорее всего, Блэк Хэт не притворяется и действительно считает, что он в него влюблён — но что он принимает за влюблённость? Чувство собственности? Физическое влечение? Флюг хмурится, припоминая, что именно Блэк Хэт ему сказал. «Скорее потеряю бизнес, чем позволю тебе умереть»… «Моя ошибка»… а не пытается ли он — правда, довольно неумело — привязать доктора к себе, чтобы тот не покончил с собой, убив при этом его? Нет — тот сказал, что не хочет… смотреть на пепел, в который бы Флюг превратился, если бы убил себя? То есть он считает, что пережил бы смерть своего соулмейта, но при этом не хочет, чтобы тот умирал… опять же, если он не лжёт. Имитация влюблённости, чтобы выжить самому? Нет, это глупо. Он мог бы просто оставить на нём свой плащ навсегда, а ещё эффективнее — заковать его в органические цепи по типу этого плаща и кормить внутривенно… ну или классическая искусственная кома. Эти способы бы сработали без этого всего глупого кривляния. Почти. С точки зрения Блэка, конечно. В любом случае, суть в том, что, похоже, что демон и вправду влюбился, а это значит…
В груди неприятно замирает, когда он думает, что же это для него значит. Следующего изнасилования ему всё равно не избежать, так ведь? Может быть, Блэк и был в видимом ужасе, когда узнал, что Флюг не горел желанием участвовать в том, что между ними произошло, но, с другой стороны, кто знает, какие последствия его ждут, если он не исправится и не воспылает страстью к демону в самое ближайшее время? Ничего хорошего, уж точно. Наихудший вариант развития событий — Блэк Хэт в нём разочаровывается и, полный мстительности, превращает его жизнь в ад («что и планировалось изначально», — хмыкает Флюг). Оптимальный вариант… перестать сопротивляться и начать получать удовольствие. Сделка не хуже той, которая заперла его в доме-шляпе на веки вечные. Если твоя душа и так уже продана дьяволу, то почему бы не попытаться продать её ему же ещё раз?
Он сжимает зубы. Это можно пережить. Он многое может пережить. Приятного в этом мало, но всё-таки это получше надругательства, которым он считал действия Блэка ранее. Придётся лгать и притворяться счастливым, но всё же это не так унизительно… и не так уж страшно, если уж на то пошло. По крайней мере, угроза мучительной смерти миновала. Флюг взвешивает, что страшнее — смерть от рук демона или жизнь с ним, и с мрачным удовлетворением заключает, что хотя бы не выбрал самый лёгкий путь, пусть и с небольшой помощью демона. Его мысли возвращаются к кошмару, который разбудил его, и Флюг невесело улыбается. С той свиньёй у него немало общего, разве не так? Может быть, потому ему и не снилась гора плесени, в которую закономерно должно было превратиться его тело после смерти. Он не более и не менее, чем животное, которого ведут на заклание, руки с ногами у него связаны, впереди есть только один путь и всё, что он может сделать — это постараться продлить прожить как можно больше сладких мгновений жизни прежде, чем последняя капля крови вытечет из его тела.
Флюг нащупывает и поднимает с края ванны слегка погнутое маленькое лезвие, вынутое из безопасной бритвы. Острое, очень острое — он это уже испытал, лёгким прикосновением случайно порезав себе палец — маленький надрез, даже капли крови не выступило, Блэк Хэт не должен заметить. Если ему нужен будет запасной выход, то когда-нибудь ночью, когда демон будет спать… всего несколько глубоких надрезов, точно по учебнику анатомии — этого будет достаточно, чтобы истечь кровью за считанные минуты. Он со вздохом откладывает лезвие. Нет, он уже решил. Он не будет ничего с собой делать, не сейчас, по крайней мере. После того, как он успокоился и раскрылись новые обстоятельства, самоубийство перестало казаться ему оптимальным курсом действий. Если подумать, то, что он почти сделал тогда, в лаборатории, во многом определило влияние момента, психическая боль, ставшая почти непереносимой. Но сейчас… сейчас ему больно только немного.
И он готов подождать, чтобы посмотреть, что будет дальше.
________________________________________
* C’est sa putain de vie — такова его чёртова жизнь (Google Translate фр.).
Примечания:
Товарищи читатели, поделитесь мнением - нужно ли ставить фанфику рейтинг за жестокость из-за сцены в начале этой главы (и в конце предыдущей, если уж мы об этом говорим)? Сразу скажу, это не последняя похожая сцена, такое ещё пару-тройку раз может случиться. Что думаете?
