6. Блэк Хэт. Флюг. Сэм.
1 апреля 2020 г., 23:43
Блэк Хэт сидит в своём рабочем кабинете, скрестив руки, закинув ноги на стол и бессмысленно глядя в пространство. Нахмурившись, он думает — точнее, пытается думать — о том, что произошло между ним и Флюгом несколько часов назад, но совершенно не преуспевает в том, чтобы превратить откровение об истинной природе чувств доктора к нему из одного огромного потрясения в что-то конструктивное. Мысли путаются и спотыкаются, и он, кажется, ещё более растерян, чем когда впервые понял, что влюблён в Флюга. Тогда он хоть понимал, что всё-таки произошло, и имел контроль над ситуацией, по крайней мере ему так казалось. А сейчас...
До вчерашнего дня демона ещё ни разу не обвиняли в сексуальном насилии. Как ему к этому отнестись? Единственное, что ему понятно — это то, что он не хотел этого и не хотел ранить Флюга. Похоже, тот был ещё менее готов к их предстоящему единению, чем сам демон. Блэк кривится с горькой досадой. И что ему теперь делать? «Вы — чудовище». Что ж, это не первый раз, когда он это слышит, но это должно было быть всего лишь маской, маркетинговой уловкой, на которую Флюг не должен был купиться. Разве он не видел, что методы, применяемые к нему демоном, носят не более и не менее, чем чисто воспитательное значение? Дети любят своих родителей. Рабы нередко испытывают то же самое к своим господам. Что мешало человеку относиться к нему, как к суровому отцу? Он дал ему работу, дал возможности, которых у него никогда бы не было, будь он простым человеческим учёным, защитил его от любого внешнего влияния, которое могло бы помешать ему развиваться. Чёрт побери, да хоть возьми 5.0.5 — кто бы ещё разрешил ему иметь медведя в качестве домашней зверушки? Да, методы демона были жёсткими, иногда даже жестокими, но разве он хоть раз дал Флюгу повод думать, что с его стороны это был просто-напросто... садизм? Блэк суживает глаза, пытаясь вспомнить, но ничего не приходит в голову, кроме той саморекламы, которой он занимался на публике. Судя по всему, Флюг просто принял её за чистую монету. Что ни говори, он ожидал от него большего.
Думая об этом, демон чувствует, что его берёт злость. Как человек посмел отказать ему? Он снизошёл к нему и предложил ему всего себя, дал его хрупкой человеческой душонке шанс соединиться с его — и чем тот ответил? «Я не люблю вас, сэр». Что он о себе возомнил? Блэк позволяет мыслям идти в этом направлении около пяти-десяти минут, после чего всё же делает поворот, и злоба потихоньку перерастает в сожаление и раскаяние. В конце концов... он ведь и сам виноват, разве не так? Он сделал из него раба, а рабство, давно доказано, негативно влияет на психическое здоровье практически кого угодно. Флюг наверняка всё ещё боится наказаний, которые демон применял к нему в раннем периоде — это логично, в этом и есть смысл превращения кого-то в своего раба. Если подумать, то это абсолютно очевидно. Блэк Хэт чертыхается, обозвав себя глупцом. Как он мог этого не понимать? Да, его поведение всё ещё влияет на Флюга... и тот продолжает думать о себе как о рабе, а не как о подчинённом — вот оно. Лицо Блэка проясняется в понимании, как только эта мысль приходит в его голову. Их неравенство — вот в чём проблема. Флюг ненавидит его за то, что он находится настолько выше в социальной иерархии, и боится его по этой же причине. Он не знает, что в видении Блэка они уже давно не настолько далеко друг от друга, что разрыв между ними сократился, и демон больше не собирается обращаться с ним как с низшим существом. Этот барьер между ними должен упасть, и демон готов расстаться с ним без всяких сожалений.
Но всё же... что ему нужно сделать? Несмотря на то, что Блэк теперь видит Флюга почти как свободную личность — почти, ведь безусловное подчинение всё ещё идёт человеку на пользу — он не готов выпустить его из-под своей опеки. Промежуток между их социальными классами всё ещё существует, и это его обязанность — заботиться о нём и направлять его: это просто-напросто ещё одно проявление его любви и того, как он его ценит. Это означает, что Блэк Хэт не может совершить глупость вроде того, чтобы дать Флюгу свободу — в конце концов, это было бы просто безответственно. Демон покачивается на задних ножках кресла, пытаясь найти баланс между двумя противонаправленными устремлениями — и понимает, что не может решить. Эти размышления кое-что прояснили, но конкретных решений они предоставили ему мало. Что нужно сказать Флюгу? Стоит ли вообще с ним говорить на эту тему? Он ведь не может рассказать ему о своих сомнениях и колебаниях, а пока что это всё, что у него есть. С другой стороны... Он потирает пальцы, играя с маленьким, почти незаметным корешком на среднем пальце, а затем встаёт. Одними раздумиями ничего не добьёшься. Так или иначе, нужно действовать.
А значит, время поговорить.
***
Звук открываемой двери не застаёт Флюга врасплох — наоборот, тот ждал его. Он встаёт и склоняет голову в приветствии. Блэк игнорирует это, как и всегда. Он закрывает дверь, взмахом руки отгоняет кресло, которое подползло к хозяину, словно пёс, надеясь, видимо, что на него сядут, и оглядывает Флюга. Тот стоит молча, ожидая вердикта. Что Блэк ему скажет теперь? До чего он додумался за последние сутки? Ожидание ответов на эти вопросы заставляет его нервничать. Конечно, он уже продумал, чего от него можно ожидать, и знает, в каком направлении должен действовать, чтобы оставаться живым и в порядке, но в то же время у него есть ощущение, что демон, полный сюрпризов в последнее время, может выкинуть что-то, к чему доктор совершенно не будет готов. Делу не помогает и то, что Блэк Хэт не торопится говорить. Он смотрит на человека, но только в общем его направлении, не в глаза, и это только усиливает его растерянность. Глядя на демона ожидающе, Флюг вдруг понимает, что тот выглядит слегка колеблющимся, словно он и сам не до конца уверен, зачем он сюда пришёл и что собирается сказать. Помешкав не менее десяти секунд, он протягивает руку, немного неуверенно. Впрочем, его голос, когда он наконец прорывает тишину, звучит твёрдо: — Мой плащ. — Да, — говорит Флюг, хотя он не знает, что именно тот имеет в виду. Снять его? Поправить? Сделать что-то ещё? Блэк не заставляет его ждать долго на этот раз: — Я заберу его, но не прежде, чем я буду уверен в твоей безопасности. Доктор приоткрывает рот, не совсем уверенный, что было бы достаточной гарантией того, что он не причинит себе вреда. Конечно, он не собирается этого делать. Влияние момента, причинившего ему такую боль, уже давно прошло, и теперь он готов вполне ответить демону вполне искренне. Поняв, что не может придумать ничего лучшего, он решает обойтись простым обещанием: — Я не собираюсь убивать себя, сэр. Это... это правда. Блэк Хэт смотрит на него, прищурившись, а затем коротко кивает. — Я верю. Флюг чувствует облегчение и почти благодарность — оказанное доверие было исключительным. Ещё бы — он чуть не уничтожил половину карьеры демона, да ещё и его любовный интерес (то есть себя) в одном акте отчаяния, и не только не подвергся наказанию (пока что), но и под домашним арестом провёл всего несколько дней. По крайней мере, Флюг надеется, что это конец домашнего ареста, ведь у него столько работы, и так мало времени... — Повернись, — командует демон. Доктор спешно повинуется и расстёгивает пуговицу. Когда Блэк снимает с него плащ, он на мгновение замирает, опасаясь того, что может последовать за этим… но ничего не происходит. Они находятся близко, но демон не позволяет себе ни поцеловать его, ни приобнять, ни даже мельком провести пальцами по его плечу или спине — вообще ничего. Освободившись, Флюг отступает на шаг и оборачивается к нему, чтобы увидеть, что тот будет делать дальше — Блэк без его помощи натягивает его на себя, поправляет воротник и рукава и застёгивается. Затем смотрит на него снова. Флюг знает, что он должен спросить дальше. — Когда мне нужно вернуться к работе? — С сегодняшнего или завтрашнего дня. Я отодвигаю следующий дедлайн… до середины месяца. Флюг с недоверием пересчитывает и убеждается, что демон не только добавил ему время взамен пропущенного, но и накинул сверху несколько дней. Если работать в нормальном темпе, можно устроить себе пару свободных вечеров… Нет, стоп. Он думает о том, с кем ему, вероятно, придётся проводить эти вечера, и его настроение портится. Интересно, что Блэк задумал? Свидания? Ещё что-то? Ничего, что бы вызвало у Флюга безумный энтузиазм, это точно. — Спасибо, сэр, — говорит он, стараясь звучать искренне. Блэк Хэт кивает, а затем отводит взгляд. Это заставляет человека немного насторожиться, будучи чем-то слегка необычным. Демон кажется рассеянным сегодня, не так ли? Что с ним такое? Неужели давешнее объяснение чувств его настолько выбило из колеи? Он вспоминает выражение лица Блэка и его тихое «нет», когда Флюг сказал ему, что он его не любит, и решает — определённо выбило. Хорошо бы эта растерянность не переросла в какие-нибудь плохие идеи и радикальные меры, проскальзывает у Флюга мрачная мысль. Блэк Хэт тем временем выходит из задумчивости и неторопливо оборачивается к двери, готовый, видимо, исчезнуть — не попрощавшись, как обычно — но останавливается, не дойдя до выхода. — И да... Флюг затаивает дыхание. Блэк Хэт мешкает несколько секунд, не прерывая зрительного контакта, а затем говорит с нажимом: — Ты свободен. Несколько секунд он глядит на него в упор, а затем разворачивается исчезает за дверью. Флюг стоит и смотрит ему вслед несколько секунд, а затем садится на кровать. Он шевелит плечами, остро ощущая свободу от плаща, к которому успел до определённой степени привыкнуть за несколько дней. Свободу. «Ты свободен». Ему показалось или Блэк попытался вложить в эти слова какое-то особое значение? Флюг думает об этом недолго, а затем решает — показалось. Просто напоминание о том, что он теперь должен быть благодарен демону за то, что тот поверил ему и таки разрешил работать. Не то чтобы это совсем не радовало Флюга — в конце концов, это означает, что инцидент с самоубийством исчерпан, и наказания, скорее всего, не последует (он медлит, но затем всё же суеверно скрещивает пальцы — это ещё не факт, запоздалые наказания тоже случались, хоть и редко), а значит, большая часть вещей вернётся к норме, и это уже хорошо. Флюг потягивается до хруста в суставах, а затем вздыхает. Каникулы закончились. Пора возвращаться к работе.***
Полицейский участок кажется Сэм очень серым. Возможно, так оно и есть, но Сэм почти уверена, что это потому, что эффект травки уже давно закончился... и потому, что Деменции нет рядом. Подумать только, она провела с ней не больше двух часов, и ей уже её не хватает. Сумеют ли они встретиться завтра? Кто знает. Учитывая то, что она травмировала её отца... Зачем она это сделала? Как ей вообще пришло такое в голову? Просто импульс? Да, это вполне возможно, но всё же... Отец, со свежими швами на лбу и повязкой, закрывающей их, отвечает на вопросы полиции, описывая произошедшее. Небольшое сотрясение мозга, которое он получил, и кровопотеря, кажется, не слишком сильно ему мешают, потому что рассказывает он очень увлечённо. Она слушает его вполуха. Конечно, ей нужно знать, что он скажет, чтобы защитить себя от каких-либо обвинений (ещё ей не хватало чтобы дело выглядело так, как будто она сообщница Деменции), но слушать, как он говорит, особенно внимательно... невыносимо. — ...а дальше всё как в тумане. Я думаю, я был без сознания некоторое время, потом очнулся. Минут через десять после этого прибыла скорая вместе с Самантой. Сэм незаметно морщится, услышав своё полное имя, а опрашивающий полицейский кивает. — Как она выглядела? — Эта сучка? Я не успел её хорошо рассмотреть, но... ну, ростом чуть повыше, чем Саманта. Зелёные волосы, красная... нет, розовая чёлка. Шлюховатое платье. Полосатые колготки, наверное?.. Это всё, что я помню, — Дэн пожимает плечами. Сквозь бинты на его голове проступает кровь. Сэм смотрит на него, тревожно, опасаясь, что тот вспомнит, как Деменция обращалась к ней, но кажется — к счастью — после удара по голове память ему изменила. Ей очень повезло — если бы он запомнил, у неё были бы большие неприятности. — А ты что можешь сказать? Сэм вздрагивает. Следователь смотрит на неё, ожидая ответа. Она распрямляется и не совсем уверенно начинает говорить: — Ну, э-э... всё примерно так же, как папа сказал. Зелёные и красные волосы, платье... короткое... какая-то металлическая штуковина на ноге... капюшон с рогами. — Мгм. И как она оказалась в твоей комнате? — Ну... она просто появилась за окном, и я... я подумала, что она может упасть, поэтому впустила её внутрь. Я не знаю, как она сумела туда забраться, она... просто постучалась. Полицейский хмурится и выплёвывает почти неслышное ругательство. — Деменция, — мрачно произносит он. — Деменция? — встревоженно переспрашивает Сэм. Неужели полиция о ней что-то знает? — Она самая. Боюсь, мы ничего не можем сделать, — оборачивается он к Дэну, — это иномирянка или что-то вроде того. Мы не можем поймать её уже несколько лет — слишком юркая. В последние месяцы она утихомирилась, и мы надеялись, что потеряли её навсегда, но, как видите, нет. Он хмурится. — Это работа для паладинов, а не для нас, но разве у них есть время на мелкое чудовище, на котором даже нет подтверждённых убийств? А для нас она заноза в заднице. Подтверждённых убийств? — А есть неподтверждённые? — севшим голосом произносит она. Полицейский стреляет глазами в её сторону. — Это конфиденциальная информация, я не имею права её разглашать. Но неофициально я вам скажу вот что — она опасна. Но вам повезло — она почти никогда не возвращается на место преступления снова. Что говорить, она и на назначенные встречи почти никогда не приходит. Безумная девчонка. Не приходит на назначенные встречи? Что-то внутри у неё падает. Вернётся ли она снова? Или шрам на отцовской голове — всё, что ей от неё останется? С другой стороны, она же её соулмейтка... и ещё эти убийства... Мысли путаются в её голове. А если Деменция придёт снова — что она ей скажет? А если кто-то увидит, как она с ней встречается? Её же могут причислить к соучастникам её преступлений, какими бы они ни были... Ещё бы с отцом разобраться... позволит ли он завтра выйти ей из дома? Сэм косится на Дэна. Конечно, он найдёт как ей досадить, да ещё и больше, чем обычно, но по крайней мере бить некоторое время не будет. Преимущества того, чтобы иметь бесшабашную соулмейтку, устраивающую её отцу сотрясения мозга. Лишь бы её никто не убил... Тем временем взрослые заканчивают разговор. Они не говорят ни о чём важном, насколько Сэм может судить из своего невнимательного взбудораженного состояния. К счастью, на неё никто больше не обращает внимания, поэтому она может спокойно переваривать полученную информацию, пусть ей и не удаётся прийти ни к каким выводам до того момента, когда беседа подходит к концу. — Это всё, я думаю. Приятно было побеседовать. Если она вдруг появится снова или вы что-то ещё вспомните — дайте знать. — Непременно. Следователь и Дэн пожимают друг другу руки и прощаются, но Сэм обращает на это не больше внимания, чем нужно, чтобы совсем не выпасть из ситуации. Она молча выходит из участка вслед за отцом. Мысли о Деменции не покидают её. Неужели она убийца? Вполне может быть. Хочет ли она вообще встречаться с ней снова? Она не знает. Насколько это безопасно? Опаснее, чем она думала изначально. Что ей делать? Тоже непонятно. — То ещё приключение, верно? — отец ухмыляется в её сторону. Сэм кивает. В такие моменты он кажется ей почти нормальным. Но... нужен ли ей кто-то нормальный? Странная тоска гложет ей сердце. Она заталкивает её поглубже в себя и через силу улыбается в ответ. И они направляются домой.
