Сложности получения образования в мире магии.

       В дверях возникла усталая ведьма, одетая в то же платье, что и накануне. Она разулась, повесила полушубок на крюк возле двери, поставила в угол тихо звякнувшую сумку, плюхнулась на диван и с явным облегчением произнесла: – Ну, кажись получается. – Влюбиться? – поинтересовалась я. – Не, книжку расколдовать. – Книжку значит, а я всю ноченьку не спала, беспокоилась, – Веля встала перед Баженой, упёрла руки в бока и сурово продолжала: – Как я подружкам в глаза взгляну, коли не уберегу честь твою девичью? – она картинно рухнула на стул, закрыла лицо руками и пожаловалась. – Мне под ухом никто не храпел, свет не зажигал, ночью в ванну не ходил и не матерился, спотыкаясь. Да как я вообще до рассвета дожила? Даже выспалась с непривычки. Ты мне подробный рассказ должна – где была, что делала? Иначе… обижусь! – А я чего? Я и не скрываю. Позавчера, на ужине, наткнулась на гения очкастого. Я этому «глисту патлатому» такое хорошее средство от прыщей дала. От сердца можно сказать оторвала, а он ещё больше ими покрылся. Вся рожа в чирьях. Как я его тогда не прибила? Он меня видать заметил. Пока я у раздачи стояла, пропал куда-то. Бегать за ним не стала – много чести. Он – одиночка, а значит, его мало кто вкусняшками кормит. Решила ловить гада на еду. Ради такого дела я встала ещё до зорьки, два часа на кухне потела: каждый блинчик как дитятко заворачивала, начинку разного вида мастрячила, соусы мешала, даже кисель наварила. Собрала сумочку, взяла учебники и пошла к платному общежитию, где он проживает. – Учебники-то зачем? – удивилась я. – Кто знал, сколько ждать придётся, хоть домашнее задание выучу. Внутрь, разумеется, не полезла. Мало ли, что обо мне подумают, увидев рано утром у комнаты парня. Присела на скамейку за кустами. – девушка прервалась, чтобы налить себе воды, а я, как наяву, увидела крупную ведьму в рыжем беличьем полушубке. Она сидела в сугробе скрючившись, пытаясь укрыться за голыми ветками маленького кустика. Бажена продолжила: – Он вышел на самой заре. Уткнулся носом в какую-то книжку и направился в столовую. Тут я как выйду, и за руку его хвать! «Куда это ты собрался? А ну ка за мной!» Он чуть в снег не сел. Мы пообщались и пошли в мастерскую, где ему целый отсек выделили. Там и стол, и кресло, даже тумбочка поместилась. Я это недоразумение покормила, кремом морду ему намазала, а он мне говорит: «Довольна? Вали к себе!». Вот, скажите, девочки, не оборзел ли он? Так я и ушла! Надо же было узнать, почему бабкино снадобье не подействовало. – Узнала? – поинтересовалась Веля. – Само собой. Он грязными граблями подбородок чешет. Пилит, строгает, а потом эту пылищу по моему крему размазывает. Тут уж, уходить мне совсем глупо стало. Приказала ему умыться, заново нанесла лекарство и замотала всю физию бинтом. – В жизни не поверю, что он тебе позволил это сделать. – сказала я. – Так я сразу сказала: «Не хочешь лечиться, я заберу еду, и сиди тут голодный, как дурак!» – Шантаж – наше всё! – пафосно вставила Велька. – С мужиками иначе нельзя. Они ежели не следить, так до свинского состояния скатятся. У нас в деревне, ежели баба своего мужа не погонит к лекарю, так он дождется, пока поздно будет. К примеру, наш кузнец… – Баженка, давай лучше про Битана. Мне твой кузнец, как бороде – репьи. Мы, с твоими деревенскими байками, до рассвета досидим и ничего не узнаем. – прервала я рассказ подруги. – Так дальше и узнавать нечего. Сидели, я историю учила, он какой-то браслет мастерил, потом за мой гримуар принялся. Мы всё, мной принесённое, подъели, я сбегала купила ещё, поужинали, а после была уже полночь. Я решила переночевать у него на диванчике, чтобы с утра не ловить его под окнами. – Бедняжка! Всю ночь на диванчике! – пожалела ведьму Авелин. – Ну… – засмущалась соседка, – предположим, кроватью он поделился. Там постели – не чета нашим... – И?-- Вставили мы в один голос. – И я хорошо выспалась. Вы же не думаете, что кто-то из нас прямо сразу влюбился? Да я этого задохлика, ежели обниму, так удушу насмерть. К тому же, он на меня совсем не смотрел. Даже на грудь! Может он, вообще, по парням.        Чуть слышно скрипнула дверь, и в образовавшуюся щель протиснулась голова Гули. – Рувка дома? – Чуть тихим шёпотом спросила она. Мы отрицательно помотали головами. – Фух, – Уже нормальным тоном сказала орчанка, заходя в комнату. – Ты чего? От сестры прячешься? – спросила ведьма. – Натворила чего, или просто поссорились? – Тут такое дело… – Замялась, быстро переодевшаяся в домашнее платье, девушка, – я ведь не здесь ночевала, а сестра мне такого не разрешает. Говорит: «Не смей по чужим хатам ночевать! До свадьбы девушка спит только в своей постели!». Она из-за меня со своим волком не ночует, а я, выходит, даже дня не выдержала, хоть и обещала. – Неужели, невтерпёж было? – не удержалась я от колкости. – Эх… всё из-за подарка… Вы уже всё приготовили, а мне нужна была мастерская. Я ей амулет, по недавно пройденной теме, делаю. Здесь, в академии, пока не дают работать самим, без наставника. Тем более, из своего материала, по не утверждённой методике. А время-то поджимает, чуть больше декады осталось. Я кое-кого попросила мне помочь. Думала, он договорится, убедит мастера выдать мне временный допуск, а он взамен пригласил в гости к своему другу, у которого есть мастерская в городе. Я всю ночь проработала, потом заснула прямо за завтраком, а как встала – бегом сюда. Хорошо, что они ещё не вернулись. – Да. Повезло. – я выглянула в окно и указала на стоявших под фонарём студентов. – Могла и попасться. Вон они. Стоят всей стаей. Довольные, как кролики после секса. – Я только одного не понимаю. – ко мне подошла Веля. – Они тех коров сырыми съели? Прямо в звериной ипостаси? – Конечно. Для чего вся охота и затевалась. Крупной дичи возле города мало, а погоняться хочется. Коровы, они ежели испуганны, то не хуже лося бегают. Да и на вкус гораздо нежнее, чем дичь. – Гуля шустро спрятала сумку в шкаф и села за стол. – Девочки, а пожрать у нас есть что-нибудь? Я ужас как проголодалась. – спросила ведьма. – Само собой. Я угощаю. – я стала вынимать угощение, которым меня снабдила семья Теруо.        Жизнь – мельничное колесо. Она непрерывно движется, оставаясь почти неизменной, то возносит тебя в ясное небо исполненных желаний, то опускает в ледяную воду реальности. Резкий удар и непрерывное погружение в омут бытовых неурядиц. Ты не можешь вырваться, лишь терпеливо ожидая нового витка. Ждёшь, когда вновь сможешь сделать хоть глоток воздуха, не в силах изменить траекторию движения или ускорить ход событий.        Я шла по заснеженным улицам, вдыхая морозный воздух. Мне хотелось, чтобы городская суета прогнала заботы и тревоги, но взамен этого, как священник перебирает чётки, мысленно просматривала воспоминания последних дней.        Лабораторная работа по химии обещала стать моим триумфом. Тема была совсем простой, отвлекающих элементов, таких как: придирчивый декан, наивный родственник и его одногруппники – не наблюдалось даже на горизонте. Однако, меня ждало разочарование. Посреди работы вызвали в ректорат. – О чём вы думали? Почему я узнаю об изменениях в статусе своей студентки от посторонних лиц? Вы осознаёте нелепость произошедшего? – ректор пристально смотрел на меня, но ответа не ждал. Я стояла перед массивным рабочим столом, опустив голову и потупив взгляд. – Лея Кендерлагенвиг, вы понимаете, что поставили меня в глупое положение. Мне задают вопросы о вас, а я не знаю, о чём идёт речь. Приходит официальное письмо, я должен ответить, но не имею понятия что…        Мой вид выражал раскаяние. Ответить было нечего. Я читала договор, знала свои обязанности, оправдываться не имело смысла.        Раздался стук в дверь. – Я могу войти? – голос декана заставил меня огорчённо вздохнуть. От него я ждала только неприятностей. – Входи, присаживайся. Думаю, тебе стоит взглянуть на это, – ректор протянул магистру гербовую бумагу, – у нас тут, оказывается, не академия, а начальная школа.        Если бы я могла, то исчезла бы, провалилась сквозь землю, превратилась в таракана и сбежала в щель под дверью. – Не надо усугублять ситуацию. Девочка сейчас и без того – неадекватна. Она нуждается в медицинской помощи. Предлагаю не торопиться с решением, дождаться послезавтра, поговорить с представителями закона, и лишь потом делать выводы.        Его слова, сначала заставившие появиться на моих глазах слезы обиды, несколько успокоили. Пронесло. Есть время подготовиться, найти слова, которые помогут исправить ошибки. – Тем не менее, студентка, вы понесёте наказание. К зимним каникулам вы подготовите развёрнутый доклад по теме: «Этапы взросления долгоживущих разумных на примере эльфов».        Я радостно кивнула и поблагодарила за прощение. Могло быть и хуже. – Студентка Кендерлагенвиг, послезавтра будьте готовы к девяти утра. Мы едем для выяснения ситуации и решения "Ваших" – декан выделил это слово, – проблем с законом. Оденьтесь прилично. Никаких цветастых юбок и кофт. Строгое платье, минимум косметики и украшений. Я не желаю Вас стыдиться!        Из кабинета я выскочила чуть ли не бегом. Кляня судьбу, направилась в столовую. Мне требовалось успокоиться, а оставаться в одиночестве не хотелось. «Что у меня за судьба такая?» – мысленно спросила я.        Я стояла у окна, ожидая сигнала входить в аудиторию. Моя «не судьба» неслышно подошла сзади. – Смотри, Кики, что у меня есть! – Стейн радостно протянул мне серебряную бабочку, замершую на цветке. Сердце на миг замерло и забилось быстро-быстро. Я облизнула пересохшие губы и с надеждой подумала: «Мне?!» – Как считаешь? Ясе понравится? – он доверчиво смотрел на меня, покачивая подвеску между нашими лицами. – Почему, ты спрашиваешь меня? – А кого ещё? Ты, для меня, как сестричка. – Стейн ласково провел по моим волосам, подхватил за талию и покружил вокруг себя, не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих. Поставил на пол и продолжил: – На зимний праздник я сделаю Ясеньке предложение, а сейчас хочу порадовать подарком. Ты рада за меня? – Я кивнула и попыталась улыбнуться. Гримаса вышла жалкой, но юноша этого не заметил. В глазах защипало. Грудь сжало тисками. Я отвернулась медленно дыша, пытаясь сдержать рвущийся всхлип. Прозвенел звонок. Я смешалась с толпой однокурсников и вошла в аудиторию. Я только «сестричка»… – Сестричка, привет! – «братик» догнал меня на выходе из столовой. Он склонился к моему лицу и прошептал, – Я всё приготовил. Ты, ведь, не передумала? Завтра после лекций встречаемся у меня. – К чему мне менять решение? Мы же договорились. – Тебя, ведь, к ректору вызывали. Я подумал, вдруг из-за нас? Варить зелья вне лаборатории нельзя.        Я вздохнула и с укором посмотрела на парня. Дожил до таких лет, а наивности не лишился. – Ты кому-то про это говорил? – Нет! – задохнулся от возмущения Фергус. – Я что – дурак совсем? – Кики, ты – дура! Как есть, влюблённая идиотка. Чего ради ты вокруг Стейна кружишь? Он тебе не пара. – Рува стояла в ванне и намазывала ноги средством для депиляции. Оборотни, даже в человеческой форме крайне волосаты. Одних это устраивает, других – нет. На волосатую девушку в общей бане косятся, как на извращенку. Поэтому, красотки с косматыми икрами – редкость. – На твоём месте, я давно завела бы себе другого. Любовь любовью, а мужское внимание необходимо для здоровья. – девушка нежно размазывала по коже густую мазь. Она внимательно осматривала себя в поисках пропущенного места.        Я молчала. Подобные разговоры мне порядком надоели, но смысла прерывать монолог подруги я не видела. Пусть выскажется. Она не откроет ничего нового, ничего, что я уже не слышала бы сотню раз. Сама когда-то давала подругам такие советы. Жаль, в то время не с чем было сравнивать.        Уйти я не могла, так как проводила косметический сеанс. Соседки решили сделать меня красоткой. С этой целью меня истязали чудодейственными масками, ваннами, обёртываниями и массажем. Я сидела, погружённая до подбородка в ароматный настой трав, волосы были замотаны в тонкую ткань, пропитанную особым бальзамом, а лицо толстым слоем покрывал восстанавливающий крем. – Ты пойми, у Стейна половина мозга спит. Я, может, преувеличиваю немного, но факт остаётся фактом. Он, кроме лошадок и Ясеньки, ничего не видит. Его не отчисляют только потому, что видят старание и талант. – Стейн ― не дурак! – вступилась я за возлюбленного. – Он добрый человек, смелый защитник и верный друг. Он просто слегка медлительный. – Конечно, разумеется, он просто совершенство. – саркастически продолжила Рува, – Один только нюансик. Когда Гуля пришла на тренировку, ей в напарники поставили именно Стейна. Знаешь, чем объяснили? «Он мощный, но медлительный. К тому же, напрочь лишён боевого духа. Ты с ним легко справишься, а Стейну полезно поработать с противником равным по способностям». Моя сестричка... среди оборотней такие, как она парии. Я потому и приехала сюда. Поддержать, помочь адаптироваться, показать всем, что она не изгой, что у неё есть любящая семья. Мы с мамой опасались травли со стороны других двуипостасных. Хорошо, что ей такой мужик попался! Хватка у него – медвежья. В такие руки Гульку отдать не жалко. «...руки у моего братца кривые. Как его до практики допустили? Нельзя же так нервничать. Подумаешь, сказала, что он сам будет делать зелье, а я только смотреть и подсказывать. Результат: опрокинутая горелка, испорченное полотенце и запах гари по всей комнате.» – подумала я, открывая окно. Фергус ушёл переодеться. В попытке потушить разлитый спирт, он перепачкался как хрюшка.        С моего места открывался прекрасный вид на заснеженный сад. Приближалось полнолуние. Вдали, у оранжереи, бегали волки. Оборотням такая погода – раздолье.        Прямо подо мной открылось окно второго этажа, из которого выглянул темноволосый парень. Я видела лишь затылок и обнажённые плечи. Он зачерпнул рукой снег с подоконника и вытер им лицо. – Эх! Хороша девка! – мечтательно произнёс он, обращаясь к кому-то. – Ты молодец, что позвал её. ‒ Я знаю тебя, и знаю, как сделать тебе приятно! – второй парень сел на подоконник спиной к улице. Я увидела растрёпанные русые волосы, заплетённые в косу, на конце которой болтался кристалл накопитель. Судя по той части спины, которая была доступна моему взору, одежды на нём не было. «И не боится же заболеть» – подумала я, отстраняясь от окна. Комната уже проветрилась, выстудить её совсем мне не хотелось. – К тому же, – голос второго приобрёл бархатные нотки, – эта кошечка внесла приятное разнообразие в наши отношения. Тебе ведь нравится пить других, когда берёшь меня.        Я замерла. «Гусаки?». Раньше я с такими не сталкивалась. В Предгорьях за однополую связь могли кастрировать. – Тебе, между прочим, тоже стоит попробовать с девушкой. – ласково сказал первый. – У женщин внутри всё иначе: нежнее, мягче, слаще. – Тогда почему ты со мной? Катился бы к какой-нибудь сисястой шалаве!        Перед моим мысленным взором открывалась происходящая внизу сценка. Понимаю, подслушивать плохо, но оторваться не могу. Щёки мои пылают от стыда и смущения, когда представляю себе…        Стройный юноша спрыгивает с подоконника, он огорчён и обижен, на длинных ресницах блестит слеза. – Ты, ты, меня совратил, ты, был первым и единственным, а теперь спишь с кем попало! Ещё и нищенка твоя…       Темноволосый парень нежно обнимает любовника и, гладя его по растрёпанной макушке, утешает. До меня долетают лишь отдельные слова, но интонация, тембр голоса, вздохи и звуки поцелуев, дополняют картину. – Кошку, которая заняла мою ванную, привёл ты… другая… пари… пустышка с приторным вкусом … ты – самый… – Докажи! – голос русоволосого хриплый, жаждущий. – Сделай как я люблю! Губами, а потом…        Звуки речи сменяются более пошлыми, и я, наконец, отхожу в другую часть комнаты. Раньше я не замечала за собой столь постыдных мыслей, но мне было интересно. Так привлекательно, что в какой-то момент захотелось распахнуть окно и заглянуть в их комнату.        Защелкнуть рамы и забыть услышанное – вот как я должна сделать, но звук привлечёт внимание, покажет, что их отношения стали известны посторонним. Я боюсь подойти к окну снова.        Взгляд скользит по комнате. Когда я пришла к Фергусу, то очень удивилась. Обстановка комнаты была не намного богаче чем у нас.        Второй и четвёртый этажи строились специально для знатных студентов. На третьем раньше жила прислуга. Когда аристократам запретили возить посторонних, то в общежитии сделали перепланировку. Сейчас горничные, лакеи и прочие конюхи нанимаются через академию и живут в отдельном здании. На их место заселили тех, кто в силу бедности не может оплатить шикарные апартаменты, но, тем не менее, носит известную фамилию.        Изменять расположение лишних окон казалось непрактичным. Поэтому их частично заложили, а частично уменьшили в размерах. Снаружи это смотрелось забавно – второй и четвёртый этажи смотрели на улицу ровными и одинаковыми проёмами, а третий – узкими неровными дырками.        Места в жилище Фергуса, разумеется, было больше, обои дороже, мебель – новее и изящнее, но, в остальном, всё то же самое, что и у нас, только для одного. Даже цветовая гамма не отличалась: нейтрально бежевая для стен и тёмная для мебели. Лишь уборная с отдельным туалетом и эльфийской ванной соответствовала гордому званию «Квартира аристократа». – Не скучала без меня? – спросил, наконец-то вышедший из спальни брат.        Спускаясь по лестнице я наткнулась на Ясю. Она застёгивала пуговицы на серебристой каракулевой шубе. – О! А что ты здесь делаешь? Неужели нашла богатого покровителя? – спросила она удивлённо. Мне почудились в её словах нотки зависти и злорадства. – Видать, по себе судишь?! – резко ответила я, не желая беседовать с соперницей. – Я к подруге заходила. У меня много влиятельных подружек. – Яся словно оправдывалась. – Шубку тебе тоже подружка подарила? – На шубку, – девушка провела руками по искристому меху, – я заработала сама. Я умею не только чистить овощи. У меня много талантов. Стейн именно за это меня и ценит, а ты, с таким характером, никогда не найдёшь хорошего парня. – голос девушки изменился и стал сладким, как патока. – Но если хочешь, я могу дать пару уроков. Даже бесплатно! Для начала, дам совет: не лезь в чужие дела – не пострадаешь сама. Как думаешь, мой Стенечка станет с тобой общаться, когда узнает, как ты страдаешь по нему? Нет! Я смогу объяснить своему парню, что вашу дружбу необходимо прервать для твоего же блага. Ты, ведь мучаешься, ежедневно видя его, страдаешь. Тебе нужно забыть о своих чувствах, а для этого – прекратить любое общение. Как думаешь, он согласится со мной? – непонятно чем разозлённая девушка, произнося свою тираду, надвигалась на меня с искажённым ненавистью лицом. Ещё немного и она спихнула бы меня со ступенек. Я не могла понять, чем вызвано её поведение, почему она так разозлилась? Неужели, желая лишь позлить Ясю, угадала: шуба – подарок другого мужчины? Я оттолкнула её и сказала: – Не стоит мне угрожать! У какой это подружки ты голову мыла? Волосы не высохли, а уже ушла. Любовник не дал досушить? Поссоришь меня со Стейном, я узнаю, где и с кем ты кувыркаешься, и приведу его посмотреть.        Лицо моей оппонентки пошло пятнами. Она схватила меня за куртку и притянула к себе. – По хорошему не понимаешь? Будет по плохому! Только вякни, шавка! Я всё знаю! И про тебя, и про маллорн, и про приятеля твоего ушастого! Что будет, если этим знанием я поделюсь с представителями эльфийского представительства? Кто знает какие ингредиенты вы принесли с собой из Леса? Может вы преступники? – Я побледнела. Яся отпустила меня и гордо прошла мимо. Её торжествующая улыбка долго стояла перед моим мысленным взором, пока я шла к себе.        Организация, представлявшая интересы национальных меньшинств, к которым в нашей стране относятся эльфы и все, кто «не люди», занимала целый этаж. В моём родном городе все вопросы решал один чиновник, а здесь для каждого вопроса имелся свой кабинет.        Сначала нас с магистром принял секретарь, затем меня отправили в городскую больницу для уточнения диагноза. Вдруг я убила настоящую Кики и заняла её место. Не знаю, что делал в это время мой декан. Сопровождать мою персону он не пожелал. Да и я с удовольствием отказалась бы от столь подробного осмотра и опроса. Меня измерили всю: рост, вес, длину ушей, объём запястий, бёдер, груди, головы и талии, пересчитали зубы и рёбра. Результаты мне не показали. Запечатали конверт заклинанием и послали курьера.        Потом я ждала в коридоре, а мой преподаватель беседовал с кем-то в кабинете. Когда меня наконец-то позвали, я была готова к чему угодно. Мне уже было всё равно. Я вошла медленно, словно не в обычную комнату – а в пыточную. Внутри царил полумрак. Секретарь принял у меня верхнюю одежду и жестом указал на следующую дверь. За ней располагались, поистине, королевские хоромы.        Одни матери с детства твердят дочерям о послушании, другие – об аккуратности, третьи – о чувстве долга, а моя – пела дифирамбы эльфам. Её не смущала даже история моего появления на свет. «Один плохой эльф не делает недостойной всю нацию! К тому же, он и не эльф вовсе оказался!» – так она считает. Окажись она на моём месте – умерла бы от восторга.        Зелёный и золотой – цвета Лориэна. Их используют везде: военная форма, гербы, марки торговых домов, бумага и многое другое. Почти каждый знакомый мне ушастик носит что-то в «государственной» гамме: хоть ленту, хоть брошку, хоть заколку для волос. Всевозможные оттенки зелени и золота: от лимонного до охристо рыжего, от салатового до темно малахитового. Здесь они были все.        Под ногами зеленела трава. Ковёр, покрывавший каменный пол, настолько точно воспроизводил цветущий луг, что я невольно остановилась на самом его краю, боясь испачкать его ботинками. По правую сторону от меня находилось большое окно украшенное витражом с маллорном янтарного цвета. На противоположной стене располагались книжные полки, стилизованные под ветви деревьев. Передо мной, шагах в семи, стоял письменный стол, похожий на ажурное кружево. Казалось, по чьей-то воле виноградные лозы сами сплелись в единую конструкцию. У стола в таких же изящных креслах сидели ушастые: мой декан и два чистокровных эльфа. – Присаживайтесь, лея. – эту фразу произнёс тот из них, который сидел в центре. Он показал на стоявший рядом стул.        Я скромно присела и расправила складки на серо-голубом платье. Мои любимые ботинки смотрелись нелепо. Они портили общее представление обо мне, как эльфийской девушке, но я хотела оставить в своём образе хоть что-то настоящее, не созданное ухищрениями Вели и Сакинат. Соседки помогли продумать образ, сделали макияж и причёску. Бажена напоила лучшим успокоительным длительного действия, которое у неё только было, но срок его действия истек пару часов назад. Рува и Гуля обняли и пообещали молиться за меня Богине. – Мы ознакомились с предоставленными бумагами и приняли решение. – голос чиновника был сухим и чётким. Я похолодела. Сердце билось в груди как молот кузнеца. Сквозь его стук мне слышались слова эльфа. От волнения я с трудом понимала их смысл. – Мы сомневались, сможете ли вы продолжить обучение, но мэтр Канаваин убедил нас в том, что вы весьма одарённая студентка. Так же, он нашёл вам подходящего опекуна, согласного стать гарантом вашей благонадёжности и разумности. Им назначается лея Вальора Иллин. Она работает в академии на должности заведующей по хозяйственным вопросам. Также, вам надлежит каждую декаду посещать факультативные занятия с другими носителями нашей крови, которые проводит лея Наэльон. Мы надеемся, что не придётся вновь возвращаться к этому вопросу. Можете быть свободны. «Всё? Всё закончилось?!». Встать я смогла с третьей попытки. От облегчения ноги дрожали и подкашивались. Декан подал мне руку и довёл до двери. «Я буду учиться дальше!» – одна эта мысль заставляла глупо улыбаться. – Как вы себя чувствуете? – поинтересовался магистр. В его голосе впервые не было презрения и насмешки, только искреннее участие и забота. – Спасибо! Спасибо вам огромное! Вы так много для меня сделали. – хотелось броситься ему на шею и крепко обнять, заплакать или засмеяться, но я смогла лишь пожать ему руку.       Я шла по заснеженным улицам, вдыхая морозный воздух. Проблемы и заботы таяли как льдинки в ладони. Этот выходной я собиралась провести в «Весёлом волке». Мне пришло приглашение от Нами и его родителей. Они просили обязательно прийти. Сказали – это важно.