Чувства и чувственность

Не только Беделия имеет разнообразие личностей с отличными историями и внешностью. Ганнибалу скрывать свой лик даже легче — мужчины могут использовать усы, бороду и мужские альфа-феромоны. Чтобы выслеживать добычу, Ганнибал пользуется многолетним опытом маскировки, но он предпочитает, чтобы жертва перед смертью видела его искреннюю ярость, не прикрытую никакими деталями человеческого костюма. Каждый из образов Ганнибала имеет свою историю и повадки: когда он преображается, то меняется вплоть до движений и манеры держать себя, потому что знает, как легко можно вычислить подозреваемого даже по походке или общему силуэту. На улице морозно, и Ганнибал в пуховике чувствует себя непривычно и странно, но зато ему не холодно ждать человека, с которым они недавно встречались в куда более располагающей к общению атмосфере. Летящей походкой Фредерик Чилтон покидает здание Балтиморской клиники для невменяемых преступников и направляется не к своему автомобилю, а в сторону чёрного элитного авто, у которого вместо номеров указано просто Muskrat. Его сопровождает другой автомобиль с номерами Muskrat2. По всей видимости, новый альфа Фредерика действительно крупный начальник, раз даже на свидание он ездит с сопровождением. Завидев Чилтона, водитель выходит из машины и открывает дверь рядом с задним сидением. Фредди останавливается, втаптывая в землю мягкий белый снег, и с пассажирского сидения выходит мужчина, одетый в такое же белое мягкое пальто с ондатровым воротом. Светло-русые волосы слишком длинные для того, чтобы их можно было назвать ёжиком. Уложенные гелем и стоящие вверх, они напоминают не панковский ирокез, а скорее листья поверх спелого ананаса. Мужчины целуются, водитель стоит рядом с абсолютно отсутствующим видом, а сидящий на скамейке Ганнибал молча изучает на планшете прошлогодний выпуск одного из ведущих изданий в сфере психиатрии. Босс целует Фредерика властно и сгребает его тело в охапку, подавляя малейшее сопротивление, Фредди остаётся только поддаться его резкости и шире открывать рот, принимая в себя чужой язык. Единственная чёрная деталь гардероба неизвестного альфы — это перчатки. Ганнибал отмечает это, когда мужчина рукой нежно гладит Фредерика по бороде, а потом резко сжимает его горло, да так, что тому приходится приоткрыть рот, в котором показывается кончик языка. Зная Фредди, Ганнибал может предугадать, что ему должно быть неприятно публичное проявление власти, тем более при подчинённых. Возможно, он влюблён, и поэтому любой жест принимает как высший дар, будь то личный водитель с авто перед местом его работы или же публичное удушение. Интересно, заводит ли Фредерика насилие? Даже если он не спал с Абелем, его новый любовник не уступает тому в уровне жестокости. Связывает ли он Фредерика в постели, тушит ли об него сигареты? Ганнибалу захотелось раздеть Фредди, чтобы найти на его теле следы насилия. Не то чтобы сам Ганнибал был чужд подобным забавам, но в отношении его старого друга подобные пикантные подробности выглядели бы практически до неприличия скандальными. Чтобы пробить номера машин, Ганнибалу даже не требуется заходить в базу под аккаунтом Уилла. В последнее время он старается делать это всё реже без лишней потребности, не потому что Уилл вспомнит, пользовался он ноутбуком или нет в каждый конкретный день, а просто не желает рисковать и привлекать излишнее внимание к собственной активности. По запросу в гугле Ганнибал находит всю детальную информацию о Мускусной ферме, а первое же фото её владельца помогает идентифицировать мужчину, с которым у Фредди роман. Выключая планшет, Ганнибал улыбается роскошной улыбкой, и растекающаяся по телу тайна делает несущественным окружающий его холод. Свесив ноги со скамейки, Ганнибал изучает тяжёлый, величественный силуэт Балтиморской клиники для невменяемых преступников и думает о том, что теперь внутри него заключён сладкий грязный секрет, который позволит ему манипулировать не только Фредериком.

***

— Фредерик додумался до того, чтобы шантажировать меня. Закинув ногу на ногу, Ганнибал устроился в кресле и изучает прозрачную фигуру Беделии и льющийся через тонкие шторы холодный солнечный свет. — Воистину, он должен был оказаться в очень шатком положении, чтобы решиться на такой шаг, — разделяет его удивление терапевт. — Ему грозит судебное разбирательство, — продолжает рассказ Ганнибал. — И даже если он не верит, что я помогу его вытащить, то надеется хотя бы на помощь в поиске достойного адвоката. — Вот и все его требования? — Беделия удивлена. — Хотя с твоих слов давно понятно, что он — птица низкого полёта, но как ты, Ганнибал, попал в настолько неловкую ситуацию? Насколько серьёзные компроматы на тебя у него есть? Причастность к убийству? Она допрашивает его не как альфа, которая требует отчёта у омеги, а как мамочка отчитывает нашкодившего сынка. Несмотря на то, что они сидят на расстоянии друг от друга, Ганнибал явственно может чувствовать, как её пальцы полуигриво треплют его волосы. — Неблагоразумно произносить такие сильные слова настолько громко, Беделия, — восстанавливает он равновесие в комнате. — И, тем более, ты сама сказала, что Фредерик — мелкая рыбёшка, и компромат его настолько же мелок, как он сам. — Это не полный ответ на мой вопрос, — уточняет она, словно учительница, готовая ударить указкой. — У него всего лишь имеется запись, где я пользуюсь ноутбуком Уилла, ну и…. — Ганнибал колеблется. — Некоторые детали, которые могут намекать на нашу с ним связь. Беделия разочарованно опускает глаза, а затем поднимает взгляд на Ганнибала, и в глубине его — осуждение. — Где же твоё хвалёное благоразумие, холод и отстранённость мысли? — не выдерживает она, и произносит слова на полтона громче, чем обычно. — Ты очень неаккуратен, Ганнибал. Если необходима помощь, я, безусловно, поддержу тебя, но не могу не напомнить, что я предупреждала касательно того, что твоя одержимость Уиллом не доведёт тебя до добра. — Знаешь, что он ещё потребовал, помимо защиты на суде? — Ганнибал выдерживает вопросительную паузу. — Фредерик высказал пожелание, чтобы я принял к себе его пациентку, и эта пациентка никто иная, как Марго Вёрджер. Беделия замирает подобно статуе, только напуганно приоткрывает рот. Не остаётся сомнений, что Ганнибал попал в точку, и Марго — именно та альфа, про которую рассказывала Беделия. Её личная муза и её самое глубокое ранение. — Я полагаю, ты должна её знать, — ведёт свою сладко-горькую речь Ганнибал. — Как ты узнал? — единственное, что она может вымолвить. Фигура, лицо, скулы — всё замерло, двигаются только прозрачно-бледные тонкие губы. — Я никогда прежде не называла её имени. — Интуиция. — Теперь бразды правления переходят к Ганнибалу, и его очередь унижать и повелевать. — Вы с Марго слишком похожи, и я склонен любоваться вашей связью также по корыстной причине. Она напоминает мне о нашей близости и нашем сходстве с Уиллом. Как бы ни было трудно принять Беделии странные, глубокие и эфемерные чувства, привязывающие душу Ганнибала к душе Уилла, воспоминания о Марго трещиной проходятся по холодному саркофагу. В тот момент, когда Беделия принимает свою любовь к Марго и верит в реальность их отношений в ближайшем будущем, она может найти в своём сердце место и для дивной и больной любви Ганнибала. — Я хочу услышать настоящую причину, по которой Фредерик желает избавиться от обязательств относительно Марго. Выговорить эту длинную фразу Беделии стоит немалых усилий, и ей не скрыть от Ганнибала, что на самом деле она желает узнать о возлюбленной массу других, куда более значимых фактов — есть ли у Марго отношения и дети, каково их общение с Мейсоном, и, главное, каким образом она стала пациенткой Фредерика, а затем и Ганнибала. — Он спит с её братом, — невозмутимо сообщает Ганнибал, но эта, казалось бы, простая новость, заставляет удивленный ротик Беделии раскрыться ещё сильнее. — Я посчитал делом чести предупредить тебя, что вместе они могут быть опасны. Фредерик ни перед чем не остановится, чтобы прибрать к рукам понравившегося ему мужчину, тем более если он богат. Если он чудовищно богат, как Мейсон Вёрджер. Нет необходимости проговаривать вслух то, что они оба понимают — на пути в светлое будущее Фредди сделает всё возможное, чтобы устранить Марго от попыток претендовать на место в финансовой пирамиде семьи Вёрджер. Даже если ради этого её придется обвинить в невменяемости и отправить в лечебницу по аналогии с той, которой милостиво управляет сам Фредерик. — Считай это предупреждение моим подарком тебе, Беделия.

***

Три пропущенных звонка от Уилла — на два меньше, чем когда Жозеф, оставив напоследок два трупа и несколько струнных ран на его ладонях, скрылся от правосудия. Просто на этот раз Уилл принял решение сразу приехать, чтобы не тратить драгоценное время на дальнейшие разговоры. Самоуверенность Уилла, когда он заходит в рабочий кабинет, уже нацелена служить противовесом любым возражениям Ганнибала, и, тем более, удивительно для Уилла, что Ганнибал соглашается принять его заботу. Уилл достаточно тактичен, чтобы не прерывать длящийся сеанс терапии, но Ганнибал не удивлён, увидев его в кресле приемной после сеанса. Наверное, у него опять жар, потому что Уилл полулежит, склонив голову на сложенную в локте руку. Когда открывается дверь, он будто бы выныривает из состояния забытья, но не жалуется по этому поводу. Наоборот, его взгляд отражает осмысленную глубину его намерений. — Ты консультировал когда-либо Абеля? — спрашивает Уилл вместо приветствия. — Составлял психологический портрет, брал интервью? Пыл сказанных слов разбивается о стену недоумения со стороны Ганнибала. Наигранного недоумения, ведь первый и последний его визит к Абелю не должен был попасть ни на одну видеозапись. — Необходима моя помощь по делу? — спрашивает он. — Я читал работы Фредерика, где он описывал имеющееся у Абеля расстройство, видел его фото и фотографии с места его последнего преступления, когда он превратил Аманду Миллер в «раненого человека». Ганнибал одёргивает сам себя, он и так высказал куда более, чем следовало бы. К счастью, Уилл не настолько близко знаком со средневековыми истоками медицины, чтобы уловить аллюзию. В ином случае он понял бы замысел Ганнибала гораздо раньше. — Слабые у тебя эвфемизмы, — с сарказмом сообщает Уилл, а сам тянется к сумке с ноутбуком. Они так и продолжают разговаривать в прихожей, не проходя в основное помещение. Ноутбук наконец включается и, сделав несколько щелчков мышью, Уилл разворачивает экран в сторону Ганнибала. — Полюбуйся на его свежие творения. Съехавшая на обочину машина скорой помощи, которая отличается от обычной только наличием решёток на окнах. Кровавые следы на снегу, оставленные подошвой тюремной обуви крупного размера. Лежащие друг на друге охранники с вывороченными наружу внутренностями. Извлечённые органы оформлены в виде рождественских подарков, несмотря на то что праздничная пора минула пару недель назад. Они свисают с голых ветвей, прикреплённые вытянутыми сосудами, в некоторых местах завязанными бантиком. — Насмешка, — констатирует Уилл, считывая интерес на лице Ганнибала. — Не такая изящная, как у Потрошителя, но достаточно забавная. С определённой точки зрения. Последнюю фразу Уилл добавляет как оправдание, ведь даже в присутствии настолько понимающего человека как Ганнибал ему неловко называть убийства забавными. Ганнибал кивает, и Уилл сворачивает ноутбук, хоть перед внутренним взором их обоих стоит одна и та же картина — красная кровь на белом снегу. — Я так понимаю, Абель сбежал при транспортировке в зал суда? — Ганнибал подбивает итоги увиденного, продолжая сохранять абсолютно непричастное выражение лица. — По всей вероятности, официальный иск был исключительно предлогом, а дальше Абель решил приняться за самосуд. — Судя по твоим словам, смерть медсестры тоже была самосудом и личной местью? — аккуратно интересуется Ганнибал, желая узнать, как много общего у них с Абелем на самом деле. — Он убил Аманду просто потому, что ему представилась такая возможность, — возражает Уилл. — А сбежал он с целью найти Потрошителя, и эти кровавые бантики играют роль своеобразной валентинки своему двойнику и негласному покровителю. — Зачем ему искать Потрошителя? — С той же целью, с которой я отправился на место преступления Джорджии. Абель желает доказать себе что он — не Потрошитель, а по дороге всё более превращается в него. Мне интересно, что произойдёт, если они действительно встретятся. Уилл говорит настолько уверенным тоном, что Ганнибал начинает сомневаться, не пытается ли он вывести самого Ганнибала на чистую воду. Только отсутствие прямых улик в базе ФБР успокаивает его волнение. Уилл любит быть подозрительным к каждому — это составная часть и побочный эффект его работы. — В литературе эпохи романтизма двойники были распространённым явлением, — переводит Ганнибал дискуссию в привычное ему русло. — Двойник появляется как тёмная сторона личности, и встреча с доппельгангером зачастую оканчиваются гибелью одного из героев. Если Абель освободился, чтобы отомстить Фредерику, который заставил его считать себя Потрошителем, или же найти настоящего Потрошителя, почему Уилл примчался в его рабочий кабинет? Он подозревает своего лечащего врача в каких-то грехах, или Уиллу действительно требуется консультация, потому что в связи с болезнью он постоянно сомневается в собственном благоразумии? Возможно, план начал действовать, и кабинет Ганнибала для Уилла — единственное уютное место, где он может расслабиться и быть собой, а это в стрессовой ситуации важнее всего. — Что стряслось? — Поскольку Уилл молчит, Ганнибал берёт его за плечи, даже опасаясь, что это может увидеть случайно вернувшийся за шарфиком пациент. — Опять потеря времени или что-то ещё, о чём ты не желаешь говорить? Уилл отстраняет его руки и возвращается к ноутбуку. — Дело не во мне, дело в тебе, — говорит он, пока загружается система. — Прости, я показал тебе не все материалы, без этого мой визит будет неясен. На экране появляется заглавная страница «Криминального Сплетника» — издания, антипатия Уилла к которому более чем очевидна. — Жёлтая пресса теперь более оперативна, чем Бюро? — не удерживается Ганнибал, чтобы не съязвить, в то время как на странице прогружается картинка сидящего на стуле мужчины, чей язык протянут через дырку в горле. — Колумбийский галстук, это ведь так называется? — Абсолютно верно, — кивает Уилл. — Мужчина на фото — Пол Каррутерс, психотерапевт, обследовавший Абеля во время его нахождения в лечебнице. Не передать тебе, как я рад, что на его месте не находишься ты. Признания Уилла всегда странные, он говорит слишком мало и слишком много одновременно. Он переживает за жизнь Ганнибала и в то же время слишком горд, чтобы позволить себе считать такую привязанность более чем дружеской. Горькая правда может состоять в том, что привязанность Уилла и вправду дружеская. — Именно по этой причине ты спросил меня, имел ли я дело с Абелем? — понимающе произносит Ганнибал. Заметно, как Уилл снова тянет с ответом, будто бы есть ещё вещи, которые Ганнибалу не следовало бы знать. Так сообщают о смерти близких, но у Ганнибала давно нет людей, которые были бы ему по-настоящему близки. — Мы не можем найти Фредерика. — Наполненный ощущением беспомощности, Уилл закусывает губы. Он поднимается с места и начинает судорожно шагать по приёмной. — Я сразу же помчался к тебе, зная, что вы общаетесь, у вас были общие проекты, и ты в опасности. Беверли работает на месте преступления, но мне нужно направить кого-то к Алане. — Алана тоже консультировала Абеля, я помню, он показался ей вежливым и приятным, — подливает масла в огонь Ганнибал. — Но у тебя жар, и куда разумнее будет направить к ней другого агента. Ты хочешь, я позвоню Мэттью? — Конечно. — Шаги Уилла становятся беспорядочными. — Я думаю, Фредди Лаундс тоже у него, потому что на фото с сайта кровь ещё свежая. — Не думаю, что ты сильно расстроен. — Ганнибал садится за ноутбук и изучает статью. — Смерть доктора Каррутерса не была напрасной — Абель пожертвовал четыре с половиной литра крови в пользу Красного Креста. — Он пытается расчленить их так же, как терапевты расчленяли его мозг, — вклинивается Уилл. — Месть за сознание, в котором Абель не может отличить себя от другого человека. — Что изменилось к тому моменту, когда ФБР увидели труп доктора Каррутерса? — спрашивает Ганнибал. Им тоже овладевает охотничий инстинкт, или ему попросту интересно, кто выживет, когда Уилл встретит очередного маньяка. — Если Абель — Потрошитель, он должен оставлять вам подсказки, играть с Бюро. Уилл резко захлопывает ноутбук и буквально бросает его в сумку, затем накидывает курточку прямо поверх ремня от сумки. — Люблю тебя, — кидает он Ганнибалу, выбегая в дверь. — И не забудь позвонить Мэттью, я набираю Джека. За дверью Ганнибал слышит громкое «Алло», остальные слова теряются по мере того, как Уилл удаляется в сторону авто. Безусловно, сегодняшняя консультация была одной из наиболее странных, но, по всей вероятности, также одной из наиболее результативных, если Уилл, конечно же, найдёт сбежавшего преступника. Настолько же легко, как Уилл бросается фразами, Ганнибал бросается его жизнью. Налив себе розового вина в ожидании следующего пациента, Ганнибал рисует реальность, в которой последними словами Уилла, обращёнными к нему, будут «Люблю тебя». Ничего не обозначающее предложение, не более чем благодарность за помощь в расследовании, дружеский жест. Ганнибал никогда не сможет произнести те же слова легко и отстранённо именно по той причине, что значат они для него слишком много. Остаётся только верить, что Уилл выживет и однажды произнесёт те же слова не столь легкомысленно. Неизвестно, уехал ли Фредерик на чёрной машине с бронированными стеклами в сторону элитного особняка семьи Вёрджер, или же он просто сидит в каком-нибудь баре, отключив телефон. А вот то, что Фредди Лаундс стала заложницей, — факт более чем очевидный, судя по реакции Уилла. Интересно, как Абель захватил её — узнал ли контакты журналистки заранее, или же стал действовать спонтанно. Возможно, рыжая Фредди настолько рисковая, что сама оставила маньяку собственную визитку, или же согласилась приехать добровольно, получив приглашение на электронную почту сайта. Кстати, о «Криминальном Сплетнике» — к нему имеет доступ Абель Гидеон, и прежде чем Джек или Уилл додумаются воспользоваться этим средством связи, Ганнибал уже успеет передать нужную информацию. Он заходит в браузер через прокси-сервер и направляет анонимное письмо от тайного почитателя, в котором указывает домашние адреса Аланы и Фредди. Он думает присовокупить детальную карту проезда, но находит это решение чересчур театральным и больше соответствующим духу Гидеона, чем Потрошителя. Убрать Фредерика руками Абеля — более чем благоприятное стечение обстоятельств, над которым Ганнибал задумался сразу же после памятного ужина. Его давний друг позволил себе слишком много, а делать его жертвой настоящего Потрошителя было бы рискованно. Фредерик должен получить по заслугам от монстра, которого создал он сам. Доктор Блум же попросту надоедлива. Её неумелые заигрывания с Ганнибалом, не менее неловкие заигрывания с Уиллом, и ещё, именно Алана втянула их всех в историю с Марго. Если Абель Гидеон всё же порешит её, Ганнибал получит личную благодарность со стороны Беделии, ну, и возможность избавиться от давней партнёрши безболезненно и быстро. Нажимая кнопку «отправить», Ганнибал чувствует себя богом, шахматистом, расставляющим фигурки на клетчатой доске. Богу не позволено переживать за кого-либо из участников, только строить теории вероятности. Историям свойственно заканчиваться согласно собственной воле, не спрашивая мнения ни у участников событий, ни тем более у безымянных богов, подталкивающих фигурки к краю доски.

***

Не отрываясь от горячих, ищущих губ, Ганнибал заталкивает высокого светлого санитара внутрь подсобки. Сильные руки сжимают бёдра, и параллельно с этим альфа практически трахает его рот длинным влажным языком. Они устраиваются на столике рядом с историями болезней и расписанием дежурств. Этот паренёк уже давно засматривается на Ганнибала, когда тот приходит с чайными визитами к директору клиники. Нужно быть слепым, чтобы не уловить продолжительный жаждущий взгляд, который всегда провожает гостя куда дольше положенного. Так смотрят на недоступную женщину, до статуса и богатства которой никогда не дотянуться простому обывателю. И пусть Ганнибал нарушает одновременно два привычных правила — не иметь партнёров младше себя и ниже себя по социальному статусу — но этот мальчик очень смазлив и очень пылок, и вообще, Ганнибал любит совмещать приятные вещи с полезными. — Ты же потом сотрёшь записи с видеокамер за последние два часа? — нежно шепчет он на ушко, в то время как альфа, уже запустивший свои настойчивые длинные пальцы внутрь Ганнибала и потрахивающий его со всем наслаждением и пылом юности, готов согласиться на любые условия, лишь бы не отрываться от желанного тела. Послушный мальчик сотрёт видео, где Ганнибал бросает в камеру Абеля Гидеона единственную скрепку, а затем удаляется прочь. Они с Абелем даже не пересекаются взглядами, но он, несомненно, запомнил своего благодетеля. Ганнибалу интересно, что произойдёт.