Чувства и чувственность

— Фредерик Чилтон, — сообщает Ганнибал медсестре на дежурном посту, и она, даже не полюбопытствовав относительно данных посетителя, называет ему номер палаты. В руках Ганнибала большой букет цветов — такой дарят близкому другу или любимому. Белые изящные лилии полностью противоречат хитрой и вёрткой природе Фредерика, но, тем не менее, он безумно их обожает. Когда цель визита — не жечь мосты, а выведывать тайны противника, нужно быть максимально вежливым и угодливым. — Пришел позлорадствовать? — Фредди встречает его максимально враждебно, хоть он никаким образом не мог бы проведать, что именно Ганнибал виноват во случившемся с ним происшествии. Фредерик злится не на Ганнибала, а на своё грубое поведение во время их прошлого разговора. Стремясь избавиться от тяжёлого осадка своей прошлой грубости, Фредди оправдывает её новой грубостью. — Судьба имеет свойство сама писать собственные финалы, — многозначительно парирует Ганнибал. — Я искренне рад, что финал твоей встречи с Абелем не оказался фатальным. Искусство говорить угрозы так, чтобы они казались комплиментами, Ганнибал усвоил ещё с подросткового возраста. Бывают напрочь глупые собеседники, которые не понимают угрозы, бывают чересчур мнительные, воспринимающие мягкие рекомендации на уровне с грубым шантажом. Фредерик не принадлежит ни к первому, ни ко второму типажу, более того он прекрасно понимает, что именно желает поведать ему Ганнибал. — К счастью, я не в морге и не в тюрьме, — говорит он слабеющим голосом. — Это можно считать хорошим финалом. Абель знал, что проиграет на суде из-за недостатка доказательств, поэтому и учинил самосуд. Вся сущность Фредерика — злоба. Ему неприятно признавать, что не все законы мира он может обвести вокруг пальца. Фредерик понёс наказание за свою жадность и неосмотрительность, и пусть Ганнибал не привык обсуждать других, он привык защищаться. — Я так понимаю, ты больше не нуждаешься в помощи адвоката, — аккуратно переключает он тему разговора. Слова, выползая изо рта, обвивают и сжимают Фредерика подобно гигантской змее. — Но если ты почувствуешь потребность в дружеской помощи любого рода, я всегда буду рад подставить тебе плечо. — Спасибо, — выдавливает из себя Фредди. Он и раньше не сильно умел скрывать свои эмоции, а болезнь придала ему дополнительные баллы раздражительности. — И благодарю за цветы, мои любимые. Рядом на больничном столике стоит внушительных размеров букет, куда более презентабельный, чем далеко не дешёвый презент Ганнибала. Цветочная композиция настолько высокая, что медсестре впору было бы поставить её на пол, тогда она бы уравнялась по росту с другими, более мелкими букетами. Рядом с лентой Ганнибал замечает прикреплённую визитную карту с золотого цвета тиснением в форме буквы «М». Мейсон слишком горд, чтобы приехать самому проведать свою сломавшуюся игрушку, зато любезно передаёт дорогостоящие знаки внимания, которые по сравнению с его состоянием — капля в море. Если, поправив здоровье после происшествия, Фредерик не будет хромать или пребывать на постоянных диализах, все равно маловероятно, что хозяин примет его назад в свой гарем. И Фредди отлично это знает. Запах всех принесённых букетов не в состоянии перебить аромат, который Ганнибал впервые заметил на ужине у Аланы. Интересно, болезнь прогрессирует, и обнаружил ли её Абель или же местные доктора? Любопытство не останавливает Ганнибала и, делая вид, что желает получше рассмотреть принесённые цветы, он запоминает названия лежащих на столике ампул. Злость и недовольство Фредерика тухнет, по всей видимости, от новой вспышки боли, и он наблюдает за Ганнибалом пустым и полностью измождённым взглядом. Они общаются о всяких мелочах ещё около четверти часа. Ганнибал рассказывает о задержании, обернувшемся смертью Абеля, официальную версию и в общих чертах, Фредерик переживает, как идут дела клиники во время его отсутствия. С каждым словом его голос все слабее, а в конечном итоге появляется дежурная медсестра и вежливо сообщает Ганнибалу, что время визита истекло. Прощаются они как старые знакомые, позабыв недоразумения и обиды. Оказавшись в больничном коридоре, Ганнибал присаживается на лавочке и открывает на планшете гугл. Он находит медицинский справочник онлайн и детально изучает данные о всех лекарствах, названия которых запомнил. Достаёт из полочки своей памяти одну ампулу вслед за другой и читает показания и противопоказания, способ применения и побочные эффекты. Одна и та же фраза попадается в двух описаниях, и её вполне хватает, чтобы Ганнибал нашёл ответ за беспокоящую его загадку, и даже не на одну. Безопасно для беременных. Чилтон носит под сердцем ребёнка от Мейсона, будущего наследника семьи Вёрджер, обеспечивающего ему безбедное существование до конца своих дней. Или же, наоборот, быструю и не обязательно лёгкую смерть. Понятным становится его желание спихнуть Марго другому терапевту, и настолько же прозрачно Ганнибал видит мотивацию Абеля. Каким бы монстром ни был доктор Гидеон, в первую очередь он — альфа, и, осознав, что разрезанный его ножом омега беременен, Абель не смог лишить его жизни, потому что этим действием прекратил бы также жизнь нерождённого ребенка. Сыграл ли роль отцовский инстинкт, которого Абель был лишён при жизни жены, или же открытие просто стало для него внезапным, но именно беременность спасла жизнь Фредерику. Всё же пока его теория не подтверждена официально, Ганнибал не может быть полностью уверенным в своих догадках. Он с невиннейшим и слегка озабоченным видом подходит к медсестре и немного отводит её в сторону, давая понять, что разговор конфиденциальный. — Я папаша, — говорит он полушёпотом. Даже если его блеф раскроется, всегда можно сослаться на то, что второй будущий папаша его обманул. Тем более завтра на смене другая медсестра, а эта вряд ли будет докладывать о его визите лечащему врачу. — Скажите, с малышом точно будет всё в порядке? Это наш первенький, и я очень волнуюсь. — Вам абсолютно не за что переживать, — расплывается в добродушной улыбке медсестра. — Все показатели в норме, я проверила.

***

Когда Беделия заходит в кабинет, первыми из дверного проёма появляются высокие каблуки кофейного цвета сапог. Она смотрит на Ганнибала вызывающе и требовательно. Если бы Беделия умела злиться, сейчас она была бы именно зла. Ещё немного — и начнёт стучать своими кулачками по поверхности рабочего стола. Вместо этого доктор Дю Морье медленно и зловеще выкладывает на стол распечатанные фотографии. На этих снимках Ганнибал впервые видит Алану и Марго вместе, что весьма странно для женщин, у которых продолжительный роман, но абсолютно неудивительно, если вспомнить рассказ Беделии о методах Мейсона. Марго статная и уверенная в себе, в меховой шубке и на тонких каблуках, невзирая на гололёд, спутница же её кутается в вязаную шаль, в её темных волосах — мягкие белые снежинки. Странно со стороны Беделии закатывать скандал просто на основании того, что она увидела вместе пару, существование которой Ганнибал и не пытался скрыть. Любопытно, как именно Беделия проследила за ними — опять воспользовалась одной из личин Лидии Фелл? Ганнибал ещё раз осматривает фотографии, и в глаза бросается крупная надпись на фоне — «Центр репродуктивной медицины». — Это ты, — коротко выносит обвинительный приговор Беделия. Когда она отрывает взгляд от фотографий и поднимает глаза на Ганнибала, тот обнаруживает, что Беделия не просто зла. Она в ярости. — Любые мои рекомендации были направлены исключительно на достижение твоей бывшей подругой душевного и материального благополучия, — поясняет свою позицию Ганнибал. Он полагает, что разумные аргументы помогут Беделии прийти в себя, в то время как новая ложь только раззадорит её пыл. Женщина, которую он знает много лет, превращается в другую — озлоблённую, неуправляемую, и в Ганнибале сражаются амбивалентные чувства. С одной стороны, он желал бы увидеть крайний предел, которого Беделия способна достичь в собственной ярости, с другой же — после перемены вектора в их отношениях с Уиллом она стала ему абсолютно неинтересной. Ганнибал начал раздумывать, каким бы образом избавиться от надоевшей любовницы, которую скучновато даже пустить на ужин в качестве главного блюда. Наилучшим вариантом в сложившейся ситуации он выбрал попытку снова воссоединить их с Марго. — Не знаю, что именно ты планируешь, но твой план обречён на провал. — Беделия вдыхает воздух медленными глотками, а когда выдыхает, из её уст вот-вот заполыхает пламя. — Завтра эти фотографии увидит Фредди Лаундс, или Мейсон Вёрджер, или же я отправлю два экземпляра. План работает именно так, как и должен работать. Но это не означает, что Беделии позволено вести разговор с ним в подобной тональности. Ганнибал обходит стол, и они оказываются друг напротив друга. Никаких словесных угроз, никаких резких движений, он просто направляется в её сторону, и Беделия отступает. Уверенные шаги его туфлей по ковру, спотыкающиеся, путающиеся движения её сапожек. Ганнибал знает, что на фоне прозрачной Беделии он выглядит большим, грузным и грозным, и его наступление подобно встрече айсберга с кораблем. Её мягкие локоны и хрупкое тело — она сломается, стоит ему только возжелать этого. Поэтому её отступление полностью фиктивное, потому что Беделия сама прекрасно знает, что в случае атаки она не успеет даже добежать до двери комнаты, не то что позвать кого-либо на помощь. Шаг за шагом — они оказываются у кушетки, и отступать дальше некуда. — Я никогда не забываю о том, как ты опасен, — ловит его послание Беделия, а затем отходит в сторону и направляется к столу, чтобы забрать фотографии. Вряд ли она отправит именно эти экземпляры, на которых остались её отпечатки пальцев, но оставить их в кабинете означает проявить слабость и страх, а именно это Беделия не может себе позволить. Когда за ней закрывается дверь, Ганнибал улыбается.

***

— Карен и Роджер Тёрнеры, влюблены с детства. Владеют успешным семейным бизнесом в области недвижимости. — В привычное время Уилл сидит в кресле пациента и, сложив руки перед собой, привычнейшим тоном повествует о произошедшем убийстве. — Столпы общества, трое детей. Минус один. Сын… Джесси. Исчез в прошлом году. В последний раз его видели садящимся в фургон на заправке шоссе 47. Или сбежал, или похищен. Беда не приходит одна. — Оставшиеся дети тоже убиты? — осведомляется Ганнибал. — Да, за обеденным столом. Вся семья Тёрнеров убита одновременно. Кроме миссис Тёрнер. Она умирает последней. Когда убийца выстрелил, её кровь запачкала семейные фотографии — радостные, улыбающиеся лица. — Уилл молчит, собираясь с мыслями. — Их радость наиграна, и в этом причина совершившегося расстрела. — Неискренние лица на семейных фото? — переспрашивает Ганнибал, хотя обычно он счёл бы подобные вопросы признаком дурного тона. — Море лжи, которую выдаёт печальный блеск в глазах детей. На лицах семейства, которое пробует быть жизнерадостным и благополучным в глазах окружающих, отражаются затаённые печали и зарубцевавшиеся шрамы. Отражает ли окружающая нас действительность то, что мы в этот момент думаем, чем живем? Рассказывает ли Уилл эту историю просто так, потому что сейчас их отдел работает конкретно над этим делом, или же в каждой фразе таится скрытое назидание. Пытается ли Уилл угрожать Ганнибалу точно так же, как прежде тот угрожал Беделии? — Есть следы взлома? — Никаких разбитых окон или порванных занавесок. Ганнибал уже знает, к каким выводам подталкивает его Уилл. В подобное развитие событий сложно поверить простому обывателю, но они оба знают, что люди бывают куда более жестоки, чем считают обыватели. Жестоки с самого раннего возраста. — Следы от пуль в потолке, а значит, стреляли снизу вверх, — продолжает Уилл. — Прайс допустил, что убийца зачем-то присел на корточки. Они усмехаются одновременно, слегка приподнимая уголки губ. Солидарность — смеяться над неправильной трактовкой мотивов убийцы. Уилл с Ганнибалом легко научились перепрыгивать с возвышенных бесед на обыденные, а затем возвращаться назад в прерванное состояние блаженного восторга. — У всех жертв есть раны, свидетельствующие о самообороне. Кроме миссис Тёрнер. — Какое выражение сохранилось на её лице? — Как легко и прекрасно, что Ганнибал может больше не скрывать своё искреннее любопытство, не шифровать его под интерес терапевта или попытку помочь следствию с раскрытием мотивов преступления, тем более что Уилл уже давно принял соответствующее решение. Разговаривая об убийствах, они ласкают смерть как свою общую любовницу. — Её лицо выражало прощение, — отвечает Уилл.

***

— Исключила семь пар отпечатков обуви, — щебечет Беверли, листая отчёт. Ганнибал в очередной раз поражён её чистотой — если на лицах Джека и Джимми удручённое состояние, Бев быстро и чётко выполняет свою работу. — Убрала Тёрнеров, кроме Джесси. Так что осталось трое подозреваемых, размеры 35, 38 и 43. — Община? — высказывает предположение Ганнибал, который снова пришёл с Уиллом исключительно за компанию. Точнее, согласился подменить Уилла, пока тот читает лекцию. Как быстро присутствующие сообразят, что они не просто друзья, а встречаются? Джек до последнего останется уверен, что Ганнибал всего лишь помогает по делу, а включается в работу исключительно из профессионального интереса. В помещение лаборатории вбегает светленький длинноносый Мэттью. Чуть не сбивая с ног Ганнибала, он протягивает только что распечатанный листок Бев, а затем оборачивается к Джеку, будто бы вспоминая, кто здесь начальник. Интуиция Ганнибала срабатывает мгновенно — он даже забывает пожаловаться на возмутительную спешку со стороны Мэттью, стоит ему понять, что Бев стала для молоденького беты не только личной начальницей. — Мы нашли совпадения по отпечаткам из дома Тёрнеров, — почти что выкрикивает он. — Отпечатки принадлежат тринадцатилетнему мальчику из Рестона, Вирджиния. Его зовут Коннор Фрист. — Ещё один ребёнок? — спрашивает Джек, нахмурив брови. — Ещё один пропавший ребёнок, — вставляет в беседу Прайс, оперативно пробивающий данные по внутренней сети. — Исчез десять месяцев назад, дело так и не закрыли. — В дорогу, — командует Джек, и все срываются с рабочих мест. Джимми скачивает какие-то данные из ноутбука, Бев набирает отдел оперативного реагирования, Мэттью достаётся самая неприятная работа — бронировать транспорт. Когда под угрозой жизнь нескольких человек, обычно используют вертолет. Ганнибал следит за действиями коллег со спокойной рассудительностью стороннего наблюдателя. Он точно не будет принимать участия в захвате. — Доктор Лектер, позвоните Уиллу и сообщите, что его лекция окончена, — резко сообщает Джек, протягивая Ганнибалу телефон.

***

— Мы не успели, — пожимает плечами Уилл, а затем наливает себе виски. Сколько бы он ни пытался казаться бесчувственным, от Ганнибала не может укрыться, как глубоко он погружается в каждое дело, как искренне переживает за участников. Броня исполнительного работника, хорошего копа и ироничного собеседника падает, и Ганнибал удивляется, как же он не видел или отрицал эту его сторону ранее. Уилл со всей присущей ему чувствительностью переживает за каждую убитую и каждую спасённую жертву. Как длительное время от Уилла укрывалась тёмная, мрачная сторона жизненной философии Ганнибала, так и Ганнибал видел в Уилле только своё отражение и считал его настоящим Уиллом. Мог ли его возлюбленный оказаться изначально куда хитрее и скрывать от Ганнибала ту свою сторону, которая делала его уязвимым и слабым? В ту ночь шоры упали не только с глаз Уилла — они раскрылись друг другу одновременно, словно благодаря телесной близости научились понимать и другие, скрытые ранее мотивы. — Сколько детей в семье Фристов? — спрашивает Ганнибал. — Трое, как и у Тёрнеров, — кивает Уилл. — Я говорил, мы опоздали на несколько дней, и когда мы зашли в помещение, оно было полностью пропитано трупным запахом. Подозрительно, что этого не заметили соседи или не подняли шум их коллеги на работе. — Оба пропавших мальчика — омеги? Уилл кивает и погружается в собственные раздумья. Работает чётко отлаженный механизм мыслей, и в такие моменты Ганнибал старается не прерывать ритм вращающихся шестерёнок — Уилл сам начнёт говорить, когда будет готов. — Первыми убили мистера Фриста и детей, миссис Фрист оставили на потом. — Как и у Тёрнеров. — Не совсем, — возражает Уилл. — Что-то пошло не так. Одного выстрела было мало. Первая пуля прошла через основание шеи и не убила её. Её тело забилось в конвульсиях. — Гидростатический шок от удара черепа мог вызвать повреждения мозга, — поясняет со своей стороны Ганнибал. — Ребята полагают, что он выстрелил снова. Избавил от страданий, другим пистолетом. Я считаю, что маму Коннора убил кто-то другой. — Какие ещё аргументы? — деловым тоном интересуется Ганнибал. Он находится в кресле напротив Уилла и сидит, сложив руки и отзеркаливая его позу. — Дополнительный труп в камине, — Уилл склоняет голову набок, словно задаёт немой вопрос. — Я бы сказал, Коннор Фрист — подводит итог Ганнибал. — Он был готов застрелить мать, но не видеть её страдания. Коннор не смог справиться с паникой, и его тоже застрелили. Кто бы его не застрелил… Он от него отрёкся. — Омега, собирающая новую семью из сбежавших, затравленных подростков-омег. — Речь Уилла останавливается сама собой, и на его лице отражается прежде невиданная Ганнибалом грусть. То ли Уилл вёл себя так и раньше, просто Ганнибал не был чуток к этой его стороне, то ли теперь, когда они оба открыты, Уилл не скрывает свою чувствительность так же, как Ганнибал — свои макабристские шутки. — Омеги часто притесняются в многодетной семье, — возражает ему Ганнибал, ведь решительно глупо со стороны жёсткого и рационального Уилла, которого он знал прежде, печалиться или испытывать стыд за то, что в детстве он не подвергался гонениям со стороны старших братьев или сестёр. — Тем не менее далеко не все омеги убегают, и тем более не все сбежавшие омеги возвращаются, чтобы убить родителей. Чаще всего они возвращаются домой, потому что атмосфера выживания на улице или в приюте гнобит их куда сильнее насмешек дома. — Они встретили кого-то любящего и желающего ответной любви, — слишком печально сообщает Уилл. — Их омега-покровитель требует слишком высокую цену за свою любовь. Обе убитые матери — беты, поэтому я допускаю, что их наставник — женщина-омега. Новая многодетная мать смогла убедить своих подопечных, что семья, которую они считают семьёй, это лишь ступень к настоящей семье. Настоящая семья — это та, которую они создали сами. Уилл с Ганнибалом перешли от стадии подкалывающих друг друга коллег до стадии восхищённых друг другом любовников, смогут ли они минуть и этот этап их жизни ради того, чтобы создать новую, настоящую семью? Кто из них двоих потребует слишком высокую цену за свою любовь?