Чувства и чувственность

— Пресса взбеленилась, — Мэттью крутит в руках громадный планшет, на котором открыта лента криминальной хроники. Задницей он опирается на железный стол, видать, подцепил эту привычку от Уилла. — Все читают только детали дела Мейсона Вёрджера. Джек потирает переносицу. — И кто её надоумил звонить в ФБР? — недовольно бубнит начальник отдела. — Вообще, это явно не маньяки и в целом, не наша специализация. Видимо, считает себя слишком крупной рыбой, чтобы обратиться по назначению, а не к нашей верхушке. — Да уж, теперь от этого не отвертеться, — философски вставляет Джимми, а затем забирает у Мэттью планшет. — Надо же! Наша давняя подруга Фредди Лаундс обрела на этом деле куда больше популярности, чем на Потрошителе, а, казалось бы, это и вовсе не её профиль. Ганнибал знает, чем Фредди особо насолила Прайсу. Судя по распространяющимся по Бюро слухам, она соблазнила Зеллера, чтобы добыть нужную информацию. Всё это, конечно, вскрылось, но никто не стал выносить сор из избы. Сейчас Джимми возмущается ею скорее для красного словца или же просто по привычке. — Кто слил ей фотографии Марго Вёрджер и Аланы Блум? — строго спрашивает Уилл, и Ганнибал слегка вздрагивает от этого голоса. Вряд ли он докопается до правды, но правда определённо не в интересах Ганнибала. По неизвестной причине, которая не связана даже с романтическим или сексуальным влечением, Уилл испытывает странную привязанность к их общей подруге. Это сродни его отцовской заботе об Эбигейл или утешающим поглаживаниям, когда он общается с матерями жертв. — Джимми прав, — поддакивает Джек. — Фредди абсолютно не заинтересована в светской хронике, это не её профиль, но тем не менее она следила за этой парой. — Большие деньги делают большие дела, Джек. — Уилл слегка нервно складывает пальцы в замок, но силой воли удерживается от хруста. Он не желает показывать окружающим, насколько напряжён. — Я допускаю, что кто-то пользуется ей в той же мере, как и нами. К примеру, на сайте «Криминального Сплетника» выложены материалы о тёмных делишках Мейсона, особенно связанных с отмыванием денег через детдома, и это ещё самое невинное в данной истории. Бев стоит посреди зала и глядит на всех присутствующих недовольно-возмущённо. Ганнибалу кажется, ещё немного — и она начнёт в негодовании топать ножкой. — Не просто так Мейсоновский папаша сколотил империю, без мафии не обошлось, это всё ясно, — выговаривает она наконец. — Но бесчинства в детских домах, условный срок самого Мейсона… И я не думаю, что он мог остановиться по собственному желанию. Какую бы грязь не откопала Фредди Лаундс, этим фактам нет никаких опровержений. — Это естественно, — соглашается Уилл. — Все, запуганные прежде авторитетом семьи Вёрджер, наконец начали выносить грязь на всеобщее обозрение. Типичные жертвы семейного насилия, которые терпят до последнего — не сильно станешь перечить человеку с властью, деньгами и итальянской мафией на побегушках в придачу. — Ещё мафия? — Джек вот-вот начнет открыто прикладывать ладонь ко лбу, настолько он возмущён общей запутанностью этого дела и полной бессмысленностью участия в нём ФБР. — Карло Деограциас, — Прайс берёт в руки распечатку. — Охранник, которого нападавшие обезвредили первым, является также одним из представителей древнейшей на Сардинии профессии — похитителей людей, а также профессиональным мстителем. Давно находится в розыске на родине, и внезапно обнаружен на ферме Мейсона Вёрджера. Джек разве что не присвистывает. — И как эти парни вырубили пусть небольшую, но настолько профессиональную охрану? — недоумевает он. — В детдомах хорошо учат драться, — Уилл пожимает сложенными на груди руками. — Вы что, все поддерживаете именно эту версию? — Начальник отдела обводит взглядом присутствующих. В общем смятении Мэттью тянет руку подобно младшему школьнику на занятиях, а затем говорит робко, чуть ли не запинаясь. — Убийцы не тронули охранников, переводили средства в детдома и, по словам Марго, обладали довольно молодыми голосами, — аргументирует он свою позицию. — Сделано всё чисто, но раны нанесены неопытным человеком, — подтверждает Джимми со своего угла лаборатории. — Потрошитель породил моду на благородных мстителей? — Джек произносит эти слова наобум, но Уилл едва заметно переглядывается с Ганнибалом. Пусть тот и старается, по наставлению Уилла, максимально молчать в этой дискуссии, но взгляд Уилла говорит всё без слов. «Я говорил тебе то же самое, а теперь закономерности вижу не только я». «Не бойся, это нас никак не коснётся», — одним небрежным взглядом отвечает ему Ганнибал. — Судя по травмам половых органов, убийство совершено человеком, пережившим сексуальное насилие, — после непродолжительного молчания говорит Уилл. — Потрошитель никогда не опускался до подобного, никогда не оставлял живых свидетелей. Эти истории абсолютно никак не связаны. — Подозреваемый — не психопат? — переспрашивает Джек. — Нет, его цель — Мейсон, — ещё раз подтверждает Уилл. — Месть за травму. Он полагает, что не искупил нанесённый ему урон даже ценой смерти обидчика. Но нападавшему чужда жестокость, дополнительным аргументом служит тот факт, что он не причинил вред сестре убитого. — Личная месть и никаких маньяков, — подводит итог дискуссии Джек. — Пора избавляться от этого дела. Какими бы связями не обладала Марго Вёрджер, она больше никто, у её братца не осталось наследников. — Стоит проверить баптистскую церковь, — добрасывает Уилл. — Это единственная сторона, оставшаяся в явном выигрыше от произошедшего. Церковнослужители вполне могли знать о делах Мейсона и подстроить ситуацию таким образом, чтобы все восприняли её именно в том ключе, в каком это сделали мы. — Не всегда самый простой вариант и самый очевидный является верным, но такое тоже часто случается, — говорит Бев. — Я бы ещё сделала выборочную проверку фондов, которые были получателями средств. Даже если убийцы — бывшие детдомовцы, они могут быть связаны с одной из этих организаций. — Хорошо, я займусь этим, — Мэттью берётся за дело с такой готовностью, будто бы Беверли является его настоящим начальником, а вовсе не Джек. Ганнибала это вынуждает усмехнуться, Уилла — нахмуриться.

***

Пока Уилл отлучается в душ, Ганнибал удаляет из внутренней сети ФБР всю лишнюю информацию о деятельности собственного фонда. Ищейки Бюро не обнаружат ничего подозрительного, а потом корректно передадут дело дальше. К возвращению Уилла Ганнибал уже мирно спит, улёгшись бочком и погасив лампу.

***

Большой дом с прозрачными стенами, приютившийся на берегу океана рядом с небольшим городком Ошен Сити. Внизу — отвесная скала, и бушующая Атлантика лижет её ступни волнами. Эрозия продолжается, и маленькие комочки почвы летят в безразличный океан. Здесь было гораздо больше земли, когда Ганнибал приобрёл это диковинное в своей уникальности сооружение, и куда больше земли, когда они с Беделией посетили это место впервые. Два кресла, такие же пластмассово-прозрачные, как и вся конструкция, светлое вино в бокалах с тонкими стенками, Ганнибал сидит ровно и прямо, Беделия — закинув ногу на ногу. Они молчат, изучая безбрежную гладь океана. — Марго не знает, что у меня есть биологический материал Мейсона, — произносит Ганнибал после длительного молчания. Ему кажется грязным произносить такие слова как «сперма» в присутствии Беделии. — Не снизойдёт ли Уилл до того, чтобы всё ей разболтать? — с колющим недоверием спрашивает Беделия. — Остаться с Мейсоном наедине не составляло особого труда, — беззаботно успокаивает её Ганнибал. — Уилл тоже не знает. Недоверие на лице Беделии сменяется презрением. Его альфа строит воздушные замки в своей голове, в которых будущий ребёнок будет принадлежать ей и Марго. Не склонная к романтическим порывам, Беделия меняется. Прежде сдержанная, она наконец позволяет себе расслабиться и уплыть на волнах фантазий. Должно быть, в мыслях Беделии она уже подобрала цвет свадебного платья и узор обоев в детской комнате. Беделия не знает главного — это будет не её ребенок с Марго, а его, Ганнибала, с Уиллом. Уилл стерилизован, но Ганнибал всегда может оформить ребёнка как своего, стоит Уиллу согласиться на эту махинацию. Если же Уилл будет против, он вполне себе может оставить наследника Вёрджера проигравшим. В любой из вариаций Ганнибал уверен, что сможет изменить ситуацию так, чтобы карты сами ложились ему в руки. Отсутствие чёткого плана действий и склонность к импровизации — черты, которые Уилл выделял у Подражателя. Ганнибал просто склонен видеть возможность и использовать её, как было с Гарретом Хоббсом. Иметь ребёнка Мейсона — это более чем отличная возможность, и такое мнение не только у Фредерика Чилтона, просто тот в силу природной изворотливости додумался до такого решения раньше всех. Набирая номер телефона подозреваемого, Ганнибал, конечно же, не мог предвидеть ни смерть его жены, ни обретённую им с Уиллом приёмную дочь, ни возникновение серии убийств Подражателя. Каждый раз он просто видел открывающийся ему шанс и знал, что далее эта возможность способна перерасти в нечто любопытное. В текущем эксперименте, точно так же, как и в предыдущих, Ганнибалу более всего интересно, что произойдёт. Эбигейл входит в дом, придерживая под руку прихрамывающую женщину с полностью седыми волосами. Несмотря на физический недостаток, она держится уверенно и вежливым легким кивком приветствует представленную ей семейную пару. Доктора зовут Дебора Уайт. Эби возвращается в дом, чтобы подать гостье ещё один стул, устроив посетительницу напротив любующихся морем Ганнибала и Беделии. — Мы с супругой искренне благодарны, что вы нашли время и возможность посетить нас в столь удалённом от цивилизации месте, — начинает свою речь Ганнибал. — Оно должно быть для вас особенным, — отвечает миссис Уайт, скрывая лукавые огоньки в глазах. Сложно понять, она произносит это со старческим умилением или не менее злорадным сарказмом. Раз супруги вынуждены скрывать свои намерения и платить за конфиденциальность, значит, им действительно есть что утаивать от широкой общественности. — Мы — родители, у которых никогда не может быть своих детей, но мы стремимся оставить след в этом мире, и лучший путь — это будущее поколение нашей семьи. — Ганнибал протягивает руку в сторону Беделии, и она аккуратно обхватывает его ладонь своими тонкими пальцами. — Нам следует перейти сразу к делу, — берёт на себя инициативу Беделия. Названный супруг не может не отметить волнение в её голосе. — Мы хотели бы иметь мальчика. Миссис Уайт понимающе кивает, а затем наклоняется, чтобы придвинуть травмированную ногу поближе к стулу. Она одним лёгким жестом поправляет спадающую седую челку. — Возможности современной медицины позволяют выбирать первый пол, — утвердительно кивает она, а затем делает продолжительную паузу. — В отличие от второго. Будет ли ваш совместный ребенок альфой, омегой или бетой — этого нельзя определить на эмбриональном уровне. — Мы готовы к любому повороту событий, — отвечает Ганнибал, стараясь, чтобы его человеческий костюм проявлял максимум открытости и доброжелательности. — Я не предубеждён против омег. — Предубеждения могут касаться любого пола, — поправляет его доктор. Она сидит на фоне океана, и на секунду Ганнибалу кажется, что глазницы её пусты. В синих зрачках плещется холодное море. — Эта милая девушка, — Беделия властно, но интеллигентно кивает в сторону стоящей за их спинами Эбигейл, — любезно согласилась нам помочь. Уговорить Эби не составляло большого труда. Ещё в те времена, когда она собиралась поступать в колледж, пару её бывших одноклассниц из одного с ней городка уже ожидали ребенка. Для них это был шанс вырваться из плена родителей и нищеты, для Эбигейл ребёнок тоже был шансом. В обмен на столь любезный поступок бета получала новые документы и достаточную сумму денег, чтобы начать жизнь с чистого листа. Ганнибалу даже не пришлось применять угрозу сдать её месторасположение Федеральному Бюро. — Как вас зовут, дитя? — женщина обращается к Эбигейл, глядя прямо в глаза, и девушка чувствует себя неуютно под этим старческим взглядом. — Клара, — не колеблясь, отвечает она тоном исполнительной официантки. — Каков ваш возраст? — Девятнадцать. — Родители? — Оба беты и мертвы, — Ганнибал отвечает на неловкий для Эбигейл вопрос. Женщина склоняет голову, обращаясь к будущим родителям и игнорируя суррогатную мать. — Несмотря на то что это первая беременность, я полагаю, проблем возникнуть не должно, — высказывает она свою оценку. — Но всё же куда безопаснее было бы и осуществлять все процедуры, и вести наблюдение в клинике. Беделия смотрит на Дебору укоризненно, а в её привычно спокойных глазах пляшут огоньки. Она не похожа на привычную Ганнибалу Беделию, куда больше на ту дерзкую Беделию, которая швырнула фотографии на его рабочий стол. — Мы платим вам не за это, — резко, но не грубо выговаривает она. — У нас есть медицинский кабинет прямо в доме, — Ганнибал пытается погасить пыл двух женщин, и в то же время мягко улыбается сам себе, наблюдая за их распрями. — Он довольно хорошо оснащён, и, надеюсь, подойдёт нашим целям. — В любом случае, сеанса будет два, — прерывает его доктор. Она такая же властная, как и Беделия, поэтому они отталкиваются подобно одинаковым полюсам магнита. — Первый будет включать забор материала, второй — непосредственное оплодотворение. — Конечно же, мы понимаем, — кивает Ганнибал. — Клара, будь добра, проводи миссис Уайт. Вслушиваясь в их удаляющиеся шаги, прокручивая в своём воображении вновь и вновь напуганное личико Эби и сталь в голосе Беделии, Ганнибал рисует все возможные вариации их будущего. Наиболее забавным он находит изменение в поведении Беделии — как она заискивающе-нежно мурлычет с Марго и при этом стала куда жёстче и к Ганнибалу, и к Эбигейл, от которых, отчасти прямо, отчасти косвенно, зависит их счастье. Непокладистая по отношению к доктору-альфе и любящая рядом с альфой-любовницей. — Мы убьем её после рождения Клауса, — отрезает Беделия. Её губы плотно сжаты, а ладонь едва заметно потеет. — Да, безусловно, дорогая, — Ганнибал заботливо поглаживает её тонкие пальцы и непривычно острые коготки.

***

— Припоминаешь убийство семьи месяц назад? — спрашивает Уилл, перебирая в руках папки. — Убийца отправил на тот свет целую семью, не только родителей, но и троих маленьких детей. Практически все погибли от пули, кроме матери, но сцена преступления являет собой зрелище куда более жестокое, кровавое и даже чуток ритуальное. Уилл редко приходит на сеанс с материалами дела, которые, в принципе, не рекомендуется выносить в мир обычных граждан. Сегодня он озабочен своими мыслями куда сильнее, чем в предыдущие дни, и Ганнибалу становится ясно, что дело не такое уж простое. — Вы не нашли ни зацепок, ни сбежавших детей, и пришли к выводу, что причина повышенной жестокости — в личной мести, как было с Мейсоном? Ему удалось отвлечь Уилла от забот об одном деле напоминанием о втором. Со дня смерти Мейсона прошло достаточно времени, но вспоминать о той операции приятно им обоим. После той коллаборации они больше не совершали подобные подвиги, но Ганнибал знал, что повторение — исключительно вопрос времени. По привычке он ждал случайно открывшуюся перед ним возможность. Пока же они с Уиллом обсуждали чужие убийства, не заикаясь о своих собственных. — Учитывая, что убитые были какими-то важными шишками, правоохранительные органы не рассмотрели вариант с серийным маньяком, — возвращается Уилл к прерванной теме разговора. — Может, именно благодаря влиянию мистера Джекоби в обществе следователь счёл, что желающих убить его совместно с семьёй должно быть предостаточно. — И не нашёл никого подозрительного? — интересуется Ганнибал. — Пробивали знакомых, коллег, партнёров, конкурентов, — продолжает Уилл. — У самых крупных врагов в наличии алиби и дорогие адвокаты. На этом дело и стало. Ганнибал расположился рядом с креслом Уилла, облокотившись на стол, и смотрит на сложенные у того на коленях папки. Использовать столы в качестве стульев — ещё одна вредная привычка, которую подхватил Ганнибал от своего любовника. Может, это не самый уместный термин для человека, с которым часто спишь вместе, но не занимаешься сексом. — Затем дело передали в ФБР в надежде, что вы сделаете за других чужую работу или, на крайний случай, спихнёте это дело на какого-нибудь маньяка? — продолжает Ганнибал. — Затем дело передали в ФБР, потому что произошло новое убийство, точь-в-точь копирующее предыдущее. Вот сейчас дело начинает обретать интересный поворот. — Подражатель? — спрашивает Ганнибал, заранее зная, что Уилл не подозревает конкретно его. — Точно нет. — Уверенность в своих словах позволяет Уиллу улыбнуться. — Это тот же самый убийца, он повторил собственные действия один в один. Последовательность выстрелов, последовательность размещения тел, зеркала на глазах. Все детали, которые не просачивались в прессу. — Информации о втором массовом убийстве до сих пор нет в прессе, — отмечает Ганнибал. — Джек сделал всё возможное, чтобы избежать утечки? — Только сегодня, — сокрушённо констатирует Уилл. — Завтра будет пресс-конференция, детали о смерти Лидсов наполнят все издания крупной и мелкой прессы, не говоря уже о склонном к сенсациям «Криминальном Сплетнике». Новая звезда на горизонте маньяков. — Ты выносишь эту оценку с сарказмом и крайне неодобрительно, но осуждаешь будто бы не сами его действия, а их характер или мотивацию. — Ганнибал выдерживает паузу. Собирается с духом. — Как ты высказывал неодобрение о моём собственном морализаторстве. — Твои изысканные увертюры не для всех, — с ходу говорит Уилл, будто бы слова вертелись у него на языке до того момента, когда Ганнибал спросил его об этом. — Поклонники твоего творчества тонкие натуры, ценители прекрасного в ужасном, эстеты. Каким бы ни был общественный резонанс от убийства парочки чванливых типов, но Зубная Фея задевает каждого гражданина. — Все категории телезрителей, — в тон ему иронизирует Ганнибал. — Совершенно верно. — Уилл воспринимает его почему-то слишком серьёзно на этот раз. — Он позарился на саму американскую мечту. — Каково твоё мнение о нем? — Ганнибал принимает из рук Уилла папки и рассматривает на первый взгляд хаотично разложенные тела. Он видит на снимках слишком много крови, и это скорее ярая дикость животного, чем магия настолько же искусного кукольника, каковым был Джеймс Грей. Уилл смотрит на Ганнибала снизу вверх и ответ появляется на его лице, прежде чем он успевает его озвучить. — Он очень скромный мальчик, который расправляет крылья, — на этих словах Уилл выглядит слишком затуманено-отрешённым. — Но тем не менее уже после первого убийства пресса прозвала его Зубной Феей, даже не зная о том, что это серийник. — Ганнибал показательно заглядывает в папку, содержащую достаточные основания для такого прозвища. — Этот термин имеет куда больше общего с мужской проституцией, чем с воображаемым тобой сказочным существом. Уилл складывает руки и откидывается в кресле, продолжая смотреть неопределённо вдаль. — Я знаю одно — ему это прозвище не нравится.