Чувства и чувственность

Ревность Уилла протекает молча. С того самого вечера, когда после прочтения статьи Фредди Лаундс они заснули под одним одеялом, но развернувшись в разные стороны. Внезапно установившаяся близость точно так же начала рваться, трещать по швам. Всё ещё ночуя друг у друга и обсуждая мелкие и крупные делишки, Уилл с Ганнибалом вроде бы стали чужими под одной крышей. Неужели его счастью суждено было разбиться так быстро? Внешне Уилл доброжелателен, но будто бы недоговаривает что-то. Он просто знает про Ганнибала то, что Ганнибал ещё сам про себя осознал не в полной мере. Ганнибал жаждет флирта, жаждет оказаться в центре внимания, и Уилл, который принял его сущность, не сможет ему запретить делать что-либо, не считает, что он вправе запрещать или указывать. Сам Ганнибал не имеет четкого плана, и маловероятно, что соберётся обсуждать свои дела с Уиллом. Странно, что он желал этой близости, желал делиться с близким человеком своими планами и интригами, и при этом всём сейчас он не может. Просто так не может поделиться тем, что желает сделать, опасаясь, что Уилл сорвёт игру. Сильнее всего — боится ревности со стороны Уилла и последствий его ярости, ведь Ганнибал слишком хорошо запомнил его ярость, когда они наказывали Мейсона. Возможно, Уилл просто устал, и Ганнибал зря себя накручивает, придумывая варианты мести самому себе и продумывая, как их избежать. С Феей, в отличие от Аланы, Уилла не связывает ничего личного, поэтому с его стороны странно было бы проявить предвзятость. Единственное личное, что связывает их двоих, помимо не самого благополучного детства, — это сам Ганнибал. В переговорке, под серым светом, лицо Уилла выглядит слишком отстранённым. Либо он сильно устал, или же решил последовать совету Ганнибала и наблюдать за происходящим с интересом, не вкладывая в работу все свои жизненные силы и эмоции. Ганнибал когда-то стремился рассказать Уиллу, насколько прекрасно наблюдать и дёргать за верёвочки, ожидая подходящий результат. Быть может, Уилл освоил эту причудливую технику и без его советов. Просто перенимая поведение Ганнибала, копируя, вбирая его помимо собственной воли. Мэттью протягивает Уиллу распечатанную фотографию. На ней — снимок, сделанный самим Уиллом на телефон, когда он забрался на дерево рядом с домом Джекоби. К снимку прилагается пару листов анализа, в основной массе пустого. — Мы получили заключение о знаке, вырезанном на коре, из научно-исследовательского центра стран Азии, в Лэнгли, — с видом настоящего профессионала произносит Мэттью. — Согласно мнению специалистов, знак соответствует китайскому иероглифу, означающему примерно следующее: «Ты поразил цель» или «Ты поразил цель в голову». Это выражение иногда используется игроками в азартные игры. — Этот знак считается символом удачи, везения, — зачитывает Уилл выделенное жирным в распечатанном мелким шрифтом заключении. — А также используется в старинной китайской игре маджонг. И символизирует Красного Дракона. — «Он расправляет мне крыло и рабством тешится моим», — ритмичным ровным тоном проговаривает Ганнибал. Ему удалось привлечь к себе внимание — Уилл оборачивается и смотрит на него вопросительным взглядом. Мэттью тоже слегка недоумевает, почему их штатный специалист вдруг начал говорить стихами. — «Большой Красный Дракон и женщина, одетая в солнечный свет», акварель Уильяма Блейка, — поясняет Ганнибал. — Редкие произведения западного искусства излучают столь демонический заряд сексуальной энергии. — Полагаешь, он пытался на месте преступления воссоздать композицию картины? — Расположение трупа женщины указывает именно на это, — кивает Ганнибал. — Подобно Потрошителю? — спрашивает Мэттью самый естественный в данной ситуации вопрос. — Вполне возможно, — поддерживает его Уилл. — Фея мог вдохновляться и Уильямом Блейком, и деяниями Потрошителя, раз захотел выйти с ним на связь. Интересно, смогут ли они установить её, не привлекая внимание ни жёлтой прессы, ни правоохранительных органов? Уилл поднимает холодный мутный взгляд на Ганнибала, и того будто бы обливают со шланга грязной водой. Этот вопрос — то, невысказанное, что беспокоит Уилла с момента чтения статьи на «Криминальном Сплетнике», накопленный гной выплеснулся в одном единственном взгляде. Их неловкий диалог прерывает хлопнувшая дверь — на пороге появляется Бев. — Я подобрала все подобные случаи за последние десять лет, принимала во внимание даже бездетные семьи, но только благополучные. — Уилл с благодарностью принимает от неё слишком тонкую подборку папок и начинает рандомно листать дела. — Припоминаю это дело, семья Марлоу, я даже использовал её материал в качестве иллюстрационного материала на лекциях, — он откладывает одну папку в сторону и внимательно читает. — Мистер Марлоу убит сразу, его жена парализована и была жива ещё некоторое время, что именно делал с ней преступник — неизвестно. Пара не имела детей, но прочие параметры совпадают — большой двор, аккуратный взлом. Преступник использовал диктофон, чтобы обмануть службу безопасности. — Диктофон? — переспрашивает Мэттью. — Как такое возможно? — Предельно просто, — Уилл смотрит на бету как на прогулявшего лекцию студента. Хорошо хоть, не сверлит снова взглядом Ганнибала. — Он организовал ложный вызов за неделю до нападения, записал кодовые слова, а когда хозяйка воспользовалась сигнализацией во время нападения, то просто проиграл запись. Вопросы у операторов подобных служб довольно стандартные. — Семью Марлоу прослушивали, — сообщает Бев, пока Мэттью ещё переваривает услышанное. — И Лидсов, и Джекоби. Можно попробовать отследить трекеры, вдруг в этом отношении он точно так же оплошал, как с отпечатком или слюной. Никто не заметает следы идеально. — Есть новости по анализу челюсти? — Уилл обращается скорее к зависшему Мэттью, чем к Бев. Забавно, как Мэттью безоговорочно его слушается, знает ли он, что Уилл — омега? — Вряд ли челюсть принадлежит ему, — отвечает бета. — Лет сорок или пятьдесят, как такой материал вышел из употребления, новейшие вставные челюсти обладают другими характеристиками. — Бабушкина, что ли? — Бев склоняется, заглядывая в распечатки, и невольно задевает грудью плечо Мэттью. Тот выглядит смущённым, и это не ускользает от наблюдательного глаза Ганнибала. — Если судить по дате убийства Марлоу и времени изготовления вставной челюсти, я мог быть неправ со своими суждениями касательно семьи Феи, — говорит Уилл, полностью концентрируясь на внутреннем анализе и не замечая происходящего вокруг него. — Вполне возможно, в большом доме его растила одна бабушка, ну или дедушка, а его мать завела новую семью, стесняясь внебрачного сына-урода. Или же мать умерла в раннем возрасте, а бабушка не отпускала любимого внука ни на шаг, и её влюблённость и навязчивая забота граничила с инцестом. Все её манипуляции сводились к тому, что его, молодого и уродливого альфу, никто и никогда не полюбит настолько же сильно, как любит собственная бабушка. Во время этого рассказа у Ганнибала замирает сердце. Как некогда он представлял молодого Уилла, так и сейчас представляет, каким мог быть убийца в самом раннем возрасте, домашняя тирания и маленький напуганный альфа, заклеймённый обществом и родней. Если омега в подобной ситуации нашёл бы утешение в любви, альфы всегда жаждут решить конфликт при помощи силы, а в данном случае — насилия. Убить — это его способ полюбить, и, что бы не утверждали всемирно известные психологи, вряд ли можно откатить, избавиться от этой травмы. Ганнибал ловит себя ещё на одной мысли — травмированным зверем всегда проще управлять. Бев собирает папки, устраивая помеченное Уиллом дело поверх других, в то время как сам Уилл закрывает ноутбук. Когда они приходят в лабораторию, там находится один Прайс, в его руках — коробка из-под обуви, внутри неё — мёртвая кошка. Аккуратное белое тельце, всё ещё приятная на вид шерсть и жуткий запах гниения. Лапки связаны шнурками, между них дети вложили цветы. — Кривозубый больной ублюдок! — со всей несвойственной ему злостью выплёвывает Джимми. — Сдаётся, тебе кошку жалко куда больше, чем детей, — аккуратно комментирует Беверли. — Ненавижу детей, — резко отвечает Прайс. Бев и Мэттью переглядываются. От постороннего глаза не скрыть, что Джимми всё ещё переживает и за их не самый успешный брак с Брайаном, и за свою невозможность подарить ему детей ввиду собственного возраста. Единственным близким существом для Джимми осталась кошка, именно поэтому смерть животного затронула его куда глубже, чем убийство всей семьи. — Местным экспертам даже не пришлось брать пробу грунта — достаточно было внимательно обследовать территорию, — поясняет Прайс возникший в лаборатории предмет. — Месяц назад земля была ещё мерзлой, и им следовало просто сказать, что следует искать. — Ты был прав насчёт кошки, — констатирует Ганнибал, стоит им покинуть лабораторию. — Тебе так приятно иметь не только красивого, но и умного партнёра? — игриво переспрашивает Уилл, и возникнувшая в его глазах тьма пропадает, а точнее — залегает глубоко на дно. Сейчас Уилл подобен прозрачным волнам на южном пляже. — Судя по их реакции, Бев и Мэттью — любовники, — переспрашивает Ганнибал из чистого любопытства. В ответ Уилл попросту расплывается в улыбке, со всем сарказмом демонстрируя Ганнибалу собственное превосходство. Ганнибал пытался проявить проницательность, а вместо этого показал свою неосведомлённость. — Трахаются как кролики, — закатывает глаза Уилл. — При таком подходе в лаборатории можно украсть не только мёд, но и пять каталок со свежими трупами. — Полагаешь, я буду воровать каталки с чужими трупами? — в тон ему отвечает Ганнибал, тоже не в силах удержать улыбку. — Даже не вздумай этим пользоваться. Ганнибал игриво подмигивает в ответ. Двери лифта закрываются, и, будто бы синхронизируясь с этим движением, Уилл прижимает свои губы к его губам. Возвращаясь домой, Ганнибал не прекращает прокручивать в голове фразу Бев о том, что Фею вполне можно отследить по прослушке. Просто проверить, через какие каналы передавались данные о телефонных звонках семьи Марлоу. Не то чтобы Ганнибал был тонким специалистом в сфере информационной безопасности, но некоторые элементарные приёмы ему известны. Подключаясь через прокси-сервер, он проверяет свою почту для особых случаев. Какую бы информацию Уилл не получал на свою рабочую почту, и сколько бы раз не менял пароли, обновлённая информация всегда дублируется на почту Ганнибала. Входящее письмо от Бев, Ганнибал читает его и затем удаляет оригинал из ящика Уилла. Список ай-пи он забивает в давно известную ему базу, поднять давние логи не составляет труда, осталось только их расшифровать. Телефонные компании, у которых уже окончились контракты с абонентами, сквозь пальцы смотрят на сохранность собственных данных. Дата и номер телефона, трекер звонка, ещё один трекер. Надо же, терпения наблюдавшего хватило на два с половиной месяца. Найти адрес оказывается настолько просто, что Ганнибал поначалу сомневается в собственной удаче. Номер телефона может быть давно отключён, но автоответчик перенаправляет его на другой номер, и там тоже идет сброс. Приходится зайти в актуальную базу и искать номера по адресу — редко кто сейчас держит стационарный телефон, разве что человек, который пользуется вставной бабушкиной челюстью. — Здравствуй, — говорит Ганнибал тоном, который предполагает, что принимающий звонок — его давний знакомый, который несомненно узнает его по голосу. — Здравствуй, — отвечает грубый и слегка картавый голос. Заметно, что человек долго учился верно выговаривать слова, поскольку он произносит их медленно и четко. — Ты хотел поговорить со мной, Фрэнсис. Собеседник внезапно понимает, кто именно вступил с ним в диалог, и чья рука держит трубку. Рука, зарезавшая куда больше обывателей, чем застрелил Фрэнсис за три захода. — Как ты нашёл меня? — интересуется он, и в голосе ощущается дрожь, трепет перед открывшимся ему величием. — Ты не самый хитрый мальчик, — говорит Ганнибал с мягкой улыбкой в голосе. — Как мне знать, что это именно ты, а не ловушка копов? — Фрэнсис одновременно и сомневается в Ганнибале, и боится его разгневать собственным недоверием. — Я скажу тебе то, что известно только нам двоим и никому более, — Ганнибал снижает голос до томного шёпота. — Мне известно, почему ты убиваешь именно по полнолуниям. Кровь в лунном свете чёрная, и это великолепно.