Чувства и чувственность

Звонят настолько настойчиво, что Ганнибалу приходится подняться с кровати и добраться до туалетного столика, где заряжается телефон. Куда разумнее было бы отключать звук на ночь, но Ганнибал не отключает его именно потому, что ждёт таких спонтанных звонков. — Какое счастье, что ты только звонишь и бросил привычку приезжать лично ранним утром, — говорит он слегка недовольным голосом. — Последний раз настолько же рано меня будил переписчик населения. Так вот, я съел его печень с бобами и запил великолепным Кьянти. — Это ты сделал? — Уилл грубо прерывает сладкие речи Ганнибала. — У меня насыщенная жизнь, — полуигриво отвечает он, не сбавляя сладости в голосе. — Слишком насыщенная, чтобы отвечать на вопросы, на которые ты и так знаешь ответ. — Как ты смотришь на телячьи почки по-нормандски с красным вином? — злобно спрашивает Уилл, передразнивая его светский тон. Ганнибал тем временем снимает телефонный аппарат с зарядки и спокойно укладывается с ним на кровать. — Человек вполне себе может жить с одной почкой, особенно очень лживый человек. Живёт же как-то твой друг Фредерик, что-то, кстати, давно его не слышно. — Твои угрозы такие забавные, — мурлычет Ганнибал в трубку. — Но эта фантазия мне по душе гораздо сильнее простого и абсолютно не интимного выстрела в ногу. Вот только сомневаюсь, что твоих хирургических навыков хватит для проведения подобной операции, учитывая, что они у тебя вообще отсутствуют напрочь, а, согласись, не могу же я оперировать сам себя. — Ладно, ты не лгал, ты утаивал, — придя в себя, соглашается Уилл. — Манипулировал. И, судя по всему, не только мной. — Это ты у меня следователь, дорогой Уилл, — Ганнибал по-кошачьи потягивается, чем дает понять Уиллу, что его драгоценный сон куда важнее убитой семьи. Тем более если сам Уилл признал убитых, скажем так, не самыми лучшими людьми. — Тебе и предстоит выстроить цепь событий. Уилл дышит грубо и тяжело, сдерживая злость. — Неважно, убил ли ты Фею, а потом ненавидимую мной семью, или же просто надоумил его на эти подвиги, — чеканит он в трубку. — Обстоятельства не меняют того факта, что сделал это ты. — Если первостепенно не действие, а желание, — возражает ему Ганнибал, намеренно растягивая слова в предложении. — Тогда это сделал ты, а не я. Я-то вообще замешан меньше всех прочих участников, ведь моя функция сводилась исключительно к тому, чтобы вежливо передать твоё пожелание исполнителю. Из трубки следуют ровные гудки. Как грубо, Уилл, поразительно грубо. Я выполняю твои желания, а ты отвергаешь мою любовь настолько грубо. Взглянув на электронные часы на экране мобильного, Ганнибал осознаёт, что разбудили его не настолько уж рано, ведь до будильника остаётся несколько минут. Сон всё равно выскользнул из рук, поэтому самое время принять горячий душ, а затем — ароматный кофе. Текущее дело они обсуждают, как обычно, в переговорке. Единственная разница в том, что между Ганнибалом и Уиллом находится толстое пуленепробиваемое стекло. Ганнибал невольно задумывается над тем, заметны ли эти изменения всем остальным, или же им просто не до этого, когда ещё не разобраны улики с последнего группового убийства. Уилл показательно не разговаривает с Ганнибалом, только просверливает взглядом ровные круглые отверстия в толстом стекле. — Есть отличие от прошлых убийств, — отмечает бета, листая предварительный отчёт. Видимо, его направили вести беседу с внештатными профайлерами, пока все остальные заняты разбором улик. — Никаких следов сексуального насилия, никаких зеркал в половых органах, несмотря на то, что убитая женщина — омега, как и все предыдущие жертвы. — С чего бы это? — Уилл задаёт вопрос Мэттью, а глазами впивается в лицо Ганнибала. В принципе, его замечание не только грубое, но и полностью неуместное, ведь это Мэттью пришёл к нему за разъяснениями. А Уилл жаждет пояснений от Ганнибала. Видно, его до сих пор не покидает предположение, что Ганнибал собственноручно решил разделаться не только с Феей, но и с «врагами» Уилла. Подражатель, который копирует убийство, искажая мелкие, незаметные прочим детали. — Полагаешь, дело рук Подражателя? — спрашивает Ганнибал, когда они направляются в лабораторию. Говорит он в достаточной мере громко, чтобы их слышал идущий за ними Мэттью. Уилл не любит выносить на всеобщее обсуждение собственную личную жизнь, поэтому он точно не будет закатывать скандалы Ганнибалу в присутствии посторонних. Сдерживая улыбку, Ганнибал изо всех сил может тешиться его смущённым видом. — Я точно знаю, что это не так, — Уилл берёт себя в руки, на ходу просматривая предоставленные Мэттью отчеты. — Почерк один в один. Сила ударов, калибр пистолета, общий типаж семьи. Это определённо наш убийца, а отличие может быть спровоцировано каким-то личным свойством миссис Коулман. Нечто, что привлекло Фею на фото и видео, но оттолкнуло в реальной жизни. — Тем не менее он не остановился и завершил остальную композицию, — возражает Мэттью. Уилл оставляет его замечание без ответа. На каталках в лаборатории лежат все пять трупов. Ганнибал жалеет, что был лишён возможности увидеть Уилла в тот момент, когда он впервые взглянул в лицо своего бывшего соседа, того самого, который прочил Уиллу жизнь на панели. Ему интересно, жалел ли Уилл его жену и детей, или же благоразумно решил, что испорченный человек подберёт себе такую же подпорченную жену, и вряд ли их дети принесут нечто хорошее в мир. Ганнибал улыбается иронии — прежде Фрэнсис убивал семьи, потому они были счастливы, делая несчастным его самого, семью Коулманов он убил по причине того, что они не принесли бы никакого счастья окружающему миру, но зато их смерть принесла удовлетворение сразу трём людям. Сколько бы Уилл не отрицал, не подавлял это в себе, он счастлив от подарка, иначе давным-давно сдал бы Ганнибала или придумал ему какую-нибудь ответную гадость. Томас Коулман вырос до начальника одной коллекторской конторы, не имея даже образования юриста. Вне всяких сомнений, Ганнибал нашёл бы его связь с местной криминальной средой, если бы занялся этим вопросом поглубже, и сроки не поджимали его в принятии решения. К его счастью, во всех прочих предположениях и он сам, и Уилл не ошиблись — для окружающего мира Коулманы являлись благополучной обеспеченной семьёй. Традиционной. Могла ли смерть Томаса и Эммы Коулманов подпитать сияние Дракона, как прежде подпитывала смерть Лидсов и Джекоби? Способен ли Фрэнсис считать их истинное счастье, отличить его от подделки? Уилл сказал, что убитые семьи были счастливы, когда просматривал их семейные видеозаписи, что скажет он про только что убитое семейство. То, что эти люди были неприятны Уиллу или обществу, вовсе не обозначало, что они были несчастны сами по себе. Внутри своей замкнутой ячейки они могли быть абсолютно довольны друг другом и собственной жизнью. — Мне только что перезвонили из местного отделения полиции, — говорит Бев, устанавливая массивную трубку на подставку. — Опрос свидетелей выявил нечто необычное. За пару дней до убийства электрик снимал показания счетчиков, хоть, по данным компании «Электросети Миссисипи», они не направляли по данному адресу ни электриков, ни контролёров. Узнали об этой ситуации благодаря одному местному городскому сумасшедшему, регулярно подкручивающему при помощи магнита собственный счётчик, поэтому не придали этому значения, но после опроса прочих соседей они даже составили фоторобот. — Вот, кстати, он и пришёл мне на почту, — вставляет в разговор Джимми. Все присутствующие в лаборатории собрались вокруг экрана его ноутбука. Уилл смотрит в лицо преступника грозно и, Ганнибал даже сказал бы, воинственно. Но зол он на измену и обман Ганнибала, а не на убийство детей. В этом они схожи с Джимми, которого тоже привела в ярость смерть кошки с мягкой белой шёрсткой. — Белый мужчина, альфа, лет тридцать-сорок, короткие волосы и едва заметный вертикальный шрам на губе, — читает Мэттью прикреплённое к фотороботу описание. — Всё, как вы предполагали. — Физический изъян, являющийся изъяном исключительно в его голове, — повторяет свои старые мысли Уилл. Ганнибал даже немного ревнует к тому, как Мэттью точно запоминает слова Уилла и следует его указаниям. Может, на него повлияло мнение Бев, которая всегда внимательно слушает версии Уилла, или же он сам от души восхищён своим более старшим и опытным коллегой. Портрет одновременно и похож, и не похож на Фрэнсиса, но тем не менее Ганнибал чувствует пробегающую по телу волну возбуждения. Он даже немного рад, что Уилл не видит его в этот момент. Момент, когда Ганнибал взглянул на фоторобот Фрэнсиса, по интимности можно сравнить с моментом, когда Уилл взглянул на тело Томаса. Для них обоих это было не впервые, но от этого — не менее завораживающе. — Он допускает ошибки, как ты и предполагал, — поддерживает Бев. — Наверняка, первые две семьи он отобрал заранее, а с последней поспешил. За Джекоби и Марлоу он следил месяцами, а у Коулманов установил прослушку за несколько дней перед нападением. — А теперь у нас есть ещё и фоторобот, — слишком серьёзно произносит Уилл и, разворачиваясь, вновь смотрит прямо на Ганнибала. — Мы обязательно его поймаем. Они расходятся из лаборатории парочками. Бев повисла на руке Уилла, и Ганнибал вынужден поддерживать беседу со слишком навязчивым Мэттью. Параллельно он пытается подслушать, что именно обсуждает идущая впереди пара, но разговор оказывается не особо содержательным. — Ты заметил, что Джимми стал одеваться получше? — шёпотом сплетничает Бев. — У него появился мужчина, постарше. Он музыкант, и они с Прайсом регулярно посещают вечера джаза. Можем как-нибудь сходить вместе, познакомимся. — Судя по тому, как одевается Ганнибал, — отшучивается Уилл. — У него должно быть как минимум несколько профессионально играющих музыкантов. — Я доволен тобой, и ты заслуживаешь награду, — произносит Ганнибал, когда они снова выходят на телефонную связь с Фрэнсисом. Все эти дни Уилл не звонит ему и тем более не приглашает ночевать. Может, ему и вправду пока лучше будет посетить несколько концертов джазовой музыки. Ответом Ганнибалу служат не конкретные слова, а один бессвязный животный рык. Рычание покорного зверя, желающего получить свою награду. Сам себе Ганнибал напоминает дрессировщика в цирке, который держит перед тигром кусочек мяса. Только от дрессировщика зависит, когда его бросить в открытую пасть, и тигр покорно выжидает, но стоит замешкаться или переиграть — и голодный зверь поглотит тебя самого. — У меня сейчас течка, — нарочито томно шепчет Ганнибал и даже не врёт. — И ещё… я желаю слышать твой голос. — Разденься. Слова звучат резко и грубо. Это не просьба, это приказ, и Ганнибал не смеет ослушаться. Течка всего лишь началась, и всё самое интересное — впереди. — Тебе рассказывать в деталях, как я раздеваюсь и что делаю, или тебе достаточно слушать шорохи? — Ганнибал включает на телефоне громкую связь. — Насколько развита твоя фантазия, дорогой? — Я желаю слышать всё, что ты делаешь, — отвечает Фрэнсис, и его интонация уже выдаёт возбуждение. — Я желаю видеть, как ты делаешь это… Но ещё сильнее я жаждал бы вдохнуть сладкий запах твоей течки. Прижаться лицом к твоему животу и сходить с ума от пьянящих, пленяющих меня ароматов. — Налей себе вина, — командует Ганнибал. — Красного, если есть. В телефонной трубке он слышит шаги и звук открывающейся пробки. В прошлый раз они мастурбировали одновременно, но сегодня наслаждение должно быть исключительно привилегией Ганнибала. Он раздевается полностью, извлекает свой ящичек с инструментами и ложится на кровать, раздвигая ноги и наполовину сгибая их в коленях. Телефонный аппарат лежит рядом с его лицом, он может говорить, не отвлекаясь от процесса, как в прошлый раз, и при этом слушать возбуждающий его грубый голос. — Рассказывай, как убивал Эмму, — просит он куда более послушным, но при этом весьма раскрепощённым тоном. — Как убивал их всех. Ты же делал видеозаписи, я знаю. Последнюю фразу Ганнибал произносит наугад, но, судя по тому, как закашливается собеседник, он понимает, что угадал. Дальнейшие действия не составляют для него никакого труда — Ганнибал проделывал это уже массу раз в своей жизни, ещё в молодости. Некоторые клиенты охотно оплачивали секс по телефону, особенно когда у них самих не было возможности подъехать для удовлетворения потребностей на месте. Если бы молодость Ганнибала пришлась на текущее время, по всей вероятности, он мог бы консультировать жаждущих при помощи вебкамеры, хотя такая возможность и подразумевала опасность того, что его личные данные обнародуют. Во время своей профессиональной деятельности в сфере секс-услуг Ганнибал предпочитал клиентов постарше, и не только по причине того, что они оказывались более обеспеченными и щедрыми. Мужчины в возрасте обычно знают, чего хотят, и какие требования предъявляют к партнёру, угодить им несложно, если точно знать их потребности. А ещё угождать подобным заказчикам интересно. Для Ганнибала всегда являлись вызовом клиенты со сложными, многозадачными требованиями, которые было нелегко удовлетворить. Насколько бы низко это не звучало, но Ганнибал сам заводился от изобретательных папочек, требующих от него всё новых и новых извращений. Стандартный минет или трах был методом заработать, а требовательные альфы — способом познать себя и собственные лимиты. Плётки, верёвки, игрушки всех форм и назначений, кляпы, поводки, пробки и расширители — все эти вещи давно были для Ганнибала пройденным этапом. Языком, который он выучил в детстве настолько хорошо, что общался на нём, как на своём родном. Удивительно, что секс втроём и двойное проникновение Ганнибал попробовал исключительно в таком зрелом возрасте. Со временем он стал куда более разборчивым, отказывался от дешёвых предложений и выбирал только выгодные и интересные ему самому. Затем Ганнибал вежливо и аккуратно свёл свой арсенал любовников до парочки самых аккуратных и изобретательных. Они могли меняться, но возвращаться в мир унылых обывателей Ганнибал упорно не желал, а тем более — заводить традиционно-скучную семью. Про себя он считал Фрэнсиса заурядным и скучным. Помимо его увлечения искусством, в Драконе прекрасным была исключительно его страсть убивать. Вот он рассказывает о том, как тайком прокрался в дом, как убил главу семейства единственным точным выстрелом, а детей доставал за ноги из-под детских кроваток. Ганнибал желает облизывать его пальцы, вставляющие осколки зеркал в мёртвые глаза зрителей, Ганнибал желает сам отражаться в этих зеркалах. Как и всегда во время течки, возбуждение приходит гораздо быстрее, чем обычно, и вот уже один из самых крупных искусственных членов двигается в нём быстро и легко, громко хлюпая сочащейся смазкой. Ганнибал представляет, как краснеет гордое и будто вырезанное из камня лицо Фрэнсиса, когда он рассказывает во всех подробностях позу, в которой он лежит, положение ног и рук, форму и размеры вбивающегося в его тело члена. Вряд ли Фрэнсис знает, что такое секс, на практике, по всей вероятности, все его омеги — мёртвые, а единственный омега, оставшийся в живых, сам является серийным убийцей с многолетним стажем. — Когда я делаю это, я чувствую в себе твой член, он у тебя такой же горячий и прекрасный, — шепчет Ганнибал, практически задыхаясь от желания. Он хочет кончить как можно скорее и при этом растягивать удовольствие как можно дольше. По личному опыту он знает — чем более длительная подготовка предшествует оргазму, тем более сладким будет окончательный экстаз. Наедине с собой и собственной коллекцией порнороликов Ганнибал мог мастурбировать около четырёх часов кряду, то откидываясь на спину и замедляя собственное возбуждение, то стимулируя себя более быстро и активно. — Я хочу чувствовать твоё горячее накачанное тело сверху, тело, политое кровью жертв, тело убийцы и тело моего мужчины, — он продолжает и в какой-то момент осознаёт, что его речи заводят его самого куда больше, чем мысли о Фрэнсисе. Ганнибал возбуждается от фантазий об альфе, которого он создал сам для себя в своём воображении. — Жажду твоих укусов на своей шее, жёстких, грубых, до синяков. Кончает он сладко-сладко-сладко, затем кратко благодарит Фрэнсиса и погружается в блаженную негу снов. Он даже оставляет на завтра поход в душ, что позволяет себе чрезвычайно редко, но ведь сегодняшний случай — особый. Засыпая и паря между облаков отдельных, слишком рассеянных по небосводу чувств, он вспоминает об Уилле и решает, что Уилл всё-таки примет его подарок, и в общем их ссора абсолютно не то, о чём следует думать после настолько яркого и ошеломляющего оргазма.