MadMix

Профсоюз не такая и плохая контора, если отправляет тебя в законный оплачиваемый отпуск не куда-нибудь, а в самые что ни есть теплые края. Огнестрел офицер Стайлз Стилински словил еще полтора года назад, но это не мешало мужчине все еще время от времени подавать запросы на «реабилитацию» провинившимся бюрократам. В то утро все было идеально: работники отеля разбудили вовремя, принесли выглаженную одежду, проводили до ресторана, где Стайлза ждал безлимитный шведский стол… Стайлз любил ананасы. Обожал. Плевать ему на все тупые, порой и вовсе безобразно пошлые истории об этом фрукте. Вкус же неповторимый и яркий. А как губы пощипывает! …И вот последние колечки желтобокого красавчика в один миг улетели на десертной вилке в тарелку какому-то бородатому мудаку. Ничего личного, но Стилински в тот момент его возненавидел. На следующее утро история повторилась. Однако офицер Стилински отнюдь не из робких, он готов добиваться своих халявных лакомств любой ценой (даже если придется пойти и поговорить с несколькими незнакомыми людьми, которые еще при этом не владеют толком английским). Ему пообещали предоставить больше фруктовых заготовок к утренним вафлям. Спокойствие и нирвана. Реклама «Баунти» на заставке короткой памяти.  — А ты не лопнешь? — резко фыркнул Стайлз, перехватывая руку уже заочно знакомого ананасового вора. — Пять колец? Ты на сраную олимпиаду собрался?  — Disculpe? (Простите?) — мужчина был явно удивлен такой наглостью, но с виду сохранял спокойствие.  — Говорю, что руки у тебя пиздец загребущие, — Стилински отпустил ладонь вора и, вооружившись вилкой, нахально спер из тарелки иностранца два сочно-желтых кольца. Немного подумав, он забрал и третье. А те два, что остались сиротливо висеть на чужой вилке, пусть ест сам. Царь милосерден.  — ¿Quédiablos? (Какого хера?)  — Библия учит делиться с братом твоим ближним. Завались и иди займи свой рот другой едой, давай.  — Entiendoinglés, estúpido. (Я понимаю английский, дубина)  — Тот факт, что ты охуенно горячий мужик еще не дает тебе право забирать со столов все вкусняшки, сладкий, — Стайлз устроил ладонь на плече собеседника, пытаясь натолкнуть мужчину на пусть истинный.  — ¿Entonces crees que estoy lo suficientemente caliente como para follarte esta noche? (Так ты думаешь, что я достаточно горячий, чтобы трахнуть тебя этой ночью?)  — Да, вот видишь, ты уже понимаешь. Ты понял. Умница, теперь иди и ешь, сын мой. Господь простит тебе твои грехи.  — Te compraré una piña entera a cambio de mamada (Я куплю тебе целый ананас в обмен на минет), — любитель ананасов не сдавался, лепетал что-то на своём ананасьем, однако отвоевывать изъятое твёрдой рукой Стилински не пытался, только глаза щурил да задумчиво чесал бороду, то и дело хмыкая в кулак.  — Вот согласен с тобой. А ты и не такой плохой мужик, — Стилински кивнул и, покачав головой, ушел за свой столик.  — Или даже два, — пришёл к выводу бородатый и, проводив улепетывающую к дальним столикам фигуру цепким взглядом, с довольным оскалом принялся жевать жёлтый кругляш на вилке.