Попали на любовь

Что бы там не писали в умных книжках по психологии, все идет из нашего детства.

В старом доме, который купили мистер и миссис Мартин, они жили уже давно. Не сказать, что Бейкон Хиллз — это место, где можно реализовать себя на все сто процентов и выкладываться на все двести, но для спокойной семейной жизни этот маленький скромный городок — идеал. Он как нельзя подходил для совместного шопинга по выходным, уютных бесед в давно знакомом кафе, где уже даже с владельцем общаешься на «ты», для домашнего ужина в близком кругу и для празднования Рождества с семьями друзей. Такой, размеренной и почти счастливой, была жизнь Лидии. Она любила маленькой ходить с мамой по магазинам, украдкой забегая во взрослый отдел, где висели такие красивые, стильные наряды. Лидия по-тихому двигалась среди вешалок и стеллажей, иногда дотрагиваясь до тканей дрожащей рукой, мечтая когда-нибудь зайти сюда уже повзрослевшей, чтобы мама с улыбкой выбрала что-нибудь для нее и предложила примерить. Конечно, в десять лет такое не наденешь, надо подождать. Она любила сидеть с папой за рабочим столом, тихо-тихо, чтобы не отвлекать его от важных дел. Иногда он доверял ей раскладывать кое-какие документы по разным стопкам, и Лидия чувствовала себя чуть ли не бизнес-леди, которая готовится к завтрашним тяжелым переговорам. Папа усмехался, говорил, что с такой тягой к знаниям и организации, Лидия сама когда-нибудь откроет свою компанию. Да, мама подберет ей сногсшибательный наряд. Папа поделится важными секретами руководства, и Лидия будет готова покорять этот мир. А по выходным она как всегда будет возвращаться в Бейкон, помогать готовить семейный ужин и веселиться со старыми друзьями. Все было распланировано. Только никто не сказал Лидии, что самые крепкие и верные планы тоже могут разрушаться. Что прочные стены дома, пропитанные любовью и уважением, начнут превращаться в пыль, в дряхлость и отчаяние. Что они окажутся настолько тонкими, что Лидия будет слышать каждое слово из своей комнаты на втором этаже, хотя родители в это время находились на кухне и полагали, что спрятались. Но теперь дом не хранит тепло и уют, слова рикошетят из одного угла в другой, что даже шепот и бормотания звучат так, словно усилены в тысячу раз, и больно режут слух. Слуху Лидии тоже было больно от того, что ей приходилось слышать. — Я не желаю ждать эти чертовы две недели! — раздался раздраженный голос матери. — Я хочу, чтобы ты убрался прямо сейчас! — Ты не можешь решать за Лидию, — отец устал и зол. — Вспомнил, что у тебя есть дочь? Что-то ты не особо вспоминал о ней, когда сбегал на чужую квартиру! — Ты не запретишь ей видеться со мной! — Полагаешь? Ей не нужен отец-предатель! Предатель… Это слово напрочь засело у Лидии в голове. Девочка сжалась в маленький комочек у себя в комнате под одеялом, заткнула уши, но проклятые слова пульсировали внутри, словно родители стоят рядом и выясняют отношения, не стыдясь использовать нецензурную лексику. Когда все изменилось? Когда отец перестал проводить с ними выходные, а уезжал в командировки? Когда запирался в ванной, чтобы поговорить по телефону? Когда резко захлопывал ноутбук, чтобы никто не увидел его переписок? Маленькая Лидия запуталась, испугалась, что же будет дальше? А дальше — фальшь. Беспощадная, жестокая, застающая врасплох и наносящая удары исподтишка. Лидия видела, уже все не так, улыбки не искренние, слова не идут от души, прикосновения не такие желанные, а в объятиях не находилось спокойствия. Она перестала идти с родителями на контакт, в ушах постоянно звенели обидные слов их ссор, и маленькая девочка просто не выдерживала этого напора. Дети слишком малы, чтобы быть частью этого. Слишком малы, чтобы понять. Отец ушел. Лидия знала, что так будет. Ссоры стали громче, жестче, родители уже не трудились быть неуслышанными, а от детей такое не скроешь. Тогда человечек впервые познал, что такое предательство, и запомнил это на всю жизнь. Они с матерью остались вдвоем, но маленькая Лидия никого не жалела. Ни маму, ни папу, ни себя. Она с ненавистью смотрела на тонкие стены, на то, как по коробкам уносят упакованные вещи отца, на то, как мать с презрением морщится и закатывает глаза, даже на собственную комнату. Тогда Лидия возненавидела свой дом. То место, где она распланировала свою жизнь, где она черпала силы, где видела пример для идеальных отношений, которые на деле оказались блестящей мишурой. Тогда ее, уже не детское и наивное, сердце начало покрываться той черствой коркой, сквозь которую с годами проникало все меньше и меньше чувств. Она отсеивала самое опасное, что могло ранить настолько, насколько причинило боль Лидии то, что произошло, когда ей было всего десять лет. Так она делает и сейчас. На утро Лидии вчерашний день показался сном. Идиотская ссора с Эйданом, встреча в кафе, посиделки со Стайлзом на ее кухне. Вспомнив последнее, Лидия тихо чертыхнулась. Чем она думала, когда приглашала его к себе? Кто они друг другу, чтобы… а что, собственно? Они мило пообщались, Стайлз, можно сказать, не дал ей окончательно пасть духом, неумело, но поддержал. Лучшая подружка справилась со своей задачей. Лидия хихикнула. Боже, он был такой нелепый! Эти неуклюжие шутки, попытки ее ободрить, неловкие движения и улыбки, хотя Стайлз даже не знал, в чем дело, но все равно старался что-то сделать. Настроение Лидии невольно поднялось при этих воспоминаниях. От Эйдана по-прежнему ничего не было, зато написала Эллисон, что заедет через час. Лидия улыбнулась, предвкушая реакцию подруги на ее рассказ о продолжении вчерашних событий. *** Эллисон опаздывала. Хотя это была не деловая встреча, на которую категорически запрещается приходить не вовремя, а просто дружеский визит к подруге, но она все равно переживала. Да, такой легкоранимой и гиперответственной быть сложно и неудобно, особенно учитывая современные реалии, о чем всегда напоминала ей Лидия. Которая, кстати, уже заждалась. Конечно, Эллисон заметила, что с Лидией в последнее время что-то не так. Она всегда была немного раздражительной, колючей и иногда высокомерной, но такие вспышки стали наблюдаться чаще, что очень беспокоило. И как помочь подруге, Эллисон Арджент не имела понятия. Она ничего не говорила Лидии, даже не намекала, в каком ужасе пребывала от ее образа жизни. Эллисон — само спокойствие и рассудительность, но стоило ей увидеть Эйдана рядом с Лидией, и вся выдержка летела к чертям. Она просто уходила от греха подальше, чтобы не испортить отношения с подругой и самой не послать этого заносчивого типа, который может любить только одного человека — самого себя. Эллисон просто была рядом, когда-то требовалось, не обвиняла эту сволочь, когда Лидия в очередной раз, конечно, переступая через себя, звонила с просьбой встретиться. Лидия никогда не жаловалась, будто считала это преступлением, а Эллисон старалась дать ей понять, что поговорить с другом о какой-то проблеме — это нормально. Так они и дружили — обе дорожили друг другом и боялись лишний раз нагрузить своими проблемами. Эллисон как-то поделилась своими переживаниями со Скоттом, которому могла все что угодно доверить. Тот ей посоветовал не давить на Лидию и ни в коем случае не указывать, какие решения принимать. Только если попросит сама. От ошибок нельзя застраховаться, нельзя и предугадать. Каждый их совершает и будет совершать. И разница между глупыми и умными людьми не в том, что второй тип учится на проступках первого. Умный человек способен, должен, делать выводы. В этом простом факте и есть отличие. И Эллисон никогда не показывала то, что ей было жаль. Да, мисс Лидия Мартин выглядела самодостаточной и совершенной, которой никто не нужен, и она сама определяет, каким людям находиться близко, а каким лучше не приближаться. Эллисон видела внутри нее маленькую, запуганную девочку, которой просто не хватило любви в прошлом. И это вылилось в катастрофу в настоящем. Лидия рушила свою жизнь, а Эллисон просто смотрела и изводила своими мыслями Скотта. Точнее, Лидию-то все устраивало, но Эллисон была точно уверена — устраивало лишь на словах. Произнося это вслух, Лидия убеждала в этом только себя, а не окружающих. Женская дружба, настоящая и чистая, определенно существовала, и Эллисон это знала наверняка. Она старалась вытягивать Лидию на совместные походы в кино и кафе, куда постоянно предлагал ходить Стайлз, который звал Скотта, тот, естественно, Эллисон, и получалась такая цепочка. Временами все проходило спокойно, но. Но Эллисон заметила, что их со Скоттом лучшие друзья не совсем ладят. Нет, не было открытой ненависти, желчных плевков в спину или подростковой симпатии, прикрытой злостью. Почему-то Стайлз и Лидия раздражались, когда видели друг друга. Казалось, немая обоюдная неприязнь делала воздух плотнее, более осязаемым из-за напряжения, которое появлялось всякий раз, когда эти двое находились в замкнутом пространстве. И бедная Эллисон не знала, как это исправить. Она вообще чувствовала себя мало на что способной по отношению к Лидии. Та всегда говорила правду, какой бы она ни была, потому что считала, что лучше Эллисон услышит это от нее, чем облажается перед незнакомыми людьми. И это было бесценное качество подруги, которое во многом помогло наивной кудряшке, как ее любила называть Лидия. — Наконец-то, я чуть не состарилась, — пробурчала она, пропуская Эллисон в квартиру. — Извини, пришлось задержаться, — та с улыбкой шагнула вперед и принялась стягивать шарф. — Проходи, я как раз приготовила завтрак, — бросила Лидия и скрылась на кухне. Эллисон кивнула, повесила курточку и шарф и двинулась за подругой. Неожиданно раздался хруст, будто бы она наступила на маленькую деталь от детской игрушки. Опустив глаза вниз, Эллисон увидела, что чуть не раздавила небольшую пластмассовую зеленую полоску, похожую на обычный брелок. Подняв ее, она заметила какие-то буквы, типа гравировки, но они настолько стерлись, словно эту безделушку не выпускали из рук. Вещица показалась знакомой, но она точно не принадлежала Лидии. Эллисон положила брелок на тумбочку и поспешила на кухню. — Боже, ты даже у меня дома из одной комнаты в другой не можешь появиться без какой-то задержки, — пробубнина Лидия, но как-то по-доброму. — М, оладьи, — протянула Эллисон, не обращая внимания на бормотание подруги. Когда та в настроении, то может неплохо блеснуть кулинарными познаниями. — Да, вдруг захотелось, — промычала она в ответ в набитым ртом, обильно поливая выпечку клубничным сиропом. — Итак, — Эллисон решила, что нет смысла вилять перед важным разговором. Тем более Лидия терпеть не может, когда кто-то мямлит. — Я слушаю. — Я поссорилась с Эйданом. Эллисон постаралась не особо выдавать шок, но голосом управлять не получалось. — Почему? Что-то серьезное? Лидия странно вздохнула, провела рукой по спутанным волосам и тоном, не предвещающим светлого будущего, произнесла: — Он предложил к нему переехать. Эллисон чуть не подавилась оладьями. Эйдан? Предложить переехать? К нему? Что? Теперь понятно, почему Лидия в таком подавленном состоянии. На этот шаг она точно не пойдет — не те принципы, и Эллисон это прекрасно знала. — Ты же знаешь, — продолжила Лидия. — Я к нему не перееду. Не понимаю, почему он постоянно на это намекает, а теперь заявил прямо. Ведь у нас с ним… — У вас с ним что? — спросила Эли, хотя догадывалась, какой будет ответ. — Ничего, — Лидия закрыла лицо руками. — Я запуталась. Если честно, Эллисон впервые видит ее такой потерянной. Лидия не любила распространяться про свои чувства, а она-то так хотела помочь, но не знала, с чего начать. Эли решила воспользоваться моментом. — Запуталась в чем? — Во всем. В своей жизни, в Эйдане, в… а, ладно. — Лидия, если не хочешь к нему переезжать, то так и скажи. — Я и сказала. В итоге — мы разругались. — А ты не допускала, ммм… — Эли замялась, боясь сказать это вслух. — Что? — зеленые глаза Лидии совсем поблекли. — Что это к лучшему. Ты можешь заполучить любого. Лидия, ты достойна большего, — выпалила Эллисон. Подруга усмехнулась. — Я думала об этом. Достойна… Не достойна… Кто может решать, чего достойна я, если я не понимаю, что нужно мне? С Эйданом мне было комфортно, пока он не вбил себе в голову эту дурацкую идею. — Тебе хорошо с ним? — Эллисон видела, Лидия избегает самой сути. — Удобно. Эллисон хмыкнула, принимая это за отрицательный ответ. Слепой бы заметил, этот идиот Эйдан не понимает Лидию и на тысячную долю. От этого становилось обидно за подругу. — То есть, — после паузы произнесла Лидия. — Ты считаешь, что так будет лучше? — Я считаю, что вам уже надо разобраться, чего хочет каждый из вас от этих отношений, — резонно ответила Эли, изо всех сил стараясь не выболтать, чтобы Лидия гнала этого Эйдана куда подальше. — Но прежде всего пойми, чего ты хочешь для себя. Подруга как-то загадочно хмыкнула, но промолчала. В голове Эллисон пронеслась мысль, что Лидия чего-то не договаривает. — А как вы вчера со Стайлзом доехали? Лидия вдруг опустила глаза и вновь занялась завтраком. Эллисон удивленно вытаращилась на нее. — Надеюсь, вы не поубивали друг друга? — Нет, — та закатила глаза. — Мы просто пообщались. — Пообщались? — Не делай такое лицо. — Какое? — Будто инопланетянина увидела. Это был просто обычный разговор, и все. Он зашел, мы выпили чай… — Он зашел? — Прекрати, Эллисон. Да, зашел. Что в этом такого? — Так это его брелок валялся у двери? — Эллисон наконец поняла, чей он. — Возможно, — расплывчато ответила Лидия. — Получается, вы… подружились? До нее дошло. Это ведь Стайлз сегодня написал ей утром, чтобы она немедленно зашла к Лидии. Сказать, что Эллисон удивилась, увидев сообщение от Стайлза о Лидии, значит ничего не сказать. Он был у нее вчера, они разговаривали, значит место самой Эли занял Стайлз, который не оставил Лидию в таком состоянии. И это он потерял брелок. И Стайлз попросил телефон Лидии, конечно настояв сохранить это в тайне. Неожиданно Эллисон обрадовалась. Значит, неприязнь между этими двумя исчезла и склонилась в сторону нормального общения. Хотя какая-то хорошая новость. — Время покажет, — улыбнулась Лидия. — Может, как-нибудь верну ему брелок. Эллисон не терпелось задать еще миллион вопросов, но Лидия вернулась к завтраку.