Попали на любовь

Злая девушка равняется обманутой, пьяная — откровенной и решительной.

Малия прилагала все усилия, чтобы не сталкиваться с такими чувствами, как страх, ненависть, злоба и равнодушие. Становилось так тошно, в те редкие минуты, что хотелось блевать от самой себя, от своей загнанности и беспомощности. Повстречав Стайлза, она ухватилась за него. Он нес свет в ее внутренних демонов, которые трусливо отступали, бежали прочь, в то время как Стайлз бесцеремонно наводил свои порядки, и Малия позволяла ему это. Ей стало буквально легче дышать, грудь не сдавливало от противного одиночества и гнетущей пустоты. Малия ухватилась за чувства к Стайлзу и не намеревалась его упускать. Только не теперь, когда ее растерзанная душа получила шанс на исцеление. И когда все идет так прекрасно, невольно задумываешься, что не может все всегда быть хорошо. Или плохо. Баланс возьмет свое, и за любое счастье есть своя цена. И Малия поняла. Она теряет Стайлза. Свой луч света, ключ к спасению; он уходит от нее, отдаляется все больше, и паника обжигающей ледяной волной беспощадно накрыла, словно самое разрушительное цунами, сопровождающееся опустошением суши и большим количеством человеческих жертв. Сейчас жертва только одна — сама Малия, которая не придумала ничего лучше, как на ночь глядя совершить рейд на близлежащий магазин, специализирующий, само собой, исключительно на алкогольной продукции, отыскать там самый ядреный виски и выпить его в гордом одиночестве. Злая девушка равняется обманутой, пьяная — откровенной и решительной. Крепкая янтарная жидкость быстро ударила в голову. Нет, перед глазами ничего не поплыло, сознание не помутилось и не захотелось провести остаток ночи в компании туалета. Сейчас голова была ясна как никогда. Малия хотела увидеть Стайлза сию минуту. И плевать, что он еще с утра написал, что будет занят и лучше его не беспокоить. Плевать, как сильно ее это задело, но она все равно пожелала ему хорошо провести время. Плевать, что они ничего друг другу не обещали и прекрасно понимали, на что шли и каковы могут быть последствия. Ведь так взрослые адекватные люди должны рассуждать? Да и к черту гордость и никому не нужные принципы. Малия просто хотела Стайлза рядом. А виски только добавил уверенности. Сначала Стайлз долго не отвечал, но Малия не из тех, кто сдается после первой попытки. И когда она наконец увидела ответное сообщение, то ее торжеству не было предела. Малия позвала его не потому, что было банально одиноко и пусто, а потому, что устала от границы между ними. Устала от неопределенности и подвешенного состояния, хотелось расставить все по своим местам, как бы жестко это ни было. И если уж она решилась сделать это прямо сейчас, то надо идти до конца. Конечно, пока не выветрился виски. Девушке и на трезвую голову может взбрести все что угодно, суждения, вроде бы оправданные, но все равно не поддаются логике, а уж суждения, разбавленные алкоголем, и подавно можно даже не браться анализировать. Решив, что к приезду Стайлза станет лучше, если холодильник будет не совсем пуст, Малия выдвинулась из квартиры, несмотря на то, что в таком состоянии более предусмотрительно запереться дома. Но Малии было глубоко до фонаря, что сейчас правильно, а что — нет. И поэтому последнее, что она запомнила, стремительно промелькнувший перед глазами лестничный пролет… — Быстрее, кто-нибудь! Ей срочно нужна помощь! — в таком родном голосе слишком непривычно слышать панические нотки. Малия хотела сказать, что с ней все в порядке, почему-то не выходило. — Каталку, живо! Что произошло? — Она споткнулась, упала с лестницы… Я не успел подхватить ее, как она уже… Малия не желала слушать любимый голос с примесью такого отчаяния и снова предприняла попытку произнести хоть слово, но провалилась… -Дальше вам нельзя, оставайтесь здесь. — Она ведь будет жить? Вопрос, заданный не только с опаской, но и неуловимой мощью, боязнью за ее тело, душу. Малия от такой интонации уже готова была воспарить, если бы могла. И готова была вечно быть рядом, только бы любимый голос не был столь тревожным и отчаянным. *** Стайлз уже выпил не один стакан кофе из автомата, попробовал все вкусы, выучил часы посещения, перечитал раз десять стенды, посвященные профилактикам по различным заболеваниям, но за это время к нему еще никто не вышел. Наверное, самый страшный момент — момент невольного бездействия, когда что-то ужасное разворачивается прямо у тебя на глазах, а ты не в силах помешать. Или просто не успеваешь. Малия только спускалась с лестницы, в то время как Стайлз зашел в подъезд и увидел ее. Момент падения — чертовы доли секунды, но он не сумел их преодолеть, чтобы после не наблюдать, как Малия буквально скатилась вниз по оставшимся ступеням. Стайлз изо всех сил старался сохранить хладнокровие и не впадать в панику, но вид бессознательной девушки с неестественно вывернутой ногой вводил его в страх. Самый настоящий, который только можно испытывать. Прошло уже больше часа, Стайлз призывал все свое самообладание для борьбы со сном, и наконец к нему вышел врач, который принял Малию. Парень тут же подорвался с места, уставившись в немой просьбе. — Не волнуйтесь, с ней все хорошо. Перелом лодыжки со смещением, но это не опасно, походит в гипсе. Небольшое сотрясение, так что пару дней она понаблюдается у нас. Но дома за ней будет нужен постоянный присмотр, потому что какое-то время она будет ограничена в действиях… Стайлз с трудом заставлял себя сосредоточиться на рекомендациях врача, вникая только в отдельные слова. Постоянный уход? Гипс? Ограничена в действиях? Главное — жива, остальное пережить можно. — Вы сообщите ее родственникам? — Что? — очнулся Стайлз. — Родственники. Нужно им сообщить. — Конечно, да. Скажите… можно ее увидеть? — Только недолго. Уже довольно поздно. Стайлз кивнул и направился к палате. Что он скажет Малии? Извини, что не успел поймать тебя, а ведь если бы этого не случилось, то он бы поставил точку в их недоотношениях, но все пошло совсем не так. Стайлз знал, что с матерью Малия не общается, а отец слишком занят своей собственной персоной, но не забывает исправно посылать дочери материальную помощь. Выходит, у нее остался только он сам. — Привет, — слабо улыбнулась Малия. Стайлз аккуратно прикрыл дверь и присел на край кровати, стараясь не задеть девушку. Малия была очень рада его видеть и неотрывно следила за каждым его движением. Стайлз подавил тяжелый вздох и непроизвольное желание отодвинуться. — Док сказал, жить будешь. Так что жалобной моськой ты меня не возьмешь, — он попытался разрядить обстановку. — Я больше испугалась, чем испытала боль. Но ты появился вовремя. Неизвестно, сколько бы я там пролежала на лестнице… Стайлз с трудом сглотнул. — Не стоит благодарности. Если бы я появился на несколько секунд раньше, то… — Что случилось, то уже случилось. Все заживет, и я снова буду как новенькая. Они замолчали, каждый обдумывал свои цели их встречи, которая должна была случиться не при таких обстоятельствах и тем более не должна была привезти их в больницу. Стайлз понимал, сейчас нельзя выяснять отношения, нельзя оставлять ее, а Малия думала, что ей представилась новая возможность начать все снова, пусть и таким образом. Они руководствовались разными мотивами, но пришли к одному выводу. Сейчас не время для расставания. — Ты ведь не уйдешь? — спросила Малия, боясь услышать ответ. Стайлз медлил, но не мог не поступить как порядочный человек, который не оставляет в беде ближнего. А у Малии больше никого нет, и он поможет ей. Ссоры и разбирательства подождут. — Нет. Я останусь с тобой. Почему ему так тошно от слабости и безволия перед сложившимися обстоятельствами? Почему вид лежащей перед ним Малии не вызывает ничего кроме жалости и чувства долга перед ней? Почему, черт возьми, даже сейчас, в такой ситуации, его сердце совсем не здесь? Почему? *** Лидия закрыла за Стайлзом дверь. Пусть он и ушел как-то странно, прощание получилось скомканным, но она все равно не могла сдержать улыбку. И как бы не хотелось признавать, но ладони еще помнили ободряющие прикосновения, которые оставил Стайлз в порыве ее поддержать. Он назвал ее девушкой с обложки, но впал в шок, когда узнал, что у нее два образования. Стайлз удивился не от этого факта, а скорее оттого, что не успевает открывать в ней, Лидии, все новые и новые грани, которые кажутся разными полюсами. Стоит упомянуть, что ей это безумно льстит? Одно Лидия знала точно — ей срочно надо разобраться с Эйданом. Что бы он там ни говорил, но их отношения изжили себя, не нужно было ей ни на что соглашаться, а сразу закончить. Если уже что-то не задалось, то и смысла продолжать нет, особенно если интуиция вопит во все горло остановиться. И Лидия остановится. Только почему она не чувствует себя униженной? Любая обманутая девушка не будет переживать такую трагедию столь непринужденно, да еще и звать другого парня ее утешить. Почему же Лидия чувствует… облегчение? Она может спроецировать любую деталь и прочитать самый сложный чертеж, составить цветовую гамму спальни и кухни и разработать проект оформления заднего двора, но вот разобраться с тем, что творится внутри ее самой? Здесь бессильна и физика, и инженерная графика. Лидия отправилась на кухню, чтобы заварить себе любимый чай. В голове пронеслась мысль, почему Стайлзу полюбилось называть ее ромашкой, и опять на лице появилась глупая улыбка. Чертов Стайлз Стилински, прочь! Звякнул телефон, отвлекая Лидию от приготовления. Писала Эллисон, что заедет за ней завтра. Лидия напряженно вспоминала, куда они договорились пойти, и до нее дошло. День рождения Скотта на следующей неделе, Эллисон говорила об этом всего лишь пару десятков раз и просила Лидию помочь с покупкой подарка. Та сомневалась, чем она вообще может помочь, но согласилась составить компанию подруге. Ведь и Лидия не может появиться на вечеринке с пустыми руками, верно?