Попали на любовь

Лидия сегодня вернулась раньше. Пришла бы на час позже, может быть, и не застала картину, которая открылась сейчас. Шел выпускной год, и Лидия с Эллисон решили вместе готовиться к экзаменам, чтобы поступить в один университет. Эгоистично прозвучит, но Лидия не хотела терять подругу, единственного человека, в котором была уверена больше, чем в самой себе. И, конечно, готова была сделать для этого все, что в ее силах. В тот вечер они закончили быстрее, и Лидии ничего не оставалось, как вернуться в дом, к которому все еще питала ненависть. Не ту, от которой все горит внутри и хочется разбиться, а такую, которая тянет вниз, щемящим давящим ощущением опустошает тебя, гнетет. Лидия уже давно не горела. Только переступив порог, она почувствовала запах табака и вздохнула. Мама очень редко курила, и нет, не запивала свое горе в коньяке или в чем-то покрепче, но иногда случалось, хотя Лидия не была свидетельницей этому. Скорее она просто замечала последствия. Как мама, шаркая, поздно ночью поднималась к себе в комнату, как что-то бубнила, как иногда роняла стакан и как дом пропитывался отчаянной смесью из алкоголя и сигарет. Лидия избегала этого, но не могла не замечать. А сейчас она, похоже, пришла в самый разгар вечеринки. — Ты сегодня рано, — мама, кажется, тоже удивлена, что дочь вернулась не за полночь. — Успели справиться быстрее, — бросила Лидия, не собираясь задерживаться в гостиной. Мама сидела в кресле, в одной руке сжимала стакан, в котором была явно не безобидная газировка, в другой — сигарету. Лидия не хотела это видеть, а хотела сбежать. Куда угодно. — Присядь, — мама вдруг сделала приглашающий жест, указав на диван напротив. Лидия несколько секунд поколебалась, но все же подчинилась. — Как проходят дела в школе? Лидия ни на каплю не показала то, как удивлена таким поворотом, потому что в принципе на нее как на дочь не могло быть абсолютно никаких нареканий. — Как обычно. Совсем скоро экзамены, готовимся. — Уже придумала, куда документы отправить? Конечно. Колумбийский университет, который находится в Нью-Йорке, а Нью-Йорк — за сотни миль отсюда. Преимуществ — море. Отличная программа, блестящие перспективы в будущем, обеспечение общежитиями, тысячи новых людей и возможностей, и все это очень-очень далеко. — Да. Пытаюсь и Эллисон туда подтянуть. Мама кивнула, но ее взгляд оставался отстраненным. Лидию бесили такие полуформальные разговоры «для галочки», в которых не было и гроша искренности и участия. — Уже нашла себе пару на выпускной? Лидия не сдержалась и поморщилась. Прозвучало так, будто она только и делает, что занимается активным поиском парней, сделала это смыслом своего существования, а если она появится на балу одна или просто придет с Эллисон, то это будет катастрофа мировых масштабов. Прозвучало, словно претензия. — Пока нет. Рассуждать, что в этом городишке априори нет нормальных парней, о которых Лидия хоть что-то не знала бы, бессмысленно. Она вообще не понимала, куда ведет мама. — Правильно, не торопись. А то получится как у меня, — ее губы скривились в ужасной усмешке, что у Лидии холодок пробежал по спине, заставив содрогнуться. — Сначала будет казаться, что любовь может победить все, но на самом деле это продолжится до определенного момента. Когда ему станет скучно, он просто уйдет, и поверь, без всяких сожалений. Лидия тяжело сглотнула, вцепившись в собственные колени. Она едва сдерживала себя, только бы не завопить на мать, чтобы та замолчала, прекратила этот кошмар, но стало жутко, словно в параличе, ничего не получалось сказать, слова замерзали, не успев сложиться фразами. — Я не хочу, чтобы у тебя было так, — мама грустно улыбнулась. — Чтобы тебя окружали одни предатели. Лидия в ответ на это слово резко дернулась, будто от слабого удара током. Это был первый раз, когда мама вообще заговорила об этом. Она никогда не жаловалась, ее не видели плачущей и слабой, но сейчас она почему-то решила поговорить об этом с Лидией. И та была не в восторге. Лидия не хотела слышать ничего. — Не беспокойся, мама. Я могу за себя постоять. Потому что у Лидии Мартин была только она сама. *** — Моя история донельзя банальная, — усмехнулась Лидия. — Обожаю такие. Еще когда зубы сводит от скуки, зевать хочется, когда постоянно смотришь на часы и одной ногой уже за порогом. Я просто фанат, утоли уже мое больное любопытство, — весело бросил Стайлз, с улыбкой повернув голову к ней. Они лежали на раскладном диване в гостиной Лидии по разным углам, уставившись в потолок. После того сообщения Стайлз приехал довольно быстро, высыпал на нее ворох новостей, а потом занялся допросом. Но Лидия еще сомневалась. Нет, не так. Боялась, что Стайлз просто сбежит, как остальные. Он сложил руки на животе, слегка покачивал головой, словно в такт мысленной песне, что показалось Лидии забавным. Ей вообще почему-то не хотелось грустить в его присутствии, будто бы Стайлз был каким-то скоплением теплых чувств и эмоций, чего так не хватало Лидии. А он, похоже, был не против поделиться этим с ней. — Боюсь, на деле все еще хуже, — Лидия негромко рассмеялась, постаравшись скрыть тревогу. — Думаю, увлекательный трехчасовой рассказ моей тети про виды почвы ты не переплюнешь. Она геолог, кстати. Как-то пришлось по работе к ней обратиться как к эксперту, так я целый вечер не мог от нее выбраться! Ты можешь себе представить? Огромная лекция по видам почвы! А я-то всего лишь хотел уточнить по поводу одной улики… Лидия рассмеялась. — Я могу устроить тебе экскурсию в мир ландшафтного дизайна и инженерной графики. Стайлз резко замолчал и повернул к ней голову, уставившись глазами размером с блюдце. Лидия с довольной улыбкой смотрела на него. — Что? — Инженерная графика? Серьезно? — он был в шоке. Лидия пожала плечами. — Мы, конечно, проходили проектирование на ландшафте, но там попроще. Вот графика — это вещь. Стайлз смущенно покашлял. — У тебя два образования? — Да. На втором курсе мне разрешили посещать занятия другой группы. Ты не представляешь, какая сильная программа в Колумбийском университете! Можно сказать, я получала эстетический оргазм только от понимания, где я нахожусь. Стайлз громко рассмеялся. — Боже! Ты же выглядишь как девушка с обложки! Инженерная графика! Охренеть! Лидия смущенно потупилась. — Ну, мне было очень интересно. Сложно, конечно… Но это того стоило. — Эй, — Стайлз слегка дотронулся до ее руки пальцами, будто ободряя. — Это же круто. Он не сыпал пафосными речами, просто говорил то, что первое приходит в голову, не обращая внимания на то, что его первичные реакции могут быть немного странными. Но Лидии было чертовски приятно его слушать. И тут Стайлз неожиданно стал серьезным. — Так что насчет твоей истории? Которая неимоверно скучная и тянет на «Золотую малину»*. Лидия слегка улыбнулась, перевернулась на левый бок, чтобы оказаться к Стайлзу лицом и решилась. Тот внимательно ее изучал, будто пытался понять что-то для себя, но не задавая вопросов, а лишь наблюдая за реакциями и мимикой. И Лидию не бесило его вопросительное выражение лица. — Знаешь, у меня только один вопрос, — наконец произнес Стайлз, когда Лидия рассказала ему про Эйдана. — Почему ты такая спокойная?! — Мне стоит закатить скандал в духе бразильских сериалов времен девяностых? Стайлз был возмущен больше ее самой, словно это ему изменила девушка и сейчас он предстал в роли обманутого и оскорбленного. — Ты относишься слишком… философски, что ли. Хочешь, я с ним поговорю?! Лидия хихикнула. — Я и сама не знаю, почему так спокойна. Может, это такая защитная реакция? — Если так, то чуть позже у тебя случится катастрофа личного масштаба, и кто-то должен быть поблизости. Я тебе не говорил, что у меня диплом первоклассного психолога? Диплом, правда, воображаемый, я не настолько крут, чтобы учиться одновременно на две профессии… Лидия уже не могла сдерживать смех от его болтовни и не прятала улыбку. Ей было настолько легко, что даже Эйдан ушел куда-то на десятый план, так обаяние Стайлза застелило ей глаза. Он опять резко перестал веселиться и слегка сжал ладонь Лидии, словно хотел забрать боль, которую она не показывала, но он это прекрасно чувствовал. — Можно я дам тебе глупый совет? — Давай, — немного охрипшим голосом ответила Лидия. — Забей на него. Серьезно. Я не знаю, каким мудаком надо быть, чтобы так по-свински наплевать на чувства другого. Даже дело не в чувствах, а в уважении. Зачем тебе это? — Ты говоришь почти как Эллисон, — усмехнулась Лидия. Стайлз махнул рукой, мол, да, у умных всегда схожие мысли. — То есть я справляюсь с ролью лучшей подружки? — он захлопал глазами и сделал ангельское выражение лица. — Да, на девяточку, — хмыкнула Лидия, желая раззадорить его. Он мигом повелся. — Почему девятка?! Что я должен сделать, чтобы получить высший балл?! Лидия не успела ответить, потому что у Стайлза звякнул телефон, оповещая о сообщении. Он нахмурился, прочитав, но ничего не сказал. — Извини, — наконец пробормотал парень. — Мне придется уехать. — Что-то случилось? — нахмурилась Лидия. — Вот и разберусь, — как-то зло пробормотал он, и она не рискнула больше ни о чем расспрашивать. — Прости, Лидия, — со странной интонацией произнес Стайлз, уже стоя у выхода. — Но он тебя не заслуживает. — Тебе-то что извиняться, — с грустной улыбкой ответила она. — Сама виновата. Стайлз нахмурился, но никак это не прокомментировал. — До встречи, — попрощался он и вышел. *** Стайлз целый день не выпускал из рук телефон. Ругал себя на чем свет стоит, но чуть ли не каждую минуту проверял окно с диалогом от номера, который уже мог набрать вслепую. Так злополучные цифры въелись в сознание, что даже самый искусный гипнотизер был бы бессилен в «закрытии» этих воспоминаний. Он давно уже отключил свою сигнализацию «Опасно», которая светилась каждый раз, стоило Лидии появиться на горизонте. Стайлз перешагнул черту, которую сам же и провел, почему-то отгородившись от этой девушки. Но он не жалеет. Не жалеет, что Лидия Мартин появилась в его жизни. Эти вечерние разговоры, часто ни о чем, но почему-то всегда такие нужные и искренние. Даже если в жизни не происходит ровным счетом ничего, человеку все равно есть что сказать. Только не с каждым это «ничего» он будет обсуждать. Такими людьми они были друг для друга, и оба не понимали, почему так сложилось. Лидия казалась ему айсбергом. Он видел только лишь часть верхушки того, что она позволяла ему видеть и понимать, а остальное, тяжелое и темное, оставалось где-то глубоко внутри. С чем жила только Лидия, и никто больше об этом не знал. Стайлз до жути хотел попасть в закрытую дверь, искренне считал, что может сделать что-то хорошее, потому что прекрасно видел, что несмотря на два высших образования, модельную внешность, холодное сердце Лидия хотела того же, чего хотят все. Любви. И почему это до сих пор не случилось, Стайлз не понимал. Все его логические цепочки, усердно выстроенные накануне, рушились после следующего разговора с Лидией, в котором он узнавал новые и новые детали, незаметно собирая мысленный пазл. Ведя беседы с самим собой в голове, Стайлз затыкал свое сознание с вопросом, почему такой альтруизм распространялся только на Лидию. Он и сам не знал. Только одержимо проверял телефон и ждал. И уже не было смысла скрывать радость, когда Лидия написала ему, свободен ли он. Промелькнула бешеная мысль, что для нее — всегда, и Стайлз испугался этого. Собственное глупое рвение могло позднее выйти ему боком, оставив счет на кругленькую сумму за потраченные часы и чувства. Да и плевать. Он мог сколько угодно болтать без умолку, шутить несмешными шутками, сыпать неуместными фразами, потому что видел — Лидия оживает. И ради такой реакции Стайлз был готов круглосуточно лежать у нее на диване, изобретая замысловатые предложения из бесконечного словарного запаса. Но сейчас он не радовался. Почему-то написала Малия и просила срочно приехать. Стайлз ее сразу предупредил, что вечером будет занят, и обычно Малия не выкидывала таких фокусов. Поморщившись от нехорошего предчувствия, он быстро набрал сообщение, что скоро приедет, и завел джип. _________________ "Золотая малина" - антинаграда за успехи в кинематографе. Худшая женская/мужская роль, режиссура, сценарий и т.д.