Корсиканское досье.

      Жерар Лакруа сидел на третьем этаже на галерее слева и, как и большинство людей в зале, хлопал, вызывая труппу на бис. Больше всего в балете он любил, пожалуй, свою жену, но как человек культурно развитый, смог оценить и саму постановку. Большей частью эта вещь была завязана на мастерство и выносливость прима-балерины, значительная часть сценических актов требовала ее участия, поэтому выступление наверняка было для Амели сложным.       Шутка утром про то, что он женат на трех женщинах разом, была шуткой лишь отчасти: на сцене он ее совершенно не узнавал. В зависимости от отыгрываемой роли у нее менялось все: взгляд, походка, жесты. Она могла изобразить в танце человека меньше себя или показаться сильнее, чем она есть. Иногда даже бывало, что в иных постановках он, не прочитав предварительно партитуру, просто не мог найти ее на сцене - настолько она хорошо перевоплощалась.       Но надо сказать, партнер по выступлению ее тоже был технически хорош. Жерар немного общался с ним - приятный молодой человек, не лишенный, впрочем, некоторого высокомерия, свойственного многим талантливым молодым людям. Никакой особой ревности тот не вызывал: офицер знал, что такое тяжелый физический труд (а балет большей частью завязан именно на труд) и как он отбивает любые лишние желания. Ну а во-вторых, ходили слухи, что данный молодой человек предпочитал завязывать романтические отношения с представителями своего пола.       Наконец, после второго выхода на поклон основная публика в зале начала рассасываться. Небольшую часть ее составляли чиновники Европейского Союза, значимые медиадеятели. Остальная часть - люди, которые получили билеты на концерт по различным благотворительным акциям, было так же множество студентов балетных училищ и различных школ искусств. Среди тех людей, которые находились в наиболее престижных местах в партере, должен был быть и Гэбриэл Рейес, но Жерар с ним пересечься пока не смог.       Подождав немного, пока публика выйдет, Жерар последовал на выход.       Одно из помещений в здании Оперы переоборудовали в банкетный зал. Офицер не спеша вместе с негромко гомонящими людьми прошел через старые деревянные резные двустворчатые двери. По всей площади зала были расставлены столы с приборами, между которыми сновали официанты. Освещалось все помещение огромными вычурными люстрами, которые парили под потолком без видимого крепежа и излучали свет с желтоватым оттенком. Подарок корпорации Вишкар настолько хорошо вписывался в пафосное убранство зала, что казалось, смонтированные при помощи технологии жесткого света сверхсовременные устройства были здесь всегда.       Рефлекторно он отметил и меры безопасности. В косяки дверей явно встроены сканеры. Часть официантов двигается немного зажато: видимо, ребята из GIGN - специального подразделения французской жандармерии. Они выглядели рассеянными и потерянными в этой толпе, но Жерар знал - такое впечатление возникает из-за их рассеянного взгляда, позволяющего охватить взглядом максимально широкое поле.       Жерар поймал на себе мрачный и задумчивый взгляд человека, который сидел за одним из столиков, полуразвалившись на изящном стуле, и крутил за основание пустой бокал. Среди окружающей его публики он смотрелся несколько чужеродно - казалось, сама обстановка отторгает его. Недешевый, идеально чистый костюм никак не помогал его хозяину не выделиться среди праздной толпы чиновников, актеров и певцов. Наиподозрительнейший тип, но те, у кого он должен вызывать подозрения, уже знали, кто это.       Габриэль Рейес. Единственный заместитель главы «Овервотч»: одной из самых влиятельных военно-научных организаций мира.       Жерар подошел к столу и сел. Рейес продолжал безразлично смотреть на него, затем тяжело перевел взгляд на бокал, продолжая его вращать. По иерархии месье Лакруа подчинялся напрямую Моррисону, но иногда Джек делегировал своего ведущего планировщика в подчинение Габриэлю, так что офицер не по наслышке знал про скупость на слова заместителя командующего, а по совместительству командира автономной оперативной группы «Блэквотч». Во время операций тот был весьма словоохотлив, но стоило ему оказаться вне поля боя - и говорить с ним было не о чем. Зная это, Жерар, перейдя на английский язык, начал первый: - Неожиданно тебя здесь увидеть.       Несмотря на иерархию, в организации сложилась довольно неформальная манера общения между людьми различных званий. Гэбриель ответил низким хрипловатым голосом: - Я от этого места тоже не в восторге. Склеп древней культурной традиции, которая давно должна была отмереть. - Цинично. - Как есть. Бесполезный перевод денег и ресурсов. - И тебя совершенно не тронуло выступление?       Габриель лишь бросил тяжелый взгляд на собеседника. Жерар не расстроился - он давно был в курсе неприятия Рейесом любых вещей, не несущих прямой практической ценности. Он еще спросил: - Что же тогда ты тут делаешь?       Заместитель командующего помедлил с ответом. Оторвав левую руку от бокала, он достал из-за пазухи пиджака небольшой прямоугольник, похожий на смартфон, коснулся сенсорной поверхности и положил его на стол. На грани слышимости возник тихий писк. Данное устройство своей работой серьезно осложняло возможность прослушивания и записи разговора при помощи технических средств. Рейес сказал: - Ходят слухи... что Европейский союз хочет снизить свою долю в финансировании «Овервотч». Серьезно снизить. - Они что, недовольны нашей работой? - О нет, они ооочень довольны, - Рейес усмехнулся. - «Коготь» выбит с европейского театра, «Нуль-сектор» неактивен: они теперь чувствуют себя в тепле, безопасности, и не считают, что мы им нужны. Знаешь, я сейчас думаю, что не надо было тебе накрывать все их оперативные центры - один-два стоило оставить... пускай бы эти бюргеры потрясли своим жирком и кошельками. - Опасные у тебя шутки, Гэбриэл, - настороженно ответил Жерар. - Если бы шутки... Эти ослы считают, что если они чего-то не видят - значит, этого нет. По официальным линиям контактов они отказываются обсуждать проект будущего бюджета, хотя ранее такого не было. Но зато сегодня здесь должен присутствовать заместитель министра финансов ЕС - уж он-то от меня не отвертится. - Может, слухи - всего лишь слухи? - Когда одинаковую информацию распространяет несколько разрозненных источников... впрочем, мне ли тебя учить анализу. - Можно ли ознакомится с этими... источниками?       Рейес мрачно посмотрел на Жерара, но ничего не сказал. Впрочем, Жерар и так знал, что некоторые свои источники его собеседник не афишировал даже Моррисону. Вместо ответа Гэбриел отключил глушилку и положил ее во внутренний карман, давая понять, что тема закрыта, и продолжил медитативно крутить бокал, периодически бросая тяжелые взгляды по сторонам.       В это время по толпе в помещении прошло некоторое оживление, на смонтированной в уголке зала сцене появилось несколько фигур. Жерар кого-то заметил в этом движении и, бросив взгляд на шефа, произнес: - Prie-moi de pardonner, - после чего встал и, аккуратно обходя столики и людей, пошел к сцене.       Тем временем на сцене конферансье начал свое вступительное слово на французском: - Добрый вечер, мадам и месье. Очень приятно видеть вас всех здесь, на нашем благотворительном вечере, посвященном сбору средств на помощь (тут конферансье едва заметно споткнулся) разумным созданиям, находящимся под гнетом природных стихий или фундаменталистских политических режимов. Здесь, в этом зале, присутствуют много богатых и влиятельных людей, которые очень сильно способствуют уменьшению дискриминации и повышению уровню жизни всех людей на нашей планете, но помните, что наиболее полезный вклад можете внести и вы - зрители нашей эксклюзивной трансляции из театра Парижской Оперы. Более того, ваш вклад будет наиболее решающим - вы всегда можете сделать перевод по реквизитам, отображающимся сейчас на ваших экранах. А если вы по каким-то причинам не можете это сделать, но хотите поддержать наше начинание, вы всегда можете помочь делом: помогите слабому, утешьте печального и главное - боритесь с ненавистью, в себе и вокруг себя.       А теперь я передам слово госпоже Ги... ой, простите. Госпоже Лакруа, прима-балерине Парижской Оперы, конечно же!       Амели поднялась на небольшую сцену, подошла к конферансье, формально-вежливо обозначила поцелуй в щеку и позволила слегка приобнять себя за талию. Затем конферансье вежливо отошел на два шага назад, позволив девушке остаться в центре внимания в одиночестве. Она стояла в темно-синем спадающем платье с блестками. - Да, мадам и месье, боюсь, нашему конферансье пора в отпуск (по рядам прошел небольшой смешок, девушка тоже улыбнулась). Но давайте его простим, этот человек большую часть времени знал меня под другой фамилией, и поверьте, для меня тоже было неожиданностью однажды проснуться и узнать, что я, оказывается, Лакруа! (смех раздался в зале чуть громче). Но надо сказать, вместе с этим открытием в мою жизнь пришел один замечательный человек, перевернувший многие мои представления о жизни, чему я безмерно рада. В нем я нашла свое счастье... но, к сожалению, для многих в этом мире счастье недостижимо по причине отсутствия банальных вещей, необходимых для жизни - воды, еды, электричества и свободы. И мы собрались здесь, чтобы сделать участь подобных людей и омников менее тяжелой. Лично я мало чем могу помочь, все что я умею - это танцевать, но будьте уверены, свое пожертвование я сделала. Сделайте его и вы. Большое спасибо.       Публика, стоявшая возле сцены, негромко зааплодировала. Амели отошла от микрофона и, улыбаясь, сделала несколько формальных хлопков, кивнула конферансье и пошла в сторону спуска со сцены. Жерар начал аккуратно протискиваться сквозь толпу к своей жене, но подойдя к ней ближе, увидел, что ее уже перехватил омник-корреспондент. Чуть сзади, за спиной омника, парил шар - он представлял из себя автономную видеокамеру. - Госпожа Лакруа, пара вопросов для Омник ньюз, не возражаете? - Эм... да, конечно. Простите, вы столь неожиданны. - Это вы меня простите, работа такая. Итак... наших зрителей интересует - чем для человека в общем смысле является балет? - Это очень хороший вопрос... - растерянно начала Амели, однако, через секунду собралась с мыслями. - это очень хороший вопрос и на него трудно ответить кратко. В общем смысле - это одна из попыток человека обуздать и упорядочить хаос внутри себя и вокруг. Как и любое другое искусство, впрочем. - Можете немного развить мысль? - корреспондент не унимался. - Хорошо... понимаете, каждый омник пр... рождается... с известными характеристиками. У человека же все характеристики достаточно произвольны, и могут с течением жизни меняться. Балет - это искусство, в первую очередь, изменения себя. Вы стараетесь стать тем, кого другие люди назовут идеалом - но вы никогда им не станете, конечно же, всегда будет та вершина, которая вам еще не покорилась. Однако, в то же время, это еще и коллективное творчество - ни одно выступление невозможно без сцены, без оркестра, без труппы, которые тоже не дают зазнаваться. Но в конечном итоге зритель - это самое важное в балете. Все делается для него. - Как вы думаете, омники могут заниматься балетом? - Технику отточить легко. В танце главное - душа. Так что думаю, омники смогли бы. Однако, как и любое классическое искусство - балет довольно консервативен, сами знаете, мы стараемся сохранить в этом искусстве тот уклад, который был заведен в нем несколько веков назад. Можно сказать, все мы - музейные экспонаты, претендующие на историческую достоверность, - Амели улыбнулась. - Впрочем, ничто не мешает попробовать создать свою маленькую труппу и посмотреть, что из этого получится. - Понятно, спасибо. Просто в Париже одна арт-группа омников хочет сделать балетную постановку по «Ромео и Джульетте». - Ну что-ж... удачи им, - Амели снова улыбнулась. - Спасибо.       Корреспондент отошел, Амели порыскала взглядом в толпе, нашла Жерара, улыбнулась и аккуратно прошла к нему, обняла и прошептала на ухо: - Надеюсь, я ничего лишнего не сказала? - Ты была обтекаема, как стратосферный истребитель. В любом из возможных смыслов. - Чертова политкорректность. Почему нельзя сказать, что омники именно производятся, что их делают на заводе? Рождаются... госсподи, курам на смех. А про балет в исполнении омников... нет, я даже себе этого представлять не хочу - это вгоняет меня в ужас. - О, да у нас тут маленькая шовинистка! - Станешь тут... - преувеличенно грустно выдохнула Амели и разомкнула объятья. - В любом случае, пойдем, найдем свободный столик. Как ты после всех этих трюков на сцене стоять можешь - загадка, достойная нашего штатного медицинского исследователя. - Тренировки, мой старый друг, сделают даже из военного нормального мужика, который осилит тройное фуэтэ. Помни об этом. - Вот за это я тебя и люблю, - улыбнулся Жерар и перехватил девушку за талию. Затем, пройдя несколько шагов, они наткнулись на группу девушек, смотревших на них с с явным интересом и некоторой опаской. Одеты юные особы были в униформы различных балетных школ Франции, и в руках каждой из них были или цветы или блокнот. - А вот за это я тебя не люблю, - продолжил фразу Жерар, понизив голос на полтона.       Одна из девушек, явно сгорая от страха и неловкости, вышагнула из толпы, подошла к Амели и пролепетала: - Мммадам.... можно... автограф?       Амели снова профессионально улыбнулась: - Конечно. Эти цветы тоже мне? Очень красивые, спасибо большое. - Да... мммадам. - Только, вас слишком много, все эти цветы я не удержу. Передайте их вот этому месье, поверьте, это самый подходящий для этого человек. - Да, да, дамы, несите все цветы мне, я штатный цветоносец госпожи Лакруа. Я учился этому всю жизнь, даже военную академию закончил по этой специальности... - продекламировал в выраженной интонации «как вы все меня достали» Жерар, чем вызвал смешки и улыбки в группке девушек. Те моментально выстроились в очередь. Амели присела на корточки, расписывалась в блокнотах и, глядя снизу вверх в глаза девушек, многие из которых в полный рост были ниже балерины на голову, находила для каждой свою фразу. - Жаннет... от Амели... да, помни, главное разминаться... Анна... от Амели... у тебя отличная фигура для балета, рано или поздно ты затмишь даже меня... Оу, как тебя зовут... Жаклин... ты выглядишь, как принцесса... и тебе спасибо что пришла, я рада была танцевать именно для тебя.       Жерар тем временем собирал с подошедших студенток балетных школ дань творчеству его жены в виде букетов. Через пять минут, когда большинство девушек сдали ему цветы, у него в руках была огромная охапка различных букетов. Амели оторвалась на секунду от импровизированной автограф-сессии и шепнула на ухо Жерару: - Видишь того человека в красной ливрее у входа? Отнеси цветы ему, он знает, что с ними делать.       Жерар оставил жену на растерзание поклонницам и двинулся в указанном направлении. Избавившись от почетного груза, он вернулся к жене и обнаружил, что толпа поклонниц уже рассеялась, а Амели беседует с какой-то девушкой, явно не относящейся к балетной школе - та не была одета в униформу балетного учебного заведения. Девушка явно была на грани того, чтобы расплакаться. Подойдя, он услышал обрывок разговора: -...слушай, в этом нет ничего страшного. Просто балет - это правда искусство не для всех. У кого-то получается, у кого-то нет. У тебя не получилось - но это не значит, что ты плохая. Вот посмотри вон на ту даму. Ей шестьдесят, танцевать она не умеет совершенно, но ты думаешь, ее это волнует? А знаешь, почему ее это не волнует? Потому что она - глава французского филиала одной индийской корпорации, она ворочает такими деньгами, на которые за раз можно купить хоть десять парижских опер. Знаешь что? Обещай мне одну вещь. Ты попробуешь найти себя в другом деле. Я знаю, это трудно. Но мы же балерины, трудности - это вся наша жизнь, и раз уж ты не можешь танцевать на сцене - танцуй по жизни, хорошо? Обещаешь?       Девушка кивнула. Казалось, произнеси она хоть одно слово - и разрыдается. Амели обняла ее. - Вот и славно, подруга. Я уверена, ты справишься. У тебя есть ты - это уже много. Удачи тебе. - Спасибо, мадам... спасибо, спасибо, - слезы таки пробились у поклонницы. - Эй, постой, постой, это не дело, у тебя хоть платок есть? Вот, держи мой, - Амели протянула свой платок с выгравированными инициалами. - Это подарок, забери себе. Если вдруг станет совсем плохо - посмотри на него и вспомни, кто тебе его подарил и что эта тетка тебе говорила.       Девушка издала полувсхлип-полусмешок. - Все. Теперь умойся и иди домой. Все у тебя будет хорошо. - Спасибо, мадам... Вы... даже лучше, чем я вас себе представляла. Спасибо...       Девушка попятилась, развернулась и растворилась в толпе . Амели вздохнула.       Жерар подошел к ней: - Ну... и что это было? - Да, так... еще одну неудачницу вышибли из балетной школы. Подошла ко мне, попросила автограф и сказала, что сегодня она последний раз на балет пришла. Тут и идиоту станет ясно, что к чему. - Я , конечно, неотесанная военщина, но я вижу, когда ты играешь на публику, а когда честно говоришь что думаешь. И сейчас ты не играла в «прима-балерину всея Франции», - сказал он ей, когда они продолжили свой путь до столиков. - Знаешь... балет - это довольно жестокое занятие. Ты приходишь в танцевальный класс в десять лет - и последующие года живешь этим. Дышишь этим. Через боль, через оскорбления... знаешь, что мне говорил мой первый балетмейстер? Что с моей свиной задницей мне только тверк по кабакам танцевать. - Ну... - начал было Жерар, но Амели его перебила. - Да, у меня довольно нетиповая фигура для классического танца, может быть, мне за нее доставалось больше, чем многим. Но у меня был отец... у меня был Арман, с ними всегда можно было поговорить и отвести душу, и я в какой-то момент сама захотела из принципа все это пройти и выдержать. Но кого-то в танцевальную школу-интернат притащили родители с их амбициями, и если в школе что-то шло не так - то эти девочки даже пожаловаться своим родственникам не могли. А теперь представь - ты живешь в школе интернате, все чем ты занимаешься - это балет, все о чем ты мечтаешь - это балет, ты готов терпеть все ради этого: оскорбления, тренировки до обмороков, голод ради фигуры, иногда преподаватели не стеснялись дать пару пощечин. Но не все доходят до сцены. Две трети исключают за профнепригодность. И для девочки-подростка это все равно что выбить табуретку из под виселицы. Вначале тебя убеждают в абсолютной важности чего-то, ты им веришь, а потом это забирают. Это как.... ты мне рассказывал... стокгольмский синдром какой-то. Амели замолчала. Жерар не проронил ни слова. - Знаешь... у меня была подруга, когда ее исключили, она попыталась наложить на себя руки. Безуспешно, к счастью. Но я всегда до чертиков боялась исключения и... я правда не знаю, что бы я тогда сделала. Так что подарить платок и сказать что-то искреннее и ободряющее кому-то, кто в этом нуждается - это меньшее, что я могу сделать. - Может, ей стоит обратится в службу психологической помощи? - Это первое, что я ей посоветовала. Извини... просто это правда очень меня задевает. - Иногда мне ваши методы напоминают мне мой первый курс в военной академии, - провел аналогию Жерар. - Да... наверно. Вас там наверняка учат драться, а нас - терпеть. - Уже не учат. Сам я занимался саватом, но в стандартную подготовку пехотных солдат и офицеров рукопашный бой не входит. - Хм, странно, я думала, это обязательно - раз военный, то должен уметь защитить себя голыми руками, - усомнилась Амели. - Знаешь, в современной войне, если ты остался с голыми руками - ты проиграл. Солдат без винтовки - не солдат. Поэтому программы изменили. Драться учат полицейских - это им в профессиональные обязанности вменяется задерживать преступников без стрельбы... но и у них есть станеры.       Жерар заметил продвигающегося в толпе мимо них Рейеса. - Кстати, хочу тебя кое-кому представить... Рейес! - крикнул Жерар.       Заместитель командующего повернул голову, потом изменил направление движения и подошел к паре. -Амели, знакомься, это Гэбриель Рейес, мой шеф.This is prima ballerina of the Paris Opera, and my wife, Amelie.       Амели не очень хорошо говорила по-английски, поэтому просто подала руку для вежливого рукопожатия и сказала с явно выраженным французским акцентом: - Glad to meet you.       Рейес буквально пронзил ее взглядом и аккуратно пожал руку. - Excellent physical shape, miss. Sorry, but i need to go.       Гэбриель вежливо кивнул головой, отпустил руку, сделал полшага назад, повернулся и продолжил свой путь. Куда и зачем он шел - осталось загадкой. Амели опомнилась: - Этот человек меня пугает. И что он сказал? - Ты в отличной форме. Поверь, для него это комплимент выше среднего, учитывая то, как он ненавидит классическое искусство. И да, он многих пугает.       А потом они нашли таки свободный столик и разговаривали о всем подряд, слушали выступающих со сцены меценатов, перекидывались дежурными словами с людьми, подошедшими с дежурными приветствиями, Амели подписывала блокноты подходящих периодически поклонников. Жерар иногда перед незнающими притворялся ее импрессарио, требовал каких-то диких условий за совместное фото, потом обращая все это в шутку. А потом Амели сказала: - Мне тут скучно что-то. Все эти политики и бизнесмены одинаковые. Делать мне тут, в общем, больше нечего - свою партию я закончила. - Хм... мы можем сбежать. - Сбежать? Как? Но... - Спокойно. Составлять планы - это моя профессия. - сказал Жерар и заговорщески подмигнул.

***

      На перекрестке недалеко от Парижской оперы в левом ряду на гравискутере стоял Фабрис, опершись ногами на землю и через смартфон переписывался с подружкой. Он был доставщиком еды, и сейчас его смена закончилась. Как ни странно ожидать, но даже в век всеобщей автоматизации и транспортных дронов эта профессия не отмерла - просто люди стали платить за то, чтобы им приносил еду и товары именно живой человек. - Молодой человек...       Фабрис поднял взгляд. На него смотрел немолодой мужчина с элегантными усиками. Поодаль стояла шикарная женщина в вечернем платье, накинувшая на плечи меховое манто. - Молодой человек, я покупаю у вас этот скутер, если вы снимите багажник. - Эм... простите, месье, он не продается, - сказал Фабрис, всеми силами стараясь не переводить взгляд с собеседника на его спутницу.       Мужчина показал экран смартфона. На нем отображалась форма денежного перевода с цифрой. На эту сумму можно купить недорогой гравимобиль. - Вы серьезно, месье? - Абсолютно. Снимите багажник, отдайте мне скутер и деньги ваши.       Фабрис удивленно посмотрел на собеседника, затем парой щелчков по экрану перешел в платежное меню и приблизил его к смартфону собеседника. Раздался звук оповещения о переводе платежа. Фабрис посмотрел на экран - теперь сумма была на его счету.       Юноша соскочил со скутера, в пару движений отщелкнул багажник. - Эм... теперь он ваш, месье. - Благодарю. Амели, садись, - сказал новоиспеченный обладатель скутера, и сел на место водителя.       Его спутница отозвалась с сомнением: - Жерар, иногда мне кажется, что ты сходишь с ума... - но села на заднее сиденье, над которым десять секунд назад был смонтирован багажник - А разве это плохо? - сказал мужчина, усмехнулся выкрутил ручку мощности и рванул с места настолько, насколько позволял двигатель недорогого скутера.       Фабрис посмотрел им вслед. Затем перевел взгляд на свой смартфон - на незакрытом финансовом приложении до сих пор отображалась сумма перевода. Молодой человек вернул обратно окно мессенджера и отбил собеседнику: «прикинь» «тут ща какой то старпер» «мой скутер» «КУПИЛ» «за цену десяти таких же»

***

      Скутер несся по ночному Парижу. Амели одной рукой обняла Жерара за талию, а второй придерживала манто, так и норовившее улететь. - Госсподи, ты что делаешь, сумасшедший! У нас даже касок нет - первый же полицейский патруль просто выпотрошит наши кошельки! - Ты забыла, кто твой водитель! - кричал в ответ Жерар. - Я знаю, как работает полиция этого города и будь уверена - сейчас на пару миль вокруг их нет. Свобода! - Сколько тебе лет, пятнадцать?! СТОЙ, СТОЙ, там же встречная полоса!       Скутер ехал впритирку с разделительной разметкой. - Не пугай меня так! - Ты правда милая, когда боишься. Окей, не буду.       Пола ее платья трепыхалась по ветру, иногда касаясь земли. Вокруг мелькали огни ночного города. Часом позже, когда они вдоволь накатались по улицам в свете фонарей, они стояли в какой то подворотне и целовались. Нижнаяя часть платья Амели была забрызгана грязью. Жерар прижал ее к стене и гладил по бедру. Девушка, оторвавшись от поцелуя, выдохнула: - Госсподи, как только я думаю: «Ну вот, я поняла этого безумного старика» - ты отчебучиваешь еще какую нибудь безумную штуку. Ну кто тебя просил проскакивать перекресток на красный? - Но ведь тебе понравилось? - Ну... - всплеск адреналина резко обострил ее чувства. Это было неправильно, но... жизнь ощущалась заметно ярче. Не дожидаясь ответа, Жерар поцеловал ее в шею. - Ты мой старый сумасшедший. Не делай так больше, пожалуйста. Смерть вдвоем - это очень романтично, но это не то, как бы я хотела выразить свою любовь к тебе. - А как бы ты хотела это сделать? - с намеком произнес Жерар. - Так-так-так, - донеслось из глубины переулка. - Нас посетили гости, а, Жак? - Угу, - донесся с той же стороны ответ металлизированным голосом.       Жерар повернул голову и отпустил бедро Амели.       Две фигуры. Один - худощавый парень среднего роста в старомодных брюках на подтяжках, рубашке и тяжелых ботинках со стальными подносками. Второй - омник, грузовая модель, широкие плечи, одет в какое-то подобие рабочей робы. У обоих на головах были старомодные шляпы-котелки, вошедшие в моду у маргинальной молодежи окраин француской столицы. - И мы наверняка должны обеспечить радушнейший прием нашим гостям, так ведь, а, Жак? - Угу, - снова прогудел металлизированный голос. - Но ведь гости всенепременнейше должны проявить радушие и к нашим с тобой персонам, как к гостеприимным хозяевам данного переулка? Должны же, а, Жак? - Угу. - Следовательно, просьба пожертвовать небольшую сумму в дело поднятия благосостояния коренных обитателей данного района не будет сколь нибудь несправедливой. - Угу. - Так вот что я сделаю. Я скажу: «Мадам и месье, передайте в наше пользование ваши смартфоны, украшения и иные ценные предметы». - Эи, мальчик, наши вещи останутся при нас, - ответил Жерар. - Тебе я могу сделать перевод. - Ха. Хахаха. Ты слышал, Жак? Нет, ты слышал, Жак? Он сделает перевод. По моему, этот месье чрезмерно сомневается в наших интеллектуальных способностях. Этот месье наверняка знает, как отыскать получателя платежа. Но, боюсь, мы вынуждены разочаровать месье - мы принимаем пожертвования только в виде материальных ценностей. Никаких виртуальных валют. Лучше в золоте. Золото - это надежно. Вон, у мадам я наблюдаю прелестнейшее колье на шее.       Амели отстраненно и с интересом следила за развитием событий, но тут она почуствовала свою вовлеченность. И испугалась. - Мальчик, давай не будем расстраивать друг друга. Мы сейчас покинем переулок и не будем нарушать ваш покой. - Ха, Жак, ты слышал? - Угу. - А это значит что? - Это значит, что материальные ценности должны быть изьяты силой - неожиданно четко проговорил омник и двинулся на Жерара с Амели.       Но все-таки он не был боевой моделью, и знающий человек мог достаточно легко вывести даже грузовую модификацию из строя. Пока он вытягивал руку для захвата, Жерар успел оттолкнуть Амели в сторону, поднырнуть под руку, выскочить с левой стороны и что есть силы ударить его связкой ключей туда, где у человека находилось бы основание черепа, а у омника - слабо защищенный блок сопряжения, разрушив который, можно вывести из строя нервную систему машины. - Оххх... - донеслось от замершего, как статуя, врага. Шляпа-котелок почему-то осталась на голове. Омник начал заваливаться вперед. Жерар посмотрел на то место, где должен находится его говорливый сотоварищ, но никого не увидел. Зато обернувшись, застал занятную картину. Второй спутник лежал на земле, Амели стояла над грабителем выкручивала ему руку, уперев в щеку каблук. - Дорогая! Ты меня удивляешь! - отметил Жерар. - Ай! - провопил с земли неудачливый грабитель. С этого шляпа-котелок скатилась и осталась лежать возле, на земле. - Мадам, прошу, я не хотел ничего плохого, всего лишь поправить свое материальное положение. Жак?! Что вы сделали с Жаком, проклятые фашисты! - Твоему Жаку нужно заменить контроллер сопряжения движения. В остальном с ним все в порядке, - пробормотал Жерар подошел и присел напротив лежащего грабителя. - Знаешь, тебя ведь можно засадить надолго за нападение на офицера полиции, - сказал аналитик Овервотч и махнул перед ним удостоверением. Грабитель, однако, не успел понять, что это далеко не полицейское удостоверение. - Мы можем препроводить тебя в камеру лет на двадцать вперед. - Госсподи, - парня как будто ушатом воды окатили, - не надо, прошу вас. Я никого убивать не хотел. И Жак... госсподи, Жак, он просто отбирал вещи, мы никому повреждений не наносили. Не надо, прошу вас! Я НЕ ХОЧУ В ТЮРЬМУ! - Но есть другой выход. Ты становишься информатором. - Стукачем? Ни за что! - Двадцать лет... Грабитель помолчал. - ... хорошо... - Ну вот и ладно. Отпусти его. Амели отпустила руку и убрала каблук от щеки. - Давай свой телефон, - обратился к грабителю Жерар.

      Сорока минутами позже они сидели с Амели в другом конце Парижа в пустом ночном бистро и пили дешевое вино. Амели обняла Жерара и положила голову ему на плечо, закрыв глаза. Ее немного трясло - после адреналина нападения на нее накатил отходняк. Красивейшее в прошлом вечернее платье уже было близко к тому, чтобы превратиться в лохмотья. Меховое манто она где-то потеряла. Не открывая глаз, она спросила: - Слушай... ты и правда завербовал его информатором? - Ага. Но вообще, это я напугать его хотел. Чтобы он сразу за дружками из банды своей не сбегал. А ты меня удивила... как ты его на землю уложила-то? - Я же танцор. Я знаю с десяток способов уронить партнера по танцу... ну и ты ведь мне показывал про выкручвание рук. А паренек совсем слабенький оказался. - Знаешь, иногда мне кажется, что ты бы понравилась Рейесу и он бы взял тебя на оперативную работу. - Фу. Его взгляд слишком похож на взгляд моего балетмейстера, - открыв глаза, пробубнила Амели. - Я все равно горжусь тобой. Амели улыбнулась. Затем сказала: - Знаешь... это мой последний спектакль в сезоне. Арман мне уже заказал билеты и отель, хочу отдохнуть недельку. Я знаю, ты занят, но когда освободишься - приезжай ко мне? - И куда же ты собралась? - На Корсику. Жерар чуть не поперхнулся вином. Была пара неприятных инцидентов в прошлом, связанных с этим островом, но сейчас на нем все должно быть в порядке. Должно быть... - Тебе не нравится? - осведомилась Амели. - Да как сказать... не люблю острова. Вокруг слишком много моря. - Трусишка, - констатировала девушка. И поцеловала мужа в щеку. В бистро для двух посетителей тихо играл Чарлз Тренет - la mer.