Юная Спасительница

Костлявыми пальцами придерживаю банку пива. Сдавливаю слезы, посербывая алкоголь на ночь. Свободной рукой обхватываю свое запястье, подхожу к развешенным шторам. За годы у меня развилось некое подобие никтофобии, из-за которой в сумерки я всегда начеку, ожидая, как из ниоткуда полезут мертвецы. И сейчас я тоже вздрагиваю от еле уловимого шороха. — Малая, — Диксон заступает на пост охранника спокойствия, стараясь «заразить» своей смиренностью. Я даже не заметила скрипа дверных засовов и грядущего силуэта. Проявлять явную заботу Дэрилу неловко — это я уже вразумела, — вот и уставляется на меня, как на зеркальное отражение, бесшумно рассматривая. — Не знал, спишь ли ты, но был уверен, что на голодный желудок не ляжешь, — ставит на кухонный стол миску с едой. А я даже не озираюсь, утомленно потягивая пойло. Дохожу до дна и комкаю жестянку. Аккомпанирующие этому неприятные звуки заставляют Дэрила поежиться. — Это твоя порция, — спокойно отрезаю и смотрю в окно. С чего бы мне чувствовать себя так неловко: нежность со стороны Дэрила или минутная слабость — один хер знает. — Твои кости трещат, и этот звук говорит мне, что тебе эта порция нужнее. Наконец удосуживаюсь посмотреть на сюрприз от Дэрила. Заглядываю в миску. Тем временем Диксон устало рухает в кресло. Кажется, я даже немного вспотела. — Его нет… – Оконфуженный Дэрил засматривается издалека на скромный ужин и ищет предмет моего недовольства. О чем это ты — слышу его бормотание. — Подвоха. Его нет. Серьезно, Дэрил, почему ты вдруг стал таким заботливым? Пожимает плечами, словно сам задается этим вопросом. — Без понятия. Может, я настолько бестолковый, что трачу время понапрасну. А может, мне просто жаль тебя и твою семейку. И все-таки, в чем проблема? — голос Дэрила всегда чуть сдавлен, как у того, кто держит все внутри; но сейчас он выдает полную озадаченность Дэрила. Его обмякшее в кресле тело говорит о том, что он устал как собака, но при виде капающих в еду моих слез напрягается. Поджимаю губы и безмолвно поддаюсь к окну, сглатываю, и только тогда Дэрил прекращает томить себя предположениями. А я устремляю взгляд на место, где сегодня застала Карла и Энид вместе. Слезы становятся напористее, и Дэрил кукожится при виде рыдающей меня. Не знаю, чем обусловлена такая реакция со стороны Диксона, но знаю касательно моей. Еще не так давно мне казалось, что у нас с Граймсом особенная связь, а теперь откуда ни возьмись берется его девушка, о которой он не заикнулся. Взял ее за руку, повел куда-то и забыл обо мне… — Ревнуешь? Дэрил и я стоим очень близко. Сокращенная дистанция между нами позволяет услышать недовольное урчание его желудка. Холодок по спине. Рука Дэрила ложится мне на плечо, насильно придвигает к себе, и я не выдерживаю. Вжимаюсь в его грудную клетку. Крепко, не желая отпускать. — Я уже не знаю, что происходит… Ощущение, что мне лгали, хоть это и не так. Наши клички, валяния дурака, ролики!.. А он даже не рассказал о своей девушке. — Поэтому ты расстроена? — Нет, — отчеканиваю кратко и без раздумий. — Эти две недели были насыщенными. Даже очень. Встреча с папой, побег, каннибалы, снова побег, война с папой, еще один побег… Я устала бежать. Я отвыкла от ежедневного колорита; отвыкла думать не только о себе, но и других, близких мне людях. Это все усложняет. Дэрил молчит. Легким движением вдоль щек вытирает слезы и смотрит в окно. А я и глаза поднять боюсь, чтобы вновь не видеть того места и не вспоминать той картины… — Я не умею красиво говорить, но все нормализуется. Обещаю. — Угу, нормализуется… — сама в это не веря, спешу откачнуться от Дэрила. — Все же, почему ты возишься со мной? — Сказал же, не знаю, — холодно отвечает он. Не произнеся ни слова больше, сажусь на быльце кресла. Дэрил не выдерживает молчанки и произносит: — Ты сейчас заснешь. — Не отрицаю, — вяло отвечаю и лениво вскидываю плечами. Раздается некий хруст, и я облегченно вздыхаю. — Суставы болят, башка чувствует себя еще хуже… Диксон бесцеремонно падает в само кресло и аккуратно, словно побаиваясь, кладет руку мне на плечо. Притягивает к себе, заставляя положить голову на него, и я не могу отказать себе в удовольствии. — Дэрил, мать его, Диксон проявляет заботу, поэтому погода и испортилась. Крепче вцепившись в рукав кожаной куртки, глядит куда-то вниз на пол, будто избегает моих глаз. Чувствую укор совести за сказанное: раскошелиться на заботу для Дэрила — редкое явление, а я его еще смущаю. Прикусываю язык, чтобы не усугубить ситуацию. С улицы доносится раскат грома. Снова оглядевшись на окно, обозначаю бегущие наперегонки капли дождя. Редкая погода для июня или июля — давно не заглядывала в календарь, — в другой день я была бы не рада капризам погоды, но не сейчас. — Идем завтра в лес… — как-то мечтательно резонирую, чем застаю Диксона врасплох. — Зачем? — Ну как зачем, поохотиться, насладиться дикой природой, пострелять из арбалета, — поднимаю на него глаза и улыбаюсь. — Ты обещал. Внезапная вспышка молнии заставляет подскочить нас обоих. Нервно посмеиваюсь, и Дэрилу передается мой позитивный настрой. — Может, после плотного завтрака. Прикрываю глаза. Реальность будто отдаляется. И я засыпаю.

***

— Дэрил, проснись, — наклоняюсь к его лицу с улыбкой до ушей. — Дэрил… Кряхтит и медленно, неуверенно распахивает глаза. — Какого хрена. — Ты обещал научить меня стрелять после плотного завтрака. Не хочу хвастаться, но кое-какие базовые умения у меня есть. Разносящийся по гостиной запах омлета со свежими овощами заставляет Дэрила сощуриться. — Ты серьезно? Бодро киваю и подпрыгиваю на месте. — А теперь живо на кухню. Диксон подводится и следует туда с таким лицом, будто без подвоха не обойтись. Наверняка ждет, что я напортачила. Впрочем, не виню его в этом. — Ты точно приготовила завтрак? Это случаем не запах горящих занавесок или расплавившейся посуды? Искренне рассмеявшись, беру Диксона за руку и веду к тарелке с выложенной кормежкой. — Поверить не могу, что после тебя кухня осталась цела, — по-доброму улыбается мне, усаживается. Я еще не закончила мытье посуды после готовки, поэтому первым делом бреду к мойке и принимаюсь чистить сковороду от не успевшего остыть подсолнечного масла. Дэрил, не скрывая чавкающих звуков, засовывает в рот очередной кусок жареного яйца и запивает его горячим кофе. — Диксон, тебя манерам не учили? — тихо посмеиваюсь, видя, как Дэрил ненароком роняет по всему столу мелкие остатки своего завтрака. — Прекрати болтать, малая, и три эту чертову сковородку усерднее, — не отрываясь от еды, проговаривает он. А если точнее, то это едва ли говором назвать можно, скорее — невнятное чавканье. — Но свое слово сдержу. Как разберешься с посудой, поведу тебя в лес.

***

Глаз оказывается дальше глазного расстояния, в поле зрения получается круговое затемнение. На краях окуляра пляшут лунообразные тени. Дэрил дотрагивается до моего затылка, надавливает на него, и теперь затемнение равномерны. — Теперь поставь ноги на ширине плеч, наклонить к носкам… Нет! Лоуренс, мать твою за ногу, совсем немного прогни спину, а не стань дугой! Так ты компенсируешь вес. Слушать наставления Диксона уже нет сил, но я серьезно намерена научиться хоть чему-то. Даже несмотря на недовольное ворчание учителя. — Ты так ничему не научишься, — бубнит Дэрил, когда я в очередной раз совершаю ошибку: снова спина недостаточно изогнута. Приклад касается правого плечевого сустава, голова прямо, без наклона. — Черт, Лоуренс, для лучшего равновесия, наклони гребанную спину назад! Теперь чуть вправо… Нет, не так! — Да господи, я только учусь и не претендую на звание мастера! — на одном дыхании выкрикиваю, не спуская прицела с помеченной на дереве точки. Продолжаю я куда более тихим и спокойным тоном: — Не говори под руку, а то промахнусь. Направляю усилия на спусковой крючок. Нажатие. — Серьезно?! — Промах, Лоуренс, — констатирует Дэрил, усмехаясь моей неудаче. — Неплавное нажатие, дерганье и неустойчивость, вызванная излишним напряжением мышц. А если бы ты слушала и изогнула правильно спину… — Заткнись, Дэрил. Я сделаю это. Может, не с первого, не со второго, но с третьего раза смогу. — Может, передохнем, а потом уже продолжим? Держи, — усаживается на землю; из-под рваной жилетки виднеется некое подобие набедренной сумки, из которой вынимает две пивные жестянки. — И как же мы будем стрелять в пьяном виде? — А ты не думай об этом и садись рядом. — Мне уже по вкусу наше занятие. Дэрил одаривает меня суровым взглядом, в котором читается подобие заботы. Если это сказывается на мне усталось, то ничего удивительного нет; потому что в обратном случае, погода взаправду обещает испортиться. Он угрюмо, как если бы выдавливая из себя слова раскаяния, рассусоливает: — Помнишь, я не мог понять, почему Ниган тебе так важен? Я просто не мог взглянуть на ситуацию под другим углом, — потягивает алкоголь; наверное, так успокаивается, а заодно тянет время, чтобы тщательно обдумать слова. — Сам же когда-то рисковал ради брата-мудня, готов был на все ради пьянчуги-отца… Блять, да пошли эти все откровения. Я в них не силен. Его реакция на разговоры о своих же чувствах тешит, но мне хватает ума отнестись к его пробам с пониманием. И максимальной серьезностью. — Нет, Дэрил, ты был прав. Я должна научиться отпускать. — Это не всегда выходит. Особенно с теми, кого нельзя заменить. — Незаменимых нет. Некоторых легче, а некоторых тяжелее забыть — это лишь вопрос времени, но каждый из нас заменим. Кивает, как бы соглашаясь. — Сама не знаю, почему хочу верить в гуманность старика. Хотя, у меня есть предположение… Мой отец хоть и мудак, но мудаков круче него я пока не встречала. Может, поэтому? — Не обязательно же мудаков… — Крутыми бывают только мудаки. И я. — Машинально закатывает глаза, и я не упускаю возможности разрядить обстановку. — Я всегда знала, что поразительна, но чтобы раздражительна… Хотя в моем случае это синонимы. Именно поэтому я дорога тебе, Диксон. Просто признайся. На удивление Дэрил не боится заглянуть мне в глаза и даже улыбнуться. Боги, неужели он умеет? — Не отрицаю. Ладно, возвращаемся? Завтра на трезвую голову потренируемся. — Я хотела бы побыть здесь еще. Ты иди. Мне просто нужно немного уединения. Перекидывает арбалет через плечо и отпивает пиво. Его взгляд ожесточается; я уже начинаю подумывать, что Дэрил будет меня журить, но нет. — Не засиживайся.