Conquer the Fate

Ну и как долго это будет продолжаться? Сколько ещё раз за сегодняшний день я буду очухиваться, как после конца света? К головной боли уже начинаешь привыкать, её тонкие иголочки, пронизывающие изнутри, больше не беспокоят. Но вот перед глазами снова всё плывёт, система не обнаруживает связи с телом, и это жутко-жутко бесит! Кажется, меня сейчас вырвет… — Эй, ты это чего? — слышу чей-то голос и прекрасно понимаю, чей, но даже не могу уловить, откуда он исходит. В голове каша из оборванных мыслей, размытых образов и отвратительных скрипяще-визжащих звуков. Тяжело даже думать, не то чтобы сосредоточиться на голосе. Так меня всё-таки вырвало или нет? Не могу понять. Ужасно хочется спать... Хотя уснуть всё равно вряд ли получится, даже если сильно захотеть. Но не лежать же пнём весь день (ночь? Сложно опираться на понятия времени в таком месте), если я вообще лежу. Надо хотя бы восстановить в голове последние события, чтобы немного прояснить картину происходящего, авось и пойму, что со мной такое творится. Всё равно на данный момент от меня больше никакой пользы. Итак, я снова попала в зазеркалье, случайно не так взглянув на какую-то старую фотографию Хлои... Кажется, её селфи с Рэйчел. Ох, а размышлять, оказывается, не так-то и просто. Я будто купаюсь в киселе, пытаясь увидеть дно чана, когда даже двинуться толком не могу. И этот кисель, к тому же, залился мне в уши, заполнил всю черепную коробку, не давая извилинам пошевелиться. Непередаваемые ощущения, врагу не пожелаешь. Так, соберись, Макс, рано сдаваться, тебе ещё выбираться из этой чёртовой иллюзии. А хочу ли я отсюда уходить? Здесь на меня никто наконец не обращает внимание, здесь я никому ничего не должна, не нужно ни есть, ни спать, ни прятаться, ни играть чужие роли, можно просто быть собой. В конце концов, тут Хлоя... Хлоя! Она же, как и я, оказалась здесь. Она где-то рядом! — Хлоя... — я едва ли услышала собственный голос, еле пробивающийся через кисель в ушах, но могла поклясться, что точно произнесла её имя. Сухо, приглушённо, но произнесла. Она здесь, она поможет, что бы со мной не произошло. Вместе мы справимся, как раньше. Мы были в каком-то помещении, когда... Ах, как больно... Я так больше не могу. Боль усилилась, игнорировать её огненную хватку не было больше сил, я и так уже вся покрылась ожогами. Уверена, если бы могла, уже кричала бы в агонии, моля небеса отпустить меня, прекратить эти несправедливые страдания. За что мне всё это, разве я заслужила подобное? Хм, может быть, и заслужила. — Нет, ты от меня так просто не сбежишь, — слова буквально прорезались сквозь мои барабанные перепонки, лишь причиняя новую боль, отвлекающую от предыдущей. Голос говорившего, который на этот раз определить почему-то не удалось, раздваивался, накладывался сам на себя, казался каким-то неправильным, нечеловеческим и оттого очень жутким. — Не то время, не то место. Подъём, Колфилд! Мне уже казалось, что совсем скоро увижу свет в конце тоннеля, как вдруг резко почувствовала небывалое облегчение по всему телу. Да что там говорить, то, что я осязаю само тело — это уже хороший знак. Могу шевелить руками, сжимать кулаки, моргать и ловить воздух губами — я даже и не думала, насколько счастливым может быть человек в такие моменты. К тому же и мысли прояснились, я наконец вспомнила, что произошло перед тем, как меня окунуло в это вязкое состояние. Амбар. Концерт. Трясущаяся толпа фанатов. Мы с Хлоей наблюдали за ними с высоты и что-то обсуждали, как вдруг ни с того ни с сего всё вокруг начало трястись и разваливаться, а в воздухе запахло гарью. А потом... Что же было потом? Кажется, я отключилась, а очнулась уже здесь. Кстати, а здесь — это где? — Аааа, — меня пробкой выбило из ментальной ловушки, в которой я только что находилась, отчего с криком резко задрала голову и поднялась на локтях из лежачего положения. Первые несколько секунд оценивающе осмотрела окружение, после чего с ужасом опустилась обратно на спину и закрыла глаза руками. — Вот же ж... Я еду на поезде. Не внутри, а именно на нём. Прямо на крыше, блядь! — Что, испугалась? — услышала я насмешку подруги где-то неподалёку. Но отвечать сразу не стала, вместо это тяжело вздохнув и неспешно убрав ладони от лица. — Где мы, чёрт возьми? — даже не знаю, кому задала этот вопрос: Хлое, которая наверняка знает не больше моего, или кому-то другому, кто, скорее всего, сейчас следит за нами сверху и с трудом сдерживает смех. Сволочь! Ну чего ты до меня-то докопался? Мало что ли людей, ещё не испытавших психическое расстройство? — На поезде, — Хлоя ответила не сразу, а только после того, как я аккуратно, стараясь не делать резких движений, вновь оторвалась от ребристой поверхности крыши поезда. — Ещё вопросы? Ну вообще-то, есть один. Какого хуя?! Его я, собственно, и озвучила. Меня на полном серьёзе начинает пугать то, с какой скоростью развиваются события, я буквально не успеваю за новой беговой дорожкой, на которую имела глупость наступить. Итак, давайте размышлять. Только что мы были в каком-то незнакомом мне амбаре, а теперь на крыше какого-то незнакомого мне поезда мчимся не пойми куда не пойми зачем. И по пути сюда я чуть не отошла в мир иной, практически забыв, как дышать. Классно, правда? А вытащила меня, судя по всему, Хлоя, которая сейчас делает вид, будто ничего страшного не произошло. Правда, уверенности в этом у меня нет никакой, как и во всём, блядь, остальном. Какие из этого всего можно сделать выводы? Никакие. Так что давайте больше не будем размышлять. Почувствовав какой-то неприятный запах, я потрогала верхнюю губу. Кровь. Чёрт, похоже, опять начинается. Напомнить, чем это всё закончилось? Тот кошмар, ставший одним из первых, в котором я бродила по школе в поисках хоть какого-то ответа на свои вопросы, пока вокруг творился какой-то нелепый хаос, никогда не сотрётся из моей памяти. Всё-таки я не лишилась своих способностей, и, похоже, они только усиливаются. Настолько, что окончательно вышли из-под контроля. И мне это совсем не нравится. — Мой любимый вопрос, — ухмыльнулась Прайс, покачивая носком своего кожаного ботинка. Она сидела напротив меня, подложив руки под копчик, и смотрела куда-то вдаль, на уплывающие от нас лесные деревья, плотными стенами окружающие железную дорогу. Чистое голубое небо над головой без намёка на облачко приятно слепило выкатившимся на свою гладь ярким жёлтым кругом, а бьющий в лицо чистый весенний воздух кружил голову так, что сосредоточиться на чём-то одном было практически невозможно. Красиво, что не говори, даже с учётом происходящих в последние часы непотребств, настроение всё равно не падает ниже определённой планки, что уже хорошо. Пока что можно не сходить с ума. — Только ответить на него я не могу. Это ты у нас магией владеешь, Максимус, вот и разбирай сама свои колдунства. — Ну как всегда... — я не смогла сдержать улыбку, вытерев кровь рукавом кофты и подбирая под себя ноги. — Как в школу ночью пробираться, так "вставай и побежали, Макс", а как временной континуум разрывать, то сама разбирайся. Ты хоть знаешь, в каком времени мы сейчас? Из-за свистящих потоков воздуха и шума несущегося на всех парах стального монстра под ногами приходилось буквально выкрикивать свои слова и максимально напрягать слух, чтобы не пропустить обратные. Поэтому, когда вместо ответа Хлоя указала пальцем в крышу поезда, я сразу и не поняла, что она имеет в виду и, ещё раз внимательно изучив обстановку, непонимающе уставилась на неё. — Вниз посмотри, дурашка, — подсказала по всей видимости уставшая от этих глупых игр в гляделки Прайс, после чего вновь откинулась на спину и закрыла глаза. Ну ладно, на этот раз она хотя бы более раскованна, чем раньше. Привыкла? Мне бы её выдержку. Аккуратно балансируя на, как мне казалось, крайне непрочных листах крыши вагона, я под усмешки подруги опустилась на колени и опустила взгляд вниз, туда, где с высокой скоростью проносились галька и редкие кусочки травы. Узнать торчащие из открытого вагона ноги не составило труда. Наши старые знакомые, Хлоя и Рэйчел, на этот раз выглядящая куда более привычно (насколько я вообще могу судить о её внешности), сидели на самом краю, уперевшись руками в днище, и о чём-то непринуждённо болтали. Ввиду бьющего по ушам шума трясущейся консервной банки, несущей нас в неизвестность, расслышать хоть что-то из их разговора было абсолютно нереально, так что я быстро бросила эти попытки. Всё равно всё можно узнать из не менее достоверного источника, а висеть в таком положении, подвергая себя риску навернуться с крыши прямо под колёса поезда, не сулило ничего хорошего. — Ну, рассказывай, — я вернулась на изначальную позицию, присев в позе лотоса на разгорячённый от летнего солнца металл, и вытерла пот со лба. Да уж, место вы, госпожа удача, выбрали не самое удачное, здесь бы барбекю готовить, а не вести заумные беседы среди бела дня. — Куда едем, кого бить будем? — Ты как-то уж слишком спокойно ко всему этому относишься, — заметила Прайс. Пфф, кто бы говорил. Ты тут вообще роль призрака будущего рождества играешь, только куда менее рассудительного. И при этом ещё ни разу не задалась вопросом, какого хрена здесь делаешь, как я тебя с того света вытащила, и так далее. А я, между прочим, действительно на грани срыва, просто моя психика, аки гладкий бетон, уже успевший застыть и принять на себя парочку первых ударов, пока ещё неплохо держится, хоть и изрядно шатается. А если откровенно, то даже не знаю, сколько ещё невзгод смогу выдержать, но, по крайней мере, уже не чувствую себя настолько незащищённой, как до всего этого. На сторону тёмную эмоции ведут, юный падаван, поддаваться панике каждый раз, когда жизнь бросает в тебя очередную кучу дерьма, — это путь в никуда. Меня больше всего беспокоит не то, что сейчас я уже вышла за рамки одной фотографии и гуляю по какому-то другому пространству, где меня по-хорошему быть не должно, а то, к чему это всё может привести. Эффект бабочки предсказать невозможно, вдруг я вернусь, а по улицам бродят динозавры и задорно так перекусывают паникующими жителями Аркадии? Вот бы умора была. Эмм, наверное... — Мне не привыкать к подобной дичи, — ответила я довольно хмуро, отведя взгляд в сторону. Серьёзно, все эти ели вообще не кончаются, на горизонте хрен чего углядишь, будто плёнку заело, и один и тот же кадр повторяется вновь и вновь. — Так что, если не учитывать, что я чуть только что не отбросила копыта, поболтаться в прошлом со своей умершей подругой, послушать музыку в старом амбаре, да покататься на крыше ржавого поезда — не самое худшее, что могло со мной произойти. А вот почему ты так беззаботна, понять непросто. — А чего мне-то переживать? — хмыкнула Хлоя. — Пожить ещё немного? Кто от такого откажется? — А как же твой любимый вопрос? — Ну, ты мне на него не ответишь. Эти балбесы, — она постучала ладонью по крыше. — всё равно меня не видят, а больше некому. Так что шло всё лесом, мне и так хорошо. Ну логично же, чёрт его возьми! И всё равно меня не покидает ощущение, что что-то явно не так. Что-то в Хлое изменилось, не просто же так у меня глаз дёргается. То ли её взгляд, не такой дерзкий и по-дестки игривый, как раньше, то ли слишком спокойное поведение в целом. Она как тот мудрый наставник в фильмах, что пытается успокоить героя, навести его на путь истинный, а в конце упасть со скалы с криком "бегите, глупцы", чтобы в конце вернуться каким-нибудь духом и счастливо улыбнуться накрывающим титрам, да подмигнуть напоследок зрителям. Всё это, конечно, хорошо, но где настоящая Хлоя, моя Хлоя? Та, что из штанов выпрыгнет, но докопается до всего необычного, невзирая на любые препятствия, поскачет вперёд за истиной, особенно если в конце ждёт какой-нибудь сундук с золотом. Мне нужна именно такая подруга, а не это инфантильное создание, наплевательски покачивающее ногой в такт стуку колёс и, я уверена, мысленно напевающее какое-нибудь бодренькое "на-на-на", пока кое-кто тут изводится в сомнениях. Не то чтобы я жалуюсь, просто боюсь, что меня опять кто-то водит за нос. Хлоя ведь умерла у меня на руках, я похоронила её и наказала убийцу, а теперь вижу её собственными глазами? Наверное, у меня всё-таки паранойя. — Короче, бить пока никого не будем, — продолжила синеволосая. — Только шпионить. Если вкратце, то сейчас Хлоя... то есть мы с Рэйчел по её наставлению послали к чёрту Блэквелл на один день и решили прокатиться в ближайший парк. А дальше всё сама увидишь. Не хочу спойлерить. — Я опять буду просто зрителем? — зачем-то я задала глупый вопрос, прекрасно зная на него ответ. Прямо перед лицом промелькнул маленький силуэт, напоминающий не то птицу, не то летучую мышь, но я даже не обратила на него внимание. Главное, не нарваться на какой-нибудь столб или, что хуже, тоннель, а то потом не отстирать мне штаны. Хлою, похоже, и это не волновало, настолько беззаботно она поднялась и потянулась. — Угу, — подойдя поближе, Прайс подала мне руку. — Зато у нас будут билеты в первый ряд, без всяких там биноклей и прочей ерунды. Ехать ещё долго, так что давай как-то развлекаться. — Развлекаться? — качнув бровью, удивлённо спросила я. Любопытство горделиво задрало голову, а некоторые не совсем корректные мысли поддерживали секундную интригу до последнего. — Надеюсь, ты больше не будешь заставлять меня целовать тебя? Я сказала это с максимально ироничной улыбкой, чтобы уж точно не показаться серьёзной. А то чем чёрт не шутит? Я и в прошлый раз-то не особо поняла, к чему было то требование, если только Прайс не игралась с маленькой Макс, как со своей куклой. Ну, если так, то больше не выйдет, все ниточки обожжены зажигалкой, управлять этой куклой куда тяжелее, чем раньше. — Ммм, Максимус, а у тебя интересные понятия развлечений, — Хлоя якобы поражённо приложила ладонь ко рту и засмеялась. Похоже, я поторопилась с выводами: она всё ещё может меня правильно подколоть. Ну ладно, 1-0 в твою пользу, сучка, но война ещё не окончена. Эмм, а чего это она так на меня смотрит? — Ну... если сильно хочется, то я не против... Она сейчас серьёзно?! — Сначала в ресторан меня своди, — фыркнула я в ответ, сложив руки на груди и отвернувшись. Тоже мне любовница нашлась, не хватало мне ещё перед призраком хвостом вертеть. Нет, я всё понимаю, ситуация экзотическая, но это ещё не значит, что можно сумасбродствовать. И вообще, я не по этой части. По крайней мере, кажется... — Найдёшь фотографию с рестораном — свожу, — не уходя от своего игривого (господи, о чём я вообще думаю?) тона, Хлоя положила мне руку на плечо, отчего я невольно вздрогнула, и прошептала на ухо. — А пока поиграем во что-нибудь другое. В две правды — одну ложь, например. И рассмеялась ещё громче, так, что у меня заложило ухо, из-за чего пришлось с силой отталкивать от себя эту язвительную извращенку и делать обиженный вид. Вот никогда не могла её переиграть в этой игре, как не пыталась. Всегда всё заканчивается одним и тем же: она смеётся навзрыд, я угрюмо отворачиваюсь. Зато я наркотиками не балуюсь, и школу не бросала! Вот! — Две правды — одна ложь? — рассеяно переспросила я, почёсывая нос. Впервые слышу о такой игре, хотя название уже о многом говорит. — Ага, — Хлоя снова брякнулась на задницу и жестом пригласила меня присесть рядом. — Между прочим, мы с Рэйчел как раз сейчас в неё играем. Говоришь три факта о себе и своей жизни: два правдивых и один не очень, а я должна угадать, что есть что. Кто первый? Чур не я! И не дав даже повозмущаться, потянула меня к себе. Боже, откуда такая спешка? Сбросив с глаз прибитую ветром чёлку, я в очередной раз окинула взглядом пролетающие мимо деревья, стройными рядами выстроившиеся вдоль железной дороги, и с несильным вздохом пожала плечами. А почему бы, собственно, и нет? Звучит интересно, а уж сколько лет мы с Хлоей не играли в подобные игры или просто не болтали по душам, и не счесть. Отвлечённо, не бросаясь в крайности, не теребя насущные проблемы. Вот так вот просто сесть друг перед другом и, глядя в глаза, раскрыть все свои секреты. Должно быть весело, если не учитывать окружающий сюр и не напрягать голову смысловыми цепочками. На этот раз я тебя сделаю, Прайс, пощады не будет! — О'кей, — я постаралась сразу же проникнуться атмосферой детского веселья, прямо таки горящего в глазах подруги. Похоже, я всё-таки зря себя накручиваю — с ней всё в порядке, просто, как и я, она немного не в себе от попадания в чужое время. Наверное. Так, надо придумать три факта о себе, а заодно проверить, насколько хорошо мы знаем друг друга. — Дай подумать. Ну, эмм... Первое: в Сиэтле я часто прогуливала школу. Факт номер два: Уоррен один раз видел меня голой... — Нихрена себе, — хлопнула в ладоши Хлоя, пытаясь изобразить глубокий шок на лице. Вот только я слишком хорошо знаю Хлою, чтобы понять, когда она симулирует эмоции. Её глаза уже не выказывают ни удивление, ни ребячество, ни что-либо подобное. Скорее, какое-то сильное беспокойство или даже тревогу — сложно сказать. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, я наконец смогла это увидеть. И вновь попала в сети собственных сомнений. — И третье: я ни разу не приходила на твою могилу после похорон. Поначалу я хотела нарушить правила и соврать трижды, чтобы сделать нашу игру более интересной, но потом вспомнила, насколько обидчива подруга, когда я не следую её правилам. Ещё с детства она была лидером в нашем тандеме, задавала тон нашим вымышленным приключениям, внимательно расписывала каждую деталь. Если мы супергерои, то у каждой способности должно быть логическое объяснение (хотела бы я, чтобы так было и сейчас), если пираты, то обязательно с настоящей мотивацией бороздить океаны и грабить несчастных, что попались нам на пути. Когда мы играли в детективов, Хлоя никогда не разрешала мне лезть на рожон и разгадывать очередную загадку слишком быстро. Чёрт, да над одним делом мы работали целый месяц! К тому моменту, как мы нашли убийцу, меня уже тошнило от этой игры. Но выходить из роли было нельзя, иначе маленькая Прайс меня слюной забрызгает, негодуя по поводу моей нетерпеливости. Мы даже в школе обращались друг к другу исключительно "напарник" или по фамилии, вот насколько она любила доводить все дела до конца. Нет, правила нарушать никак нельзя, иначе не сносить мне головы. Но что-то пауза затянулась. С каким азартом я ждала её попыток решить мой маленький ребус, с какой жаждой пожирала глазами свою лучшую подругу, с таким же безразличием, казалось, она отнеслась к своей ответственности передо мной. На момент, буквально на долю секунды я ощутила, как что-то изменилось. Не в Хлое, не во мне и даже не в окружающей иллюзии реальности, нет. Какой-то небольшой толчок, совсем крохотный, скоротечный, какой можно даже не заметить, но всё равно ощутишь его всем своим естеством. Словно кто-то слегка встряхнул снежный шар, и заточённый в нём мир вдруг поменял свои свои краски. Всего мгновение, но такое ощутимое... И кажется, Хлоя также заметила это. Я могла слышать, как её дыхание замедлилось, видеть, как напрягся её до этого ровный взгляд, в который вернулась та самая тревога, что пугает меня до сих пор. Она чего-то боится, о чём-то беспокоится, но никогда не скажет мне, о чём, просто так. И на уговоры не поведётся, а вместо этого будет делать вид, что всё в порядке. Она всегда была такой, никого к себе не подпускала, так сильно нуждалась в помощи, но никогда её бы не попросила, даже когда катилась вниз на самое дно пропасти, в народе называемой жизнью. Я чувствовала, знала, что этого делать не стоит, но и стоять на уходящей под ногами земле больше не могла. — Хлоя, всё в порядке? — подойдя поближе, я взяла её за руку и с как можно большей уверенностью посмотрела ей прямо в глаза. Кто знает, сколько у меня ещё времени, я должна знать всё, иначе так никогда и не смогу больше нормально спать. Может быть, вот оно? Вот для чего я здесь? Добраться таки до правды и либо расковырять старые раны, либо зашить их навсегда. — Ты в последнее время сама не своя. Что происходит? — Знаешь, чем прекрасна это игра? — после небольшой паузы, словно пропустив мои слова мимо ушей, тихо произнесла она. — В чём её смысл? Узнать о собеседнике как можно больше, раскрыть его шкаф и посчитать количество висящих в нём скелетов? Нет, Макс, я думаю иначе. Мы хотим уличить друг друга во лжи, хотим уязвить, уколоть, поймать на ошибке. Под единым мотивом сталкиваются противоположности, каждая из которых считает себя правой, а других — соперниками, врагами. Людям не столько важно знать правду, сколько найти изъян в чужой броне. Чтобы, когда придёт время, нанести удар в самое больное место. Всё на алтарь победы, Макс, la victoire ou la mort. — Хлоя... — Но есть и другая цель, прямо противоположная первой. Не дать разоблачить себя другим. Прикрыть все бреши в своей обороне, укрыть правду за толстыми прочными стенами лжи так, чтобы никто и никогда до неё не добрался. Понимаешь, о чём я? Убей или будешь убит сам, всё как на войне. А ведь, казалось бы, обычная игра, да? — К чему... — Хочешь знать, чем мы с тобой отличаемся, Максимус? Ты совершенно не умеешь лгать. А может, умеешь, но настолько этого не хочешь, что, сама того не замечая, всеми силами противишься себе изнутри. А ведь ложь порой так сладка, куда лучше жестокой острой правды, которая может свалиться на тебя неожиданно. Каждый человек в этом мире чего-то боится. И если есть хоть малейшая надежда избежать объекта своего страха, если можно где-то спрятаться, переждать бурю, он сделает этого. И я так делала когда-то. Пыталась обмануть себя, убеждала в лучшем будущем, хотя прекрасно понимала, к чему всё в итоге приведёт. Поверить в сладкую ложь намного проще, ты не думаешь? Сначала отец, потом ты, а следом и Рэйчел. Мне всеми силами намекали на то, что жизнь катится в жопу, и ничего с этим уже не поделаешь, нужно только это принять и пытаться жить дальше, создавать что-то новое, стараться найти больше, чем потерял. А я врала, как врёт каждый из нас в такие моменты. Вместо того, чтобы шагать дальше, я оборачивалась и шла копаться в куче дерьма в надежде на то, что когда-нибудь найду там что-то стоящее. Постой, дослушай, — в ответ на очередную мою попытку её перебить, Хлоя положила руку мне на плечо и приложила указательный палец к губам. — Но ты ведь не такая, Макс. Какими бы тисками тебя не сжимали, сколько бы камней не поставили на твои хрупкие детские плечи, ты поднимешь ношу и будешь передвигать ногами и дальше. Ты не опустишься до лжи, не встанешь на колени и не будешь молить седого бородача наверху изменить законы физики, чтобы тебе стало полегче. Не станешь обещать лишнего, не заплачешь фальшивыми слезами. Ты не такая, как все, Макс, ты лучше меня. Так почему же вдруг сейчас изменяешь себе? Зачем начинаешь делать то, чего никогда не хотела и не умела делать? Ради чего пытаешься не замечать камни на своих плечах? Ты не можешь обмануть даже меня, так зачем врать самой себе? — Я понятия не имею, о чём ты, — едва не сорвавшись на крик, рыкнула я практически сразу же, как она закрыла рот. Боже, как же ты бесишь меня в такие моменты! Зачем, вот для чего пытаешься всё усложнить? Или это очередная твоя игра, в правила которой ты меня опять не посвятила? Хочешь знать моё мнение? Иди на хуй со своими претензиями! Жаль только, что я тебе этого не скажу вслух. Потому что не могу. Потому что не хочу. — Ты навещаешь мою могилу каждый божий день, — Прайс отпустила мою ладонь и отвернулась. Даже думать не хочу о том, как она об этом узнала. Вообще больше не хочу о чём-либо думать. Боже, как же хорошо было раньше? Для чего мне все эти способности, если я не могу вернуться в то счастливое время, когда не нужно было вести подобных разговоров с человеком, которого ещё совсем недавно не хотела отпускать? — Я выиграла.