Conquer the Fate

Кажется, это был ровно десятый день после возвращения из путешествия в другую реальность. Или же другое время, сейчас уже нет никакой разницы, невозможно даже с уверенностью сказать, было ли это путешествие реальным или всего лишь ещё одним порождением больной фантазии, призванным окончательно добить и так чересчур израненную постоянными кошмарами во сне и наяву психику. В любом случае, ничем хорошим, это уж точно. Десятый день, ничем особо не примечательный, начавшийся с разбитого о стену мобильника, который посмел воспротивится прямому приказу, проигнорировал все угрозы и звонкой трелью вытащил хозяйку из очередного ещё не успевшего закончится триллера. Не то чтобы она не хотела оттуда выбираться, да и бедняга едва ли был виновен в том, что наконец-то ожил после долгой спячки, и этим решил нагло воспользоваться кто-то там — Макс не стала проверять, кто это такой тупой звонит ранним утром выходного дня, когда все нормальные люди пускают слюни в подушку. Но ведь она его предупреждала: ещё один звук, и придётся попрощаться со своими электронными мозгами. Он, вроде, так и валяется до сих пор у стены, развалившийся на части, как напоминание о том, что больше терпеть она не намерена. Десятый день, не наполненный ничем, кроме всё более угнетающих мыслей и отсутствия хоть какого-то желания выбираться из тёплой и уютной кровати в холодный и противный мир. Но его конец... О, вот что отложилось в памяти, в которой, казалось бы, уже не хватает места для стабильной работы. Накрываясь одеялом после бесполезно проведённого дня и абстрагируясь от противного скрипа за стеной, Макс приготовилась к продолжению ментальной пытки. Как это будет сегодня: приевшаяся уже пуля, самодельная удавка из грязного платка, какая-нибудь тупая арабская сабля или что поинтересней? Быть может, яд в стакане? А что, хоть какое-то разнообразие. Колфилд готовилась в очередной раз примерить колпак палача и, закрывая глаза, надеялась оставить их сухими на утро, хоть и понимала, что вряд ли выйдет. Последней мыслью, которую удалось выхватить перед прыжком в экран кинотеатра, было: "Надеюсь, сегодня она не будет мучиться". Приходится соглашаться хотя бы на это, раз уж избавить подругу от ежедневной смерти всё равно не удаётся. Самым большим разочарованием становится далеко не то, что ей придётся сделать это ещё раз. И даже не то, что больше она не выбирает и всегда жмёт на курок. Обиднее всего от того, что она никогда не готова к тому, что будет. Хоть тысячу раз внушай себе, что всё это всего лишь сны, что ничего реального в них нет, ты никого по-настоящему не убиваешь и не умираешь сама. Когда проснёшься, конечно же, все нелогичности и глупости кошмара выплывут на поверхность, отчего его можно будет принять и попытаться забыть, но... Внутри всё кажется таким правдоподобным, будто вот она, настоящая жизнь, вдоль и поперёк раскрашенная, пусть и мрачными, жуткими, но всё равно яркими красками, а всё то серое и невзрачное, что происходит в мнимой реальности — именно это сон, а не наоборот. И всё начинается заново. Как и в ту ночь, когда Макс нашла себя в том самом парке, в котором совсем недавно вместе с призрачной подругой детства наблюдала за ней же, пытающейся не то успокоить Рэйчел, не то, напротив, раздуть разгорающееся в ней пламя негодования, смешав его со своим, объединив их, дабы не гореть одной. Правда, парком называть его было бы не очень правильно: небольшая поляна, укрытая густой зеленью, с невысоким вязом прямо посередине, была окружена водой настолько, что линия горизонта расплывалась между двумя синими полотнами. Если это, конечно, вода. Сей крохотный островок без входов и выходов — это всё, на что обогащённая временем фантазия Колфилд сподобилась на этот раз, чему та, само собой, ни капли не удивилась. Всё, что её сейчас заботило — это русоволосая девушка, одиноко стоящая напротив старого изогнутого дерева и вообще не шевелящаяся. Была бы у Макс хоть толика предыдущего опыта, осознай она хоть на секунду, что должно произойти, бросилась бы в воду без раздумий, загребла бы руками что есть силы и плыла бы, пока силуэт подруги не растворится вдалеке, когда можно расслабиться и с чистой совестью уйти на дно, познав наконец покой и умиротворение глубины. Но только не сегодня, как не вчера и не завтра. Ведь вот оно — всё, о чём маленькие пираты всегда мечтали: свой собственный необитаемый остров, где можно и нужно спрятать награбленные годами богатства, начертить какой-нибудь корягой большой крест на песке и усесться в обнимку под старым вязом, забыв о мирских проблемах навсегда. И только эта мысль крутилась в голове девушки, с раскрытым от радости ртом уставившейся на своё главное сокровище, только этой мечтой она грезила, когда, не жалея ног, сорвалась с места и понеслась к подруге, всё так же не двигающейся. — Хлоя! — не было больше сил терпеть, поэтому Макс стала голосить ещё на полпути. Подтёртая память не позволяла ей понять, отчего же она так рада, почему ведёт себя так, словно видит Прайс последний раз в жизни, а выключенное на этот миг логическое мышление отказывалось вырабатывать свежие опасения. Всё будет хорошо, разве может быть иначе? — Хлоя, это я! Та дёрнулась, слава богу. Услышала громкие выкрики, доносящиеся сзади, вздрогнула от собственной догадки, кому этот счастливый писклявый голосок принадлежит, но побоялась оборачиваться и вся сжалась. Пришлось бежать до самого конца. — Хлоя, — кое-как восстановив дыхание, шатенка положила руку подруге на плечо и согнулась. Небольшая пробежка на несколько десятков метров показалась ей целым марафоном, но оно того определённо стоило. — Ну наконец-то, фух... Сделав пару тяжелых вдохов-выдохов, Макс подняла довольные глаза вверх в надежде ловить Хлою в объятия. Однако вместо этого получила лишь слегка испуганный взгляд и нервное взглатывание. — М-Макс? — протянула Прайс, всё ещё не веря своим глазам. Это нормально, так и должно быть. Макс вряд ли бы смогла сказать, почему, но была уверена, что по-хорошему не должна находиться здесь, посреди мелкого клочка земли, вырезанного из всего остального мира острыми невидимыми ножницами неведомых сил, окружённого ничем и не ведущем никуда. Поэтому-то Хлоя и удивлена, поэтому и не может сказать хоть что-то выразительное. Надо просто дать ей время. — Это правда ты? Отвечать совсем не нужно, слова здесь не помогут. Улыбнувшись во всю ширину рта, Макс медленно, чтобы не напугать ещё сильнее, протянула правую ладонь вперёд, дав понять, что бояться нечего, всё хорошо, она рядом и больше никуда не уйдёт. — Но что ты тут делаешь? — с опаской принимая руку подруги, Хлоя всё-таки решилась посмотреть ей в глаза. Она так мила, когда выбита из своей привычной нахальной позиции, так по-неряшливому красива, когда нервничает. Сложно сказать, что ей больше идёт: полная уверенность в своих действиях, непоколебимость, которой она порой так и сияет, защита переходящая в атаку, когда соперник меньше всего этого ожидает, или же вот эта милая нервозность, подрагивающая рука и беззащитный взгляд, самый невинный из тех, на которые она только способна. Какая из этих Хлой настоящая: та, что горой стоит за свои принципы, или же та, что делает каждый шаг с опаской и избегает любой непредвиденности? — И что с твоими волосами? Чего и следовало ожидать: совсем недолго постояв в прострации, Прайс вернула себе привычный облик и негодующе покачала головой. Нет, всё-таки вот это — настоящая Хлоя, только такая нужна ей прямо сейчас. Макс улыбнулась ещё сильнее. — Тебе больше нечего бояться, — прошептала она так, чтобы только человек, стоящий вплотную, мог услышать, даже если рядом больше никого и не было, после чего крепче сжала ладонь. — Я вернулась и больше никогда тебя не брошу. — А кто сказал, что я чего-то боюсь? — Хлоя попыталась освободиться, но не смогла — Макс так просто своё не отпустит. Хотя не особо-то она и старалась, признаться честно. Следующую часть сна Колфилд не особо хорошо запомнила, а точнее, не запомнила совсем. Видимо, она не особо-то важная, чтобы сохраниться на мозговой плёнке. Кажется, они просто болтали о том о сём на берегу острова, опустив ноги в тепловатую кристально чистую воду и всё ещё не отпуская друг друга. Такое вообще редко происходит — как правило, все кошмары бросали девушку в самую гущу событий, не давая времени на размышление, заставляя срочно что-то выбирать или же, что хуже, делая выбор за неё и оставляя роль наблюдателя. Но, как уже говорилось, тот сон был особенным, уникальным в своём роде. О чём конкретно подруги разговаривали, Макс не помнила, слова будто проскальзывали мимо неё, оставляя лишь слабый след в памяти. Какие-то обрывки, и то не особо значимые. И только когда зашла речь о чём-то неправильном, нелогичном, болезненном, память снова дала о себе знать, восстанавливая всё более ужасные свои куски. — Так ты снова меня убьёшь? — как не странно, этот вопрос по какой-то причине не стал для Макс неожиданностью, ведь, услышав его, она даже не вздрогнула. Хлоя устремила свой взгляд к океану, едва различимому на фоне такого же цвета небесной глади без единого облачка, и заметно задержала дыхание в ожидании ответа. А что можно было ответить на такое? Что она сама ни черта не понимает и не может гарантировать хоть что-то? Макс протёрла мокрый лоб свободной ладонью и опустила глаза вниз. — Я не знаю, Хло, — прошептала она самой себе, подсознательно не желая, чтобы её услышали. В одну секунду её краткосрочное счастье, о котором она так мечтала и до которого наконец дорвалась, испарилось, настроение испаршивилось, а ведь всё так хорошо начиналось. Разве она многого просит: всего-то побыть наедине со своей лучшей подругой, не обременяя себя мыслями о её скорой утрате, не рассуждать о жизни и смерти, а хоть на мгновение вернуться в детство и обо всё забыть? Разве это так сложно? — Я ничего не знаю... — Так ведь будет лучше, да? — по щеке Прайс заскользила одинокая капелька, но та и не думала её прятать, как обычно делает. — Ты всегда так говоришь, — Макс почувствовала, как слабеет хватка подруги и ещё крепче сжала ладонь. Нет, нельзя, нельзя её отпускать, только не сейчас. — Раз за разом одно и то же. Только лучше почему-то не становится. — Тогда зачем всё это? Чего ты хочешь? — Я просто хочу быть рядом, и больше ничего. — И всё равно ты меня убьёшь... — Нет! — вскочила с места Макс, всё ещё не отпуская руки Хлои и потянув её за собой. После чего подошла к ней в плотную и жёстким взглядом посмотрела ей в глаза. — Я больше этого не сделаю. Я скорее умру за тебя, чем позволю ещё раз испытать эту боль, понятно? И пошли они все к чёрту, я больше не их игрушка! И задрав голову к пустому небу, сделала угрожающее лицо. Хватит бездействовать, пора разрушить смертельную цепочку и остановить всё это. Любой ценой. — Вы слышите? Я не дам ей умереть!

***

И наконец прощай, Аркадия Бэй, город мечты для одних и грехов для других. Прародитель и убийца в одном лице, собачье дерьмо, ловко спрятавшееся за лёгкой снежной насыпью. Будь ты проклят за всё то, что заставил её испытать, что заставил испытать всех своих детей. Настанет день, и то всепоглощающее торнадо вернётся, уничтожит тебя, сотрёт в пыль, развеет по ветру. И когда это случится, Макс будет первой, кто станцует на твоих останках. Ты даже плевка в свою сторону не стоишь. Попрощавшись с Кейт и поблагодарив её за помощь, шатенка с небольшим вздохом облегчения погрузила тяжёлые набитые битком сумки в багажное отделение и показала билет водителю. Свободных сидений в автобусе было предостаточно — в такое время и так немногочисленные жители Аркадии, всё ещё хранящие верность своей личной тюрьме, не спешили из неё бежать, — а посему Макс предпочла своему билетному месту посередине дальнее в углу машины, куда сквозь десятки занавесок не пробивается дневной свет, где можно со спокойной душой отдохнуть, не наблюдая за уносящимся вдаль городом детства, предавшим её в последний раз. Кейт всё ещё стояла у автобуса с привычным для себя печальным выражением лица и искала глазами своего последнего друга, оставшегося после всего того, что происходило в последнее время. Она, как и все, тяжело переживала перемены что в городе, что в академии. Стеснительная, меланхоличная девочка более не подвергалась издевательствам однокурсников, чему можно было бы и порадоваться, если бы на место хулиганов помладше не пришли не менее отвратительные преподаватели, постоянно цепляющиеся к таким, как она. Бедняжка, ей приходилось всё тяжелее с каждым днём, и если бы не Макс, то случай с попыткой броситься с крыши точно бы повторился. Сколько раз Колфилд приходилось отстаивать честь беззащитной подруги перед миссис Вернер, пользуясь собственной неприкосновенностью, сколько раз она мстила наглой преподавательнице своими способностями... Только это сдерживало Кейт от нервного срыва, и сейчас, когда её последняя надежда на нормальное будущее не выдержала сама, ей больше ничего не оставалось, кроме как последовать её примеру. Она также вернётся домой уже совсем скоро, разве что сначала закончит учебный год, дотерпев все пытки Блэквелла до конца. — Можно тебя кое о чём попросить? — Конечно, Макс, всё что угодно. — Не приютишь у себя Лизу? Из меня в последнее время плохая мама, да и в сумку она не поместится... Она ведь поступила довольно смело, когда вопреки грозным требованиям родителей наотрез отказалась покидать Аркадию, несмотря на всё безбожие, что там творилось. Макс ожидала, что именно Кейт уплывёт на первой шлюпке, буксируемой чёрным катером семьи Марш, однако на удивление этого не произошло — девушка, наверное, впервые на её памяти выпрямила спину и гордо заявила, что не станет потыкать всем их прихотям. Вероятно, именно нежелание до конца жизни бегать на побегушках у своей, откровенно говоря, сумасшедшей семейки придало ей той самой живой энергии, которой едва хватало, чтобы сохранять спокойствие, выслушивая очередную гневную тираду миссис Вернер, и, скрепя сердце, выполнять все её послеурочные поручения. Действительно смелый поступок, последствия которого, к сожалению, ей придётся в скором времени ощутить на своей шкуре, вернувшись к разгневанным родителям. Макс было жалко подругу, но больше помочь ей она уже не могла, крути время не крути — лучше от этого всё равно не становится. Прости, Кейт, но дальше как-нибудь сама. На прощание шатенка предложила ей сдружиться с Уорреном, он точно не хуже её и во многом даже гораздо лучше. По крайней мере, он не ходит с вечно кислой миной, может поддержать друга несмешной шуткой, везде ищет позитив. Заодно и самому Уоррену будет с кем поболтать. С ним Макс попрощаться не успела — попросту не было настроения искать парня, хотелось поскорее свалить из этого проклятого места навсегда. Быть может, она ему ещё напишет и извинится за свой постоянный игнор, а пока... Наушники в уши, и замолкни, целый мир. Но мир был явно против такого к себе отношения. Кожей почувствовав, что кто-то приближается, Макс резко раскрыла слипающиеся глаза и даже испытала от этого неслабое облегчение — она только что едва добровольно не отправилась в очередную клетку. Из-за занавешенных окон и всё ещё не успевшего восстановиться зрения разглядеть подкрадывающегося незнакомца не удавалось, поэтому, пару раз моргнув глазами и уяснив всю тщетность своих потуг, девушка обречённо откинулась на спинку кресла. Какая, собственно, разница, кто там идёт? Всего лишь случайный пассажир, всего лишь решивший сменить место по дороге в Сиэтл, всего лишь выбрал именно задний ряд, ставший такой нужной крепостью одиночества для СуперМакс, даже внимание обращать не стоило. И вновь судьба посмеялась над жалкими попытками простого смертного не страдать паранойей, ибо мужчина, на голове которого уже получилось определить полное отсутствие волос, не просто подошёл в плотную, сел рядом с Макс и повернулся к ней всем телом — он заговорил. Громкая музыка в ушах, заведомо выкрученная на максимум, чтобы не уснуть (впрочем, безуспешно), логично перебивала любой внешний шум, а эмоционально вымотанное за этот невероятно тяжкий даже по меркам типичной для неё ненормальности день сознание размывало картинку перед глазами, отчего даже понять толком, это просто дурацкое приветствие незнакомого человека или же действительно что-то важное, казалось непомерной задачей. С трудом пересилив желание попросту отвернуться и проигнорировать нежелательного соседа, Макс выдернула один наушник и усталым взглядом предложила ему повторить. Пока что только один — если скажет что-то в духе "Здрасте", на этом их односторонний разговор закончится. — Значит, слухи не врали, — голос показался ей знакомым, хоть в темноте, дополненной практически ушедшим за горизонт солнцем, да со слипшимися глазами силуэт был практически неразличим. — Героиня Блэквелла действительно бежит из Аркадии Бэй.

***

Так они и стояли, держась за руки и не произнося при этом ни слова, в месте, принадлежащем только им, во времени, не принадлежащем никому. На этот раз Макс была полностью уверенна в своих возможностях, и никакой тьме, никаким стихиям и любым другим внешним неудобствам больше не удержать ту силу, которую она планировала выпустить на волю после долгих лет заточения внутри себя. И если ей придётся сражаться за собственное счастье, если потребуется поднять свой затупившийся от бездействия меч на его создателя и приготовиться к бесконечной схватке с судьбой... Что ж, да будет так. Она готова ко всему. Хлоя, всё ещё не до конца понимающая, что ей делать и чего ждать, старалась не шевелиться, лишь иногда шмыгая носом. В тот момент она напоминала выброшенного на улицу щенка: до нитки промокшего под как назло выкатившимся именно в этот момент ливнем, оставшегося без какой-либо поддержки, обречённого на бесславную гибель в одиночестве. От внешней шипастой горделивости не осталось и следа, уставшая и побитая, она всего лишь хотела оборвать свои бесконечные мучения, и не важно каким способом. Будет ли это спасительная длань любимого человека или же его последний убийственный подарок — это больше не имеет значения. Прайс всё равно будет смотреть на Макс, как на своего освободителя, с любовью в глазах, что бы сейчас не произошло. — Я найду выход, Хло, — всем естеством ощущая приближение развязки, произнесла Колфилд как можно увереннее. Ей нужно было убедить в этом не только подругу, но и саму себя, изгнать последние капли сомнений из своего сердца и поднять наконец чёртов меч. — Обещаю, что найду. Ты будешь жить, чего бы это не стоило. — Конечно, Макс, — сдержанная улыбка Хлои придавала уверенности, мотивировала. Боже, как же давно она её не видела. — Ты всегда его находишь. Ты ведь мой личный супергерой. Прикоснувшись к щеке Прайс, Макс почувствовала, как та слегка подрагивает, будто девушка замёрзла под негреющим солнцем пустынного острова. Нужно прекращать волноваться, только так можно уберечь себя от опасности, которая непременно их настигнет. — Макс-Макс-Макс, — нисколько не неожиданно послышалось из-за спины. Оборачиваться шатенка не стала, внимательно следя за расширившимися зрачками Хлои, и лишь опасливо выдохнула. Этот голос она не спутает ни с чем. Звонкий, с яркими проблесками металла, режущий слух каждым своим звуком, обманчиво забавляющийся и в то же время бесконечно озлобленный. Противник принял вызов и явился на поле битвы, готовый в последний раз надеть свой шлем. — Что же это такое ты тут устроила? А как же наш уговор? Отступать больше нельзя, пришла пора принять неизбежное. Макс собралась с силами и уже захотела обернуться, чтобы посмотреть в глаза той, что привела ко всему этому, главной причине происходящих с ней в последнее время изменений. Но не успела этого сделать. — М-М-М-Макс... — заикаясь и трясясь всем телом, едва слышно прошептала Хлоя. — К-к-кто это? Сказать, что она была испугана — всё равно, что пискнуть "упс" перед раскрытой пастью голодного льва. Тонкие ножки-веточки девушки подкосились, и, покачнувшись, она едва удержалась, чтобы не упасть. Рука Макс ходила ходуном под вибрацией сжимаемой ладони подруги, а за спиной послышалась усмешка. — А на кого я, по-твоему, похожа? — этот нечеловеческий ядовитый скрип всё сильнее въедался в голову Колфилд, пронзая каждую клеточку её мозга тонкими иголочками, настолько противно было его слышать. Почему она говорит подобным образом? Это ведь так на неё не похоже. Не обозналась ли Макс? — Всё дело в волосах, да? Сделав несколько шагов вперёд и выйдя из-за спины шатенки, Хлоя Элизабет Прайс собственной персоной выхватила двумя пальцами один из своих синих локонов, торчащих из под серой лёгкой шапки, и непринуждённо покрутила его перед глазами, после чего раскованно пожала плечами. — Не парься, это всего лишь твоё будущее. Ты ведь ещё с детства хотела перекраситься, да? — Хлоя, успокойся, — Макс всеми силами удерживала подругу в стоячем положении, готовясь поймать её неконтролируемое тело в любой момент. Вот что можно по-настоящему назвать шоком: когда тебя практически парализует от страха, и ни один мускул не в состоянии пошевелиться. Не то что те театральные кривляния миссис Прескотт на суде, совершенно неправдоподобно пытающейся изобразить удивление на лице, когда узнала, что её сын покупал наркотики у местного барыги каждый божий день. Вот как выглядит по-настоящему напуганный человек. — Это ты, просто другая ты, повзрослевшая. Не волнуйся, прошу тебя, всё будет хорошо. — Нет... — её голос становился всё тише с каждым новым словом. — Нет-нет-нет, это не я, это не я. Это не я! Макс, это не я! Помоги... — Ох, какая я же всё-таки была ебанутая, ха? Даже стыдно за себя, — с лицом, полным отвращения, синеволосая хлопнула Макс по плечу, отчего та оскалилась и взглядом попросила больше так никогда не делать. Этот тон... Она совсем не похожа на настоящую Хлою, та никогда не насмехалась над кем-то настолько ядовито. Что бы кто не говорил о её подруге, сострадание ей совсем не чуждо, и даже если кто-то её бесит, она никогда не дойдёт до такого. Хороший пример — Дэвид, Макс ведь видела, как разговаривает с ним Прайс, каким образом подбирает слова, даже когда кажется, что совсем не контролирует свою речь. Умно, всегда по делу, стараясь попасть в самое больное, и никогда при этом не переходя определённые границы дозволенного. Это не та Хлоя, нет, совсем не та. — Что тебе здесь нужно? — рыкнула она, внутри удивляясь собственной озлобленности, коей никогда ранее не чувствовала. Не будь на ней цепи в виде увядающей на глазах подруги, честное слово, она бы набросилась на её фантомную копию с кулаками. Но почему? Откуда такая странная ненависть? Что вообще происходит? Внешне сосредоточенная и готовая к любому повороту, на самом деле она ни черта не понимала, уже давно окончательно запутавшись в собственных догадках и теориях настолько, что даже дышать через эту паутину становится тяжело. Так и не дождавшись ответа, она вернулась к Хлое, настоящей Хлое, всё ещё трясущейся, как осенний листок на ветру, и широко раскрытыми глазами уставившейся на нежданную гостью их небольшого праздника. Боже, и что же теперь с ней делать? Как вернуть к исходному состоянию, заставить поверить, что ничего страшного до сих пор не произошло? И почему она вообще так сильно испугалась? Только что она была уверена, что Макс лишит её жизни своими руками, и совершенно этого не боялась, можно даже сказать, была готова к такому, но сейчас, увидев свою взрослую версию, заиграла новыми, ранее невиданными красками, из меланхоличной жертвы превратившись в попавшую в капкан дворнягу, воющую на весь лес о своей беде и молящую о помощи. Здесь определённо что-то не так, не складывается картинка, как не крути. Только в эту ночь Макс пыталась думать логически, с каждой новой мыслью в голове ворочаясь на кровати всё сильнее. К слову, проснулась она на полу, в паре метров от неё. — И это — та, кого ты пытаешься спасти, Макс? — Прайс номер два нагнулась поближе и убрала руки за спину, скорчив скептичное лицо. — Это ради неё ты собралась нарушить все правила, что ли? — Не забывай, что она — это ты, — Колфилд без зазрения совести оттолкнула синеволосую рукой, после чего приняла единственное пришедшее в голову решение — притянула к себе её младшую версию и что есть силы прижала к себе, не давая той дрожать. Взгляд Хлои оставался неизменным: такое ощущение, что она увидела свой самый страшный кошмар, от которого бежала всю жизнь и всё никак не могла удалиться ни на метр. Да что же это с ней такое? — Уйди... — параноидально продолжала шептать она одним и тем же не меняющимся голосом, напоминая умалишённых из соответствующих заведений. Неужели один только вид себя из будущего мог довести такую крепкую девушку, способную принять свою собственную смерть ради спасения целого города, отделавшись лишь слезами на глазах, до такого состояния? Это просто не укладывается в голове. Либо эти две (одна? Это ведь один и тот же человек, так ведь? Так ведь?!) — великолепные актрисы, либо всё происходящее... Нет, это невозможно, просто невозможно. — Ты не я, я не ты, уйди, оставь нас, уйди, уйди, уйди... Прервав это скребущее душу бормотание, небо вдруг разразилось громовым раскатом и моментально, словно так и было, покрылась серыми объёмными пятнами, перекрывающими все невидимые источники света, отчего на остров опустилась вырвиглазная темнота, сквозь которую едва ли можно было увидеть что-либо дальше своего носа. Русоволосая Хлоя, кажется, не обратила на столь необычное явление ни капельки внимания, ни на секунду не отводя испуганных глаз от своего кошмара, Макс успокоила пробежавшие по коже мурашки, а другая Хлоя раздражённо насупилась. — Вот видишь, что ты наделала, — недовольно уперев руки в бока, протянула она. — Так и бывает, когда ты не соблюдаешь правила, Макс. — Да иди ты в жопу со своими правилами! — внезапно сорвалась на крик шатенка. Похоже, ситуация выходит из-под контроля, и даже она сама не знает, что скажет следующим. Прямо как тогда, в кабинете Джефферсона, когда... Стоп, а что тогда было? Откуда эти странные вспышки воспоминаний? — Ух, чёрт... Схватившись за голову обеими руками, Колфилд не удержалась на ногах и опустилась на одно колено. Хлоя так и осталась неподвижно стоять, не подавая больше никаких признаков жизни, застыв на месте с опущенными руками, а её фантом, воспользовавшись моментом, подошёл ближе, чтобы ещё сильнее надавить на неё. Странное чувство охватило Макс, пытающуюся собраться с мыслями: те путались, накладывались друг на друга и всем этим беспорядочным клубком катались по голове, не давая за себя ухватится. Она будто окончательно теряет над собой контроль, уходит куда-то в сторону, отдавая саму себя на истязание кому-то чужому. Даже вопросов о причинах происходящего не возникало — на это буквально не хватало сил, как и на любые эмоции. Девушка не чувствовала ни боли, ни беспокойства, ни спокойствия. Ничего. — И снова мне приходится подчищать за тобой, дурашка, — Прайс ехидно ухмыльнулась и подошла ещё ближе, практически соприкасаясь с стоящей напротив Хлоей носами. — А у меня, между прочим, и другие дела есть, знаешь ли. Но Макс её даже не слышала, не видела, не знала о её существовании. Перед её глазами крутилась хаотичная вереница слов, странных картинок и даже звуков, неслышимых, но очень даже осязаемых. Безумный поток обрывистых мыслей захлестнул девушку с головой, не давая ей зацепиться хоть за одну. Убийца. Блэквелл. Плач. Гнев. Рука. Проявочная. Хлоя. Селфи. Глупость. Спасение. Сигарета. Хлоя. Старая фотография. Они плыли, беспорядочно летали перед глазами, сверху и снизу, по бокам и за спиной, бабочками кружили вокруг Макс, вводя её в заблуждения и тут же отвечая на её вопросы, после чего задавали новые, и так по кругу. Каждую можно было пощупать, оценить, изучить, но не понять: при любой попытке остановиться на чём-то конкретном картинка с едким хихиканьем улетала прочь, освобождая место для новой загадки. Красиво и ужасно, безобразно и завораживающе. Хотелось вцепиться в них зубами, почувствовать их солоноватый вкус на языке, насладиться и тут же забыть. Девушка утопала в собственных мыслях, теряя контроль над собой и всё сильнее уходя куда-то в сторону. Старый амбар. Хлоя. Нельзя. Отдайся. Стог сена. Хлоя. Охотничий нож. Нейтан. Свалка. Скрип. Хлоя. Хлоя. Хлоя. Хлоя. Хлоя. Смерть. Не сегодня. Дым. Красные глаза. Момент отчаяния. Женский туалет. Фэйт. Синяя бабочка. Нет. Нет! — Нет! — выкрикнула Макс, выхватив то единственное, что заставило почувствовать хоть что-то, и тут же вскочила с места. — Не смей приближаться к ней! Нельзя медлить, иначе будет слишком поздно. Не тратя ни секунды на размышления, девушка подняла сжатую в кулак руку и что есть силы напряглась. В этот момент стоящая в метре от неё псевдо-Хлоя, в чьих пальцах можно было заметить тот самый крошечный револьвер, заставивший пробежать по спине морозную ниточку, с глухим выкриком отлетела в сторону, пока её истинная версия безэмоционально откатила голову назад, приготовившись к привычной уже участи. Через мгновение Макс уже оказалась рядом со своей визави и без промедления носком кроссовка пнула отлетевший пистолет подальше, чтобы не дать той вновь до него добраться. Гнев пожирал её. — Уходи прочь и больше никогда не возвращайся! — не понижая тона, угрожающе прокричала она. — Ты больше никому не навредишь! — Оу, Максимус, похоже ты выучила новые фокусы, ха? — с небольшой одышкой усмехнулась синеволосая, медленно поднимаясь с травы и не торопясь поворачиваться к обидчику лицом. А та всё ещё стояла в полусогнутой боевой позе, готовая к любому повороту событий. Она хотела этого — она это получила. Последний бой, самый важный в её жизни. Не за себя, но за подругу, до самого конца. — Но это уже неважно, тебе всё равно ничего не исправить. — Заткнись! — Макс снова сжала кулак, и Хлою отбросило ещё дальше. — Закрой свой ебучий рот! Всё больше убеждаясь в своей непобедимости, шатенка яростно размахивала руками, каждым новым движением унося противника прочь от поляны, швыряя её в стороны, разбивая о твёрдую землю. Та только хрипела, не болезненно, а скорее, взбешённо, словно ничего не чувствовала. Но это не останавливало выведённую из себя окончательно Макс, чьи волосы начали вставать дыбом, а ступни едва отрывались от земли. Справедливость восторжествует во имя неё, и никто не встанет у неё на пути. Хлоя выживет, фальшивые миры рухнут, и цепи судьбы будут сброшены навсегда. Только так и никак иначе. — У тебя больше нет никакой власти надо мной! — ещё один бросок в сторону, и Хлоя всё-таки скорчилась в муках. — Вали на хер отсюда и больше не попадайся мне на глаза. После чего отпустила свою хватку и надменно отвернулась. Если та попробует подняться, или что-то ещё предпринять, она продолжит свой бой. Больше нет времени на игры, правила должны измениться, хочет Прайс того или нет. Адреналин гнал по венам Макс с такой силой, что чувствовался каждый удар не только своего сердца, но и тысячи других, остановленных когда-то давно её бездействием. Пора закончить начатое. Пора разомкнуть этот круг и вырваться из бесконечных однотипных кошмаров, выйти из мира боли раз и навсегда. Короткие ногти ещё сильнее впились в ладонь, пробивая кожу и принося такую приятную боль. — Даю последний шанс, Прайс, — прорычала она, не глядя за спину, но прекрасно слыша, как трескаются чьи-то кости. — Уйди сейчас, или исчезнешь навсегда. — Спасибо, конечно, за такую щедрость, — хриплый голос прямо над ухом заставил девушку непроизвольно вздрогнуть. На секунду расслабившись, Макс почувствовала сильный толчок в спину и беззвучно рухнула на живот. — Но я, пожалуй, откажусь. Стирая рукавом капли крови с губ, синеволосая вышла вперёд и остановилась прямо перед растерянной подругой. Она больше не была похожа на ту Хлою, что Макс когда-то знала. Холодная, безэмоциональная, с неподвижными погаснувшими зрачками и ещё более мерзким металлическим оттенком в голосе. Ничего не окончено, всё только начинается. — Наигралась? А теперь посмотри, к чему приводит твой маленький акт бунтарства! — отойдя в сторону, она открыла вид на опустевшую поляну, вновь залитую светом. Раскрыв пошире глаза, шатенка стиснула зубы — её очередь дрожать. Поодаль от враждующей парочки, со слезами на глазах и в полном отчаянии, Хлоя приставила неведомо как оказавшийся в её руках револьвер к виску. — Не я, — снова и снова повторяла она. Макс словно парализовало: в момент весь её боевитый настрой как ветром сдуло. Потеряв последние адекватные мысли, она вскочила с земли и рванула вперёд в попытке сделать хоть что-то. — Не я, не я, не я, не... В голове зашумели новые голоса. Шипящие что-то нечленораздельное, призывающие к новым подвигам, раскаляющие сердце до предела и поддерживающие этот тёмный жар внутри. — Хлоя! — последнее, что успела выкрикнуть Колфилд перед тем, как одновременно с новым раскатом грома грянул выстрел. Жёсткая пластиковая трава больно хлестнула по коленям, из глаз снова большим потоком хлынули слёзы, размывая всё перед собой, и девушка обречённо склонила голову. — Ну почему? Это случилось. Снова. Ещё одна казнь состоялась, как бы сильно она не пыталась изменить судьбу. В борьбе нет смысла, победитель всё равно неизменен, его не одолеть грубой силой. Стальные цепи не перекусить зубами, сколько бы времени на это у тебя не было. Тогда для чего вообще сражаться? Зачем пытаться что-либо исправить, если итог всегда один, независимо от приложенных усилий? Под собственные всхлипы Макс поднялась с колен и, не обращая внимание на сначала довольные, а после и раздражённые возгласы за спиной, отрешённо побрела к безжизненному телу подруги. Тьма вновь растеклась по телу, и больше нет ни злобы, ни желаний, ничего. Как там она говорила? Победа или смерть? Да какая тут к чёрту победа, с собой-то справиться не получается... Всё не имело смысла. С самого начала. Собственную нить перекрутить не выйдет, рано или поздно она всё равно размотается обратно, и всё вернётся на круги своя. Но слишком уж невыносимо следить за этим процессом. А значит, единственное, что остаётся, — эту нить оборвать, чтобы больше она не скручивалась никогда. Прости, Хлоя, я подвела нас всех. — Ты правда собираешься это сделать? — лицо Прайс всё ещё не выражало никаких эмоций, словно все предыдущие были лишь мастерской актёрской игрой, фальшивой личиной, намерено натянутую на костлявую хладнокровность. — Уверена, что это поможет? Тьма застилает мои глаза, я больше не вижу света. Так пусть эта слепота будет взаимной.... — Надеюсь, тебя ждёт то же самое... — сказала Макс в пустоту перед тем, как нажать на спусковой крючок. Время, принимай ещё одного своего раба. Тяжело ловя воздух губами, шатенка резко поднялась на локтях и бешено захлопала глазами. Всего лишь сон. Такой странный, отличающийся от всех остальных. Голова жутко гудела, колокольчики внутри не собирались умолкать. Аккуратно опустив затылок обратно на прохладный паркет, Макс уставилась в потолок. В этот раз ей дали шанс, предложили попробовать всё исправить, спасти Хлою и закончить свои кошмары, а результат всё равно один. Какая же чушь... Вздохнув, девушка подложила руки под затылок и закрыла глаза. Вставать не особо хотелось, душ может и подождать, а Блэквелл... Да нахуй его, этот ваш Блэквелл. И всё-таки это вновь была пуля...