Conquer the Fate

Ооооооооох… Этой больше не наливать… Чёрт, как же болит голова. Так, спокойно, Макс, старайся без редких движений. Меееедленно, аккураааатно. Что произошло? Я снова отрубилась? Где я вообще? Как больно-то! Но... Почему-то и приятно тоже. Неужели я привыкла к боли настолько, что уже начинаю ею наслаждаться? Как можно осторожней приоткрывая глаза и стараясь не сжечь себе зрачки тут же ворвавшимся туда озорным лучиком света, я стала собираться с мыслями, что не так уж и просто, скажу вам. Как же надоело вот так вот выключаться на ровном месте без видимых на то причин! Не жизнь, а сериал какой-то, блядь. Хлоя... Где Хлоя?! — Тихо-тихо, — как самая настоящая идиотка, поддавшись внезапно нахлынувшей панике, я резко вскочила и тут же взвыла от моментально отреагировавшего болевого импульса в голове. Нет, всё же такими темпами точно когда-нибудь себя добью. Слава богу, нашёлся человек, силой удержавший меня на месте, не дав погибнуть страшной смертью в собственном сне. Постойте, это же не сон, да? Или нет? — Спокойно, малышка, не стоит так дёргаться. Её голос... Услада для моих ушей. Вроде, только недавно его слышала, но даже за этот короткий срок (короткий ли?) успела по нему соскучиться. Она рядом, моя Хлоя рядом, она со мной... Пока ещё не особо соображая, где мы, и что со мной случилось, я вновь закрыла глаза и мысленно успокоила больную голову. И, чёрт возьми, получилось! Ну надо же, а я крутая. Наконец удалось понять, почему так приятно было просыпаться, не смотря на вовсю звонящие внутри колокола. Всё просто: видимо, подхватив на лету и оттащив в сторону, милая синевласка заботливо положила меня к себе на колени и всё это время нежно поглаживала по лбу. Почему мы раньше так не делали? Это же просто райское блаженство! — Я буду вести себя хорошо, мамочка, только не прекращай меня гладить, — на лёгкую улыбку сил хватило, а вот слова всё ещё проглатываются. Да уж, этот раз получился куда жёстче обычного. — Смотри-ка, а я-то думала, что успела уберечь тебя от поцелуя с паркетом, — усмехнулась в ответ Хлоя, но руку со лба убирать не стала, напротив, ещё мягче и медленнее подушечками пальцев водя по моей слегка грубоватой коже. Захотелось по-кошачьи замурлыкать, снова закрыть глаза и так и остаться на этом месте. Навсегда. Вдвоём. Утопия. К сожалению, эйфория быстро сошла на нет, и одного только чувства прикосновения мне стало недостаточно. Голова всё ещё горела ярким пламенем, захотелось даже проверить, все ли волосы на ней целы. Где же я была, что настолько всё болит? Ни черта не помню, что как раз-таки нетипично. Неужели сегодня разум решил подарить выходной и не наградил новой ни разу не страшной историей без смысла и логики? Скукотища... — Ты как, в порядке? — в её голосе мелькали волнительные нотки, а ладонь с каждой секундой давила всё сильнее, будто она уже не гладит, а трепет меня за щеку. Ну вот надо было испортить такой красивый момент! Ну Хлоя! После моего недовольного оклика она опомнилась и снова расслабилась. — Ох, прости. Так как ты? — Как будто мечусь между адом и раем, — я постаралась добавить как можно больше обиды в свой тон, но получилось не самым лучшим образом. Из меня хреновая актриса, знаю. — Сколько меня не было? — Минут пять, — посмотрев на несуществующие наручные часы, качнула плечами она, после чего слегка приподняла мой затылок и поправила затёкшие ноги. Вот сейчас она снова кажется мне живой, не то что раньше, будто маску надела. — Пять минут?! — я удивлённо качнула бровью. Как пять минут? Меня вырубили только для того, чтобы... чтобы что? Просто так, ради смеха? Вы там наверху совсем охуели? Постепенно накапливающееся чувство комфорта и успокоения тут же сменилось гневным негодованием. Ну что ж за херня-то такая? То дверь открыть не могу по-человечески, то отключаюсь, не успев даже посмотреть на приготовленный Хлоей сюрприз, так к тому же ещё всего на какие-то жалкие пять минут. Понятно теперь, почему мне ничего не приснилось — а когда успеть-то? Естественно, я опять подскочила на месте, только на этот раз наплевав на ещё не отступившую боль, и тут же опустилась обратно под чрезмерно сильным напором заботливой подруги. — Да угомонись уже! — она схватила меня за руки и прижала их к моей же груди. Как психа какого-то, ей богу. Хотя... Я ведь реально сейчас психую. — Ляг и лежи, недовольная мисс. Я о тебе позабочусь. — Нет, ну ты представляешь? — уже наигранно добавила я, всей мордашкой изображая вселенские муки. — Меня опять вырубили, и всего на пять минут. Ну что это такое вообще? — Это называется стресс, Макс, — Хлоя вернулась к поглаживанию, вероятно, считая, что это поможет. И... это помогло. Вот сучка, знает же все мои точки "джи", когда это нужно. — Никто тебя не вырубал, ты просто перенервничала. Не каждый сможет выдержать столько дерьма за столь короткое время, а в твоём случае я вообще поражаюсь, как ты ещё никого не прибила. — Кто тебе сказал, что я никого не прибила? — съехидничала я, кладя свою ладонь сверху. Мне так нравится, когда она это делает, мне этого так не хватало и так будет не хватать. Какое же всё-таки это странное место... время... никогда не смогу определиться. Такое ощущение, что оно как-то влияет меня, разбирает на тысячи мелких деталек и собирает заново, перелепливает туда-обратно, но самое главное — мне безумно нравится быть глиной. Не знаю, почему, просто нравится. Неосязаемыми нитями энергия прошлого пронизывает моё тело вдоль и поперёк, и я больше не хочу уходить. Больше нет сомнений: это и есть моя жизнь. Ведь кто я там? Обычная девочка, знающая так много и всё ещё не знающая ничего. Шестерёнка времени, активно и ярко крутящаяся поначалу, но быстро ржавеющая и приходящая в негодность на глазах у таких же юных и подержанных железок. Со своими способностями я могла бы быть кем угодно, находиться где угодно, делать что захочу. Летать без крыльев, воевать без страха, купаться в солнечных лучах и одиноко мокнуть под проливным дождём. Мои возможности безграничны, я не постарею, не умру, пока этого сама не захочу, но всё вокруг будет казаться всего лишь скучной и меланхоличной киноплёнкой, безмерно наматывающей круги и меняющей только декорации и краски. Любую ошибку можно исправить, мир можно раскрутить в ту сторону, которая будет удобно мне и только мне, но... Разве я этого хочу? Как быстро мне надоест быть искусственной богиней? И разве я когда-либо стремилась к этому? Одна крошечная деталь, при малейшей попытке пошевелить мозгами разрастающаяся в бездну несчастья: там нет ЕЁ. Я всё старалась видоизменить эту мысль, перерасти свою, казалось, детскую тоску, но сейчас, похоже, пора признать. Я не могу оставаться одной, как бы не старалась. Мне не нужно ничего, ни горя, ни радости, единственная причина, по которой раз за разом происходят подобные немыслимые обычному обывателю странности — это моя тяга к Хлое. Понимаю, это выглядит жалко и как-то по-ребячески, но это так. Если бы она погибла не на моих руках, если бы не было той недели, буквально вернувшей нас в детство, когда мы разгадывали собственную тайну зарытых сокровищ, если бы это расследование не воняло трупным запахом, а награда не выглядела бы, как окоченелое разлагающееся тело девушки-подростка, быть может, всё было бы совсем иначе. Смириться было бы не то чтобы проще — хотя бы возможно. И сколько бы раз мне не повторяли о необходимости забыть, выкинуть из памяти и жить дальше, прямо сейчас, лёжа у неё на коленях и ощущая тепло её тела, я наконец-то чувствую, как боль уходит куда-то совсем в другую сторону. Не только головная, нет, — вся боль, копившаяся месяцами, раскаляемая каждым новым словом, брошенным в мой адрес, каждой проведённой в ночной темноте секундой, каждой новой пулей, вылетающей из моих пальцев, вся эта боль прямо сейчас исчезла без следа, оставив лишь нестираемые воспоминания о себе. Я не могу вернуться. Не хочу возвращаться. Больше не шагну во тьму в одиночку. — Мне уже лучше, спасибо, — вновь приподнимаясь, я напоследок погладила подругу по руке и с её помощью встала на ноги. Всё ещё немного покачивает, но в целом терпимо. Фух, всего пять минут, а такое ощущение, будто целую неделю в одной позе провалялась. — Доктор Прайс всегда к вашим услугам! — по-армейски оттарабанила она в ответ, а затем зашла мне за спину и положила ладони на плечи. После такого я ожидала какой-нибудь похабщины, прошёптанной на ухо, однако так и не дождалась — Хлоя всего-то решила ещё немного постоять вдвоём в тишине. Это... странно. Раньше она так себя не вела, по крайней мере, с тех пор, как я стала путешествовать по чужому альбому памяти. Кроме едкостей и, вроде как, обвинений в пренебрежении осторожностью, от неё обычно ничего не дождёшься, а тут такое. Правда, сфокусировав немного поплывшее от переизбытка нежностей на одну квадратную секунду зрение, я всё же начала соображать трезво и наконец поняла, в чём причина этого необъяснимого явления. Всё дело в том, где мы находились. Тот самый Хлоин сюрприз, который она планировала мне показать перед тем, как её безалаберная и неблагодарная подруга отправилась в пучины сознания. Кстати, забавно, что я не додумалась до этого сама. Эммм, а не толкнёт ли она сейчас меня в спину? С неё станется. На всякий случай я посильнее вдавила подошвы в плитку и напряглась всем телом, что не осталось незамеченным. — Ты чего? — обиженно хмыкнула синяя, видимо, уже мысленно ответив на свой вопрос. — Так, меры предосторожности, — улыбнулась я, бросив быстрый взгляд за спину и тут же вернувшись обратно к воде. — Знаю я твои шалости. Ну да, это, конечно, не океан, но в данной ситуации и школьный бассейн может сойти за источник романтического настроения. Будто согласившись с этой мыслью, Хлоя положила подбородок мне на плечо, отчего, честно говоря, я еле заметно вздрогнула. Что это на неё нашло? — Ты так и не сказала, как тебе мой сюрприз. Сейчас, дай вспомнить. Кажется, я сказала "Нормально" и только потом выпала из реальности. И кто тут теперь невнимательный? — Джеронимо? — снисходительно улыбнулась я. — Вот это уже совсем другой разговор.

***

Что-что, а быть невидимой и неосязаемой чертовски удобно! Например, можно бессовестно эксплуатировать казённый школьный бассейн без риска быть пойманным охранниками или просто случайными зеваками. Вдоволь наплескавшись и выкрикнув в сторону друг друга с десяток шуточных ругательств, мы с Хлоей в конце концов просто распластались на водной глади и звёздочками хаотично покачивались по создаваемым обеими волнам. Порой чувствуешь себя полной дурой, когда осознаёшь, как мало тебе нужно для счастья. И, кажется, мой сайдкик такого же мнения. — Как в старые добрые времена, да? — из-за воды в ушах её голос доходил до меня очень глухо и неразборчиво. Жаль, конечно, что при мне не нашлось купальника, и придётся долго обсыхать. Знала бы — прихватила б с собой в прошлое пару сумок из автобуса, там всяко можно было бы найти ещё что-нибудь полезное. Надо будет после выйти на солнце или хотя бы залезть на подоконник. Сесть рядом в обнимку и согреть друг друга... Ой, Макс, ты думаешь совсем не о том. Выкинь эти дурацкие мысли из головы и прислушайся, а то опять пропустим что-нибудь важное и получим за это по шапке. — Когда мы с тобой точно так же завалились сюда без разрешения. Разве что тогда поострее было, повеселее. — У нас с тобой слегка разные понятия о веселье, — я стукнула ладонью по воде, а затем кое-как увернулась от ответных брызг и сделала серьёзное лицо. — Тебе-то было всё по барабану, а меня бы могли и выкинуть из академии. — Всё равно тебе там нечего было делать, — Хлоя вернулась в стоячее положение и подплыла поближе, вновь положив руки мне на плечи. Серьёзно, к чему всё это? И почему я до сих пор её не оттолкнула? Слава богу, очередная неловкая пауза, скрашенная пересечением испуганного и бесстрашного взглядов, продлилась недолго, Прайс вроде бы смущённо или даже обидчиво (сегодня её очень сложно понять. И это пугает) отвернулась, упала пластом и в очень быстром темпе поплыла на другую сторону бассейна. А мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней с полным охреневания лицом и целой кучей вопросов, которые я всё равно никогда не задам. Блядь, я-то думала, что смогла перебороть врождённую нерешимость, но, кажется, так навсегда и останусь вторым номером без права на самоутверждение. Блядь! — Кстати, — достигнув борта, Хлоя резко обернулась и заиграла сверкающими глазками. — Сегодня как раз тот день, когда меня наконец освободят от заточения в этой психлечебнице. — Психлечебнице? — немного затупила я, но тут же сообразила, о чём речь и мысленно пнула себя за тугодумие. — Ага. "Блэквелл Асайлум". Прямо в эту секунду занудный главврач готовит свой большой сапог для пинка, пока Мама пытается его остановить. Нужно было отметить этот день в календаре и праздновать каждый год. Ближайшие минут десять она с задором детально рассказывала мне, как недовольный дядя Рэй буквально за руку притащил её к себе в кабинет вместе с Рэйчел, чтобы отчитать за вчерашнее. Я так толком и не поняла, выплыла ли наружу правда об истинных поджигателях, по чьей вине с лица земли был стёрт просто потрясающий кусочек природы, коих так мало осталось в нашем заезженным и переделанном мире, — Хлоя просто не давала мне вставить и слово, с необыкновенным упоением повествуя о том, как она героически прикрыла своим телом любимицу и главную звезду академии, попавшую под град обвинений злобного ректора, и как серьёзно за это поплатилась. Смех да и только, надо же было из-за такой глупости вылететь из Блэквелла! И всё же она права, это не её место. Когда-то давно она умудрялась быть чуть ли не главной зазнайкой нашего класса, я всегда завидовала той лёгкости, с которой она справляется с любой задачей, но теперь... После смерти Уильяма от той Хлои не осталось и следа, а ей на замену пришёл совсем другой человек, которому плевать на бесполезные знания, нагло впихиваемые отовсюду, который всего лишь хотел быть свободным от всей этой чепухи. Не могу сказать, что разделяю её мнение, но какая-то логика в этом всё же присутствует. Я, правда, надеялась, что это будет чем-то более грандиозным. Фу ты, всего-то прогуляли уроки, ну и что с того? Хорошо хоть, что Хлоя умудрилась очень красиво и качественно отомстить. Помню, кто-то из однокурсников рассказывал о неком вредителе, что изрисовал все стены школьного туалета, причём в таком изысканном саркастичном стиле, что фотографии с рожей Уэллса и мастерски замаскированными ругательствами ещё долгое время бродили по интернету. Ещё тогда в голову пришла мысль о "ценной" фамилии этого негодника, но доказать что-либо никто так и не смог, и народный мститель остался не пойманным. Ну что ж, теперь всё встало на свои места. Молодца, синяя, можно сказать, что я тобой очень горжусь. — Знаешь, что самое смешное? — перебила я тарахтящую на весь бассейн так, что едва удалось перекричать оставленное ею эхо, подругу. Видели бы её лицо после такого громкого выкрика. Хотя что это я, вы же видите. Тараканчики мои. — Меня сегодня тоже попёрли из этой шараги. Ну, точнее говоря, я сама ушла. Надоело. А вот теперь это выражение лица точно нельзя пропустить. Чёрт, нельзя было выбрасывать камеру, только ради таких моментов и стоит носить её с собой даже в плавках. Хлоя даже чуть не пошла ко дну, от шока забыв шевелить руками, но быстро опомнилась и задёргалась, отплёвывая воду. — Чего-чего? — удивление тут же сменилось неподдельной радостью. А через секунду пришлось ловить подругу в очередные объятия, кряхтя и что есть силы болтая ногами, чтобы не утонуть. — Хлоя, ты пиздец тяжёлая, — из последних сил прошипела я повисшему на мне якорю. — Отпусти, я больше так не буду. Фух, сработало. Ещё чуть-чуть, и мы бы отправились в пучины океана за новым кладом. — Так ты наконец-то ко мне прислушалась? — вновь взвопила Прайс после небольшой передышки. Отдышавшись, я подняла большой палец вверх, тем самым показав, что готова выслушать её радостные вопли. — Давно пора было свалить из этого гадюшника. Глядишь, и не вляпалась бы во всё это временное дерьмо и не возилась бы тут со мной сейчас. Стоило догадаться, что рано или поздно дойдёт и до этого разговора. Всего-то ненароком брошенная фраза, вполне вероятно, ничего не под собой не подразумевающая, но всё равно протыкающая душу насквозь. Возможно, неосознанно, но Хлоя снова напомнила о моей потере, и сердце снова непроизвольно сжалось в тисках горьких воспоминаний. Чёрт, всё настроение в миг испарилось, даже купаться больше не хочется. Оставив подругу в недоумении, я без слов выплыла наружу и уселась прямо на слегка потрескавшейся плитке школьного бассейна. Интересно, тут вообще кто-то следит за состоянием своего имущества? Ведь в любой момент можно порезать ногу об эти острые осколки. И это тогда, сейчас-то, в моё время на какие-либо попытки сохранить респектабельный вид академии уже давно забили. Уроды из управления, как говорили, максимально урезали финансирование, экономя на всём, что только можно. Думать о том, куда все эти деньги уходят на самом деле, не приходится, всё и так понятно. Хорошо, что я ушла, да и вообще, надо было сделать это гораздо раньше. Превратили некогда великолепный и живописный провинциальный городок в помойку для отбросов. Тьфу! — Эй, ты чего это? — Хлоя задала резонный вопрос, следуя за мной, но всё ещё не вылезая из воды. — Я что-то не так сказала? Было бы славно просто посидеть на месте и поизучать треснувшую плитку на полу вместо того, чтобы размышлять на тему того, что должно, а что нет. Поковырять её пальцем, может быть, порезаться, обвинить в этом недобросовестное руководство Блэквелла, погрызться с ними в своём воображении, да и просто побаловаться. Порой приятно вот так отрешиться от всего и прикинуться дурачком, на деле же будучи гораздо умнее себя прежней. Жаль только, что по венам бурлит настоящая кровь, а каждый удар сердца заставляет вибрировать всё тело. И ведь этому не воспротивишься, так и хочется подбросить дров в горящий неестественным пламенем костёр в груди, да так, чтобы всё вокруг заполонило дымом. В своём сумасшествии я уже давно убедилась, так почему бы не использовать его по максимуму? — Да, блядь! —да, я сорвалась. Да, возможно, напрасно. Но больше не было сил терпеть. Я не верю, что она способна на такое. Не верю, что готова мучить меня подобными словами, бить без кулаков, резать по живому, она просто не может так со мною поступать! Я не позволю! НЕ ПОЗВОЛЮ! Позже я вряд ли смогу это объяснить. И не буду искать отговорок, не стану оправдывать свои эмоции. Я зла, зла на неё, на всё то, что она заставила меня пережить, даже если в этом и нет её вины. Всё, чего я когда либо хотела — это быть рядом, чувствовать то хилое тепло, которое спасёт меня от последнего шага в пропасть, жить нормально, как все и как никто, мечтая и воплощая свои мечты в реальность. То, что есть у меня сейчас — это не жизнь, но она и это хочет забрать. Прости, Хлоя, но ты попала в сильный шторм, и так просто из него не выбраться. — Я устала, ясно?! — иду в разнос. И не для того, чтобы оскорбить, унизить, отомстить. Мне нужно выговориться. Прямо здесь и сейчас, посреди абсолютно пустого школьного бассейна, без ловящих каждое твоё резкое слово свидетелей, вне времени и пространства, в полном стазисе. Выплеснуть всё, что копилось все эти месяцы, всё, что горело внутри и никак не затихало. Это необходимо. И мне нужна жертва. — Устала от всего этого, устала бессмысленно проживать каждый день, будто так и нужно, будто я должна кому-то. У меня есть сила, способная изменить всё к лучшему и для себя, и для тебя, и для всех вокруг. И я так хочу ей воспользоваться, а ты не даёшь! Почему, объясни, почему я должна сдерживаться? Мы всегда хотели быть вместе, ты и я против всего мира, так в чём дело? Ну да, не вышло с первого раза, но ведь всегда должен быть второй шанс, правда? Сколько ещё кошмаров мне придётся пережить для того, чтобы обрести собственное счастье? Не жить чужим, не думать о других, моё личное счастье, где будешь ты, где мы сможем жить так, как захотим, и никакие торнадо не смогут нам помешать. Я не хочу больше так жить, понимаешь? Это не жизнь, а ад, пустой ад, где меня пытают тишиной и бездельем. Ты хоть представляешь, что я чувствую каждый божий день после твоей смерти, а? Знаешь, какого это — не видеть цвета? — Прекрасно знаю, Макс, — она тоже не осталась в стороне, двинувшись вперёд, с серьёзным видом облокотилась на борт бассейна. А я опустила голову вниз и закрыла глаза, чтобы не видеть её. — Не нужно рассказывать мне о потерях. Ты не хуже меня знаешь, как много у меня отобрали, и поверь, ты ещё легко отделалась. — Но ты ничего не могла сделать! — мои кулаки сжались, а колени машинально вдавились в плитку. Больно. Приятно. Кажется, одна из нас сегодня заплачет. — Ты не могла спасти отца, не знала, что случилось с Рэйчел, пока не появилась я, ты не могла всё исправить, в конце, блядь, концов. Ни до, ни после. А я могла. И могу до сих пор. Так почему ты противишься моей помощи? Неужели не хочешь жить? Или дело во мне? Я сдалась первой. Щека намокла моментально, и дрожь в руках не заставила себя долго ждать. Она просто отбирает у меня немногое оставшееся. — Просто скажи, что мне нужно уйти, и я уйду. Мне не привыкать. Вот почему я предпочитаю ночь. Ужасы ужасами, но там нет всего этого фарса с выяснениями отношений, там всё легко и просто. Как бы то ни было, там мы всегда будем вместе, и она никогда не попросит меня уйти, даже если это светит гибелью одной из нас. Там есть краски, здесь же их совсем не осталось, палитра пуста, а кисти давным-давно высохли. Прямо сейчас я могу уйти далеко назад, залатать некоторые дыры, и она всё забудет. Ничего из этого уже не произойдёт, мы будем счастливы вдвоём, а не случившееся будущее останется только в моей памяти. Я могу это, знаю, что могу, чувствую. Но не сделаю, пока она мне не разрешит. И от этого грустнее всего. — Макс, послушай, — пока я упиралась взглядом в голубоватую плитку и под собственное хныканье одну за одной выбрасывала из головы ненужные мысли, выдирая их с корнями для того, чтобы почувствовать ещё больше боли, Хлоя наконец выпрыгнула из воды и, медленно опустившись рядом, прижалась ко мне своей мокрой кожей. Я непроизвольно вздрогнула от холода, отчего она ещё сильнее заосторожничала. Всё это глупо, я глупая и веду себя соответсвующе. Всё не должно было так кончиться. — Ты должна знать, что я никогда и ни за что бы тебя не прогнала. Ты и Рэйчел — лучшее, что когда-либо со мной происходило. Я благодарила Бога за такой подарок, мечтала, чтобы наше время никогда не закончилось. И каждый раз теряла всё, раз за разом, один за другим эти кусочки счастья от меня уходили, оставляя одну со своим горем. Знаешь, что я чувствовала, когда ты переехала в Сиэтл и перестала писать? Я горела лютой ненавистью, готова была разорвать тебя на части, злилась на всех вокруг по любому поводу. И в то же время знала, что если ты прямо сейчас вернёшься, с радостью приму тебя обратно, прощу всё на свете и никогда больше не отпущу. Ты была для меня гадкой, подлой предательницей, но моей, родной, любимой. И с Рэйчел было то же самое. Больше всего на свете я не хотела верить в то, что она просто уехала, как ты когда-то, что она больше не хочет меня видеть, и что в этом виновата только я одна. И, если честно, даже немного обрадовалась, что это не так. Звучит, наверное, грубо, но её смерть означала то, что нас разорвал кто-то другой, а не мы сами. И от этого я чувствовала облегчение. Не верю. Я видела твоё лицо, когда мы голыми руками вскапывали землю на свалке, слышала твой вой от неоправданных надежд, кожей чувствовала, как ты умираешь вместе с Рэйчел. Это не правда, не может быть правдой. Ты не такая. — Ты права, в отличие от тебя, я ничего не могла поделать. У меня не было этой твоей суперсилы, на каждое решение давалась всего одна попытка. Но это и делает жизнь такой, какой она должна быть, понимаешь? Хочешь честно? Я бы с огромной радостью позволила тебе себя вернуть, ещё тогда не горела желанием умирать, это казалось таким несправедливым, таким нечестным. Но на моих глазах проходило неебических размеров торнадо, водоворот смерти, несущийся на встречу с моим родным городом. И как бы я его не ненавидела и не хотела свалить, никто из них не заслуживал такой участи. Моя Мама была там, Макс! И все твои друзья, все наши друзья. Они все должны были погибнуть страшной смертью, разлететься на кусочки, кричать и звать на помощь, которая никогда не придёт. И всё для того, чтобы выжила я. — Мы могли бы всё исправить, Хлоя... — А теперь вспомни, кто принимал это решение. У кого в руках была та фотография, кто обладает возможностью путешествовать во времени? Ты ведь, как и я, прекрасно понимала, что не сможешь выдержать такое, Макс, поэтому-то и дёрнула за рычаг. Неужели что-то изменилось, и ты теперь готова убить их всех ради меня одной? Я знаю тебя, Макс, лучше, чем кто-либо. Ты бы не смогла жить с кровью на руках, и именно поэтому я не хочу, чтобы ты совершила такую страшную ошибку. Ты слишком хороша для этого. Я не хочу отвечать на это, никогда не хотела. В последнее время так часто приходится задавать себе всё новые вопросы, что в итоге мысли путаются, а я так устала от этого. Не знаю, смогла ли бы пожертвовать целым городом ради лучшей подруги, которую когда-то нагло бросила наедине с её горем, бесчестно и по-свински игнорировала её письма, просто напросто боясь что-либо ответить. Нет, я не в праве больше вообще её хоть в чём-то обвинять, всё это, всё, что происходит прямо сейчас — не её вина, а моя. Поступи я хоть раз, как надо, и всё было бы совсем иначе. Проблема в том, что всё ещё есть возможность сделать это. Вот только она не даёт. Как назло, время тянулось так медленно, что даже у Хлои, кажется, появилось желание сбежать из этого места куда-нибудь ещё. Она, наверное, не заметила, но я немного покрутила время туда-сюда, так, для хоть какого-то развлечения. Судя по всему, её мои силы не касаются, что, в принципе, логично — её, как и меня, здесь нет и быть не должно, мы вне времени как такового, и все изменения окружения нас не затронут. Только вот есть одна странность (она же, блядь, всегда находится): вокруг так тихо, словно мы не в академии, полной студентов и различного персонала, а в чистилище каком-то. — Давай так, — и снова она кладёт мне руку на плечо, а во мне загорается какой-то необычный несвойственный мне огонёк надежды. Давно пора было понять, что надежда — худшая из зол, именно она приводит к разочарованиям и, как следствие, слезам. Боже, а всё начиналось так хорошо. — Буду с тобой откровенна: я не хочу, чтобы ты уходила. Хочу быть с тобой рядом, никому не отдавать и поднимать настроение, когда это нужно. Что бы ты там себе не надумала, мы всё ещё ЛП, и это уже никогда не изменится. Но моя совесть не даст позволить тебе сделать то, о чём потом придётся пожалеть. Нельзя, чтобы ты мучилась всю свою жизнь из-за одной ошибки. — Я уже мучаюсь, Хло, — протянула я в ответ, полностью упав на неё своим тельцем с надеждой, что лежание на её ногах вновь вернёт былое настроение. Вряд ли, конечно, но попытка не пытка. — Ты просто накручиваешь себя, — она, похоже, тоже не против, потому что тут же вернула ладонь на мой лоб и стала гладить, словно ручного котёнка. — Скажу банальность, но тебе нужно просто меня пережить. Забыть, конечно не получится, я слишком классная для этого, но просто постарайся не жить прошлым. Макс, ты же такая крутая, тебе всё по плечу, даже Рэйчел до тебя не дотягивает, а это, знаешь ли, дорогого стоит. У тебя может быть просто охуенное будущее, так не просри его здесь с синеволосой неудачницей, молю тебя. — Я, кажется, тебе уже говорила, что ты не неудачница, — всё равно мне всё это не нравится. В чём всегда была прелесть наших с Хлоей отношений — это их простота и непринуждённость. Мы никогда не искали сложностей, не беседовали за жизнь, не упрекали друг друга во лжи или чём-то подобном, не мокались головами в грязь, чтобы потом брызгаться ей друг в друга. И когда я вернулась в Аркадию Бэй и увидела, что Хлоя так сильно изменилась только внешне, а внутри всё ещё оставалась игривым ребёнком, пусть и с тяжёлой ношей за спиной, когда поняла, что мы снова можем стать не разлей вода, — это было лучшее чувство в жизни. И никакое прекрасное будущее этого никогда не заменит. Надо сказать, новый импульс ударил в голову довольно вовремя. Нужно прекращать эти пустые филосовствования и вернуться к основному сюжету. Тут ведь история о Прайс и Эмбер, да? Не о вечно ноющем невротике Макс Колфилд и её тараканах в голове, а нормальная человеческая история о человеческих проблемах, без всей этой временной чуши. Короче говоря, я чуть было не свалилась обратно в воду, настолько сильно этот удар вывел меня из равновесия, однако вездесущая синяя и тут успела поймать свою бестолковую подругу. — Что, опять? — Наш поезд безумия отправляется на следующую станцию. Чух-чух! — как можно саркастичней и оттого ядовито заявила я. И тут же судьба оперативно отреагировала на эту мою дерзость, затолкав в голову логичную, но запоздалую мысль. — Чёрт, наша одежда! Вжух! — Да мать твою! Чёрт, чёрт, чёрт!