Conquer the Fate

— Макс, остановись уже наконец, — высокая девушка с короткими синими волосами, неаккуратно торчащими из-под серой уличной шапки, присущей, как правило, какой-нибудь невежественной шпане, коей она, независимо от предубеждений, на самом деле не является, напряжённо, будто её сейчас будут бить (что недалеко от правды), придавила ладонями блестящую отражением тусклого лампового света кожу дивана, одной ногой опираясь на пол, а второй неуверенно покачивая в воздухе. — Что на тебя вообще нашло? А что ей ещё оставалось? Даже с пониманием собственной неудачи, она старалась до последнего сохранять природное спокойствие, и при этом изображать чуждые ей эмоции, — естественно, это даётся далеко не каждому, а ей уж тем более. Надо было остановиться раньше, Макс не настолько наивная, как хотелось бы думать, рано или поздно она догадалась бы. И всё же, если есть хоть малейший шанс оправдаться, то ни в коем случае нельзя его упускать. Колфилд не была похожа сама на себя, даже на себя нынешнюю: хмурую, неразговорчивую, скрытную и вечно огрызающуюся. О нет, в этот момент Макс менялась каждую секунду: тяжело дыша, она не могла произнести ни одного адекватного предложения, не сорвав себе крышу окончательно и не набросившись на сидящую перед ней... Хлою? Перед глазами снова плыло, но уже не от привитой усталости или внутреннего опустошения, а от банальной животной ярости, казалось, давно позабытой и считающейся ненужной. Кроме оскорблений, ругани и ещё больших оскорблений, в голову не приходило ничего, а желание сжечь нахуй дом Эмберов вместе с их тупорылой семейкой с каждым моментом становилось всё более осязаемым. Она была зла, как никогда зла, только не могла понять, на кого: на это нечто, упорно притворяющееся невиновным и оклеветанным, или на саму себя — глупую, наивную дуру, не способную быстро отличить сказку от реальности. Слов практически не осталось, поэтому, не желая даже и пытаться вернуть самоконтроль, Макс просто сунула руку в карман, и через мгновение в Хлою прилетел старый пошарканный мобильный телефон с трещиной на задней крышке, которой ещё недавно там не было. Удар о грубый ночной асфальт аппарат, конечно, выдержал, правда уже совсем дышал на ладан: ловко поймав телефон одной рукой, Прайс едва было не раздавила его окончательно своей стальной хваткой. Тот жалобно заскрипел, но вытерпел и это, всем своим жалким видом умоляя закончить его мучения и разбить о стену. Так и произойдёт, когда Макс вернёт его обратно, обязательно произойдёт. Всё, что хоть как-то связано с этой тварью, должно сгореть, иначе она точно не успокоится. Если вообще успокоится. — Что это? — синеволосая девушка своим коротким ногтем прошлась по экрану, не рассчитав силы и оставив на нём ощутимый след в виде царапины прямо посередине. На разблокировку ушла пара секунд, после чего потрескавшийся экран загорелся ярко-голубым светом, разбавленным чёрными буквами в углу:

Ну где тебя носит? >:( Дом Эмберов, тридцать секунд. Он прямо за твоей спиной, если что. Мне скучно одной.

— Ну и? — её непонимание показалось Макс настолько правдоподобным, что даже стало как-то противно от того, насколько же обе они тупые. Хорошенько сглотнув, шатенка избавилась от вязкой сухости во рту и резким движением выхватила смартфон обратно. — Чёрт, Макс, да скажи уже, в чём дело? Я сделала что-то не так? Этого не было видно, да и вряд ли хоть кто-то когда-то мог лицезреть в ней тревогу, но синеволосая девушка едва удерживалась от полного исчезновения. С одной стороны, это было бы очень даже неплохим вариантом: пусть эта чокнутая сама разбирается со своими проблемами, её задача — следить, чтобы та не натворила бед, и не больше. С другой, нет никакой уверенности в том, что Макс в этом своём состоянии как раз-таки не устроит тут полный погром и не уничтожит всю её работу. Слишком уж Колфилд шатает в последнее время, и, если она что-нибудь не придумает, скоро даже её сил не хватит, чтобы сдерживать реальность от лихого вмешательства. Но почему же она молчит? В данный момент (впрочем, как и всё остальное время) на её эмоции Прайс было наплевать, причины её мало волновали, в отличие от следствий. До сих пор ей удавалось сдерживать бурю негодования, с первого же момента её появления в памятной фотографии постепенно разрастающуюся внутри несчастной девушки, надежда на то, что в скором времени всё закончится, крепла, и вот в один момент всё рухнуло, причём настолько неожиданно, насколько это вообще возможно. И ведь всё шло достаточно хорошо, можно даже сказать, прекрасно, Хлоя практически усмирила вырывающегося из Макс монстра, способного моментально обесценить все её труды. Но та молчит. Не говорит ни слова, не обвиняет, не предъявляет претензий, просто пилит уничтожающим взглядом, на лбу её набухают морщинки, одна губа прокусана до крови. Она не чувствует физическую боль, заслоняя её другой, незнакомой синеволосой девушке, необъяснимой и кажущейся какой-то нереальной. Буквально пять минут назад Хлоя довольно потирала руки, готовясь к ещё одному окончанию цикла, всем своим естеством ощущая приближающийся конец. Времени оставалось совсем немного, скоро Колфилд пробкой вылетит из этого воспоминания, так ничего и не изменив, а это можно и стоит расценивать, как победу. Неужели она сама не понимает, что вмешиваться в ход времени нельзя? После всего произошедшего, после стольких смертей и безрезультатных попыток хоть кого-то спасти, почему она всё ещё хочет прогнуть мир под себя, не думая о последствиях, о которые уже обжигалась и не раз? Как тогда, у академии, когда едва не обнаружила себя и заставила дыхание подруги сбиться в уже который раз. Пришлось в срочном порядке бежать от сцены, расталкивая по пути счастливых обладателей бесплатных билетов на лузерский спектакль и таща сопротивляющуюся и шипящую изо всех сил шатенку, после чего ещё раз объяснять ей, почему важно сдерживать свои желания, да и вообще помалкивать, когда с ней старшие разговаривают. Да, они едва не поругались, но синеволосую это мало заботило, тем более успокоить Макс ей совсем не составляло труда. Тем временем в нескольких десятках метров от них, выскочив на самый край сцены и чуть было не соскользнув с последней доски, зорким взволнованным взглядом оглядывала немногочисленную публику другая Хлоя, принадлежащая этому месту и времени. Её нелепый костюм, о котором ей потом неоднократно писали восхищённые ботаны, с какого-то рожна решившие, что хулиган-одиночка, как правило, стыдящаяся даже находиться с такими, как они, на одной планете, не просто захочет прийти на личную встречу, но ещё и захватить этот наряд то ли ворона, то ли восточной шлюхи, то ли и того, и другого, плотно облегал её плечи и запястья, заставляя ежесекундно терпеть дикое желание исчесать всю себя, а маска-клюв то и дело падала на глаза, но прямо сейчас все эти мелочи исчезли из её мыслей вместе со всеми доступными словами и жестами. О продолжении выступления не могло быть и речи — секунд десять молчаливо простояв на краю помоста под непонимающие взгляды зрителей, волнительный взор прячущейся за спиной Рэйчел в ещё более смешном обтягивающем трико и шёпот режиссёра/суфлёра, до жути испугавшегося за провал и так кое-как спасённой до этого постановки, Хлоя резво спрыгнула вниз и быстрым шагом направилась туда, где только что, готова была поклясться она, слышала (и видела!) того, о ком старалась не вспоминать. На этот раз ей точно не показалось, молния не бьёт в одно место дважды, поэтому, не обращая внимания на оклики спешащей следом Эмбер, девушка без лишних мыслей неслась вперёд. Но так никого и не нашла: для пущей осторожности синеволосая Прайс спрятала Макс за деревом и ладонью перекрыла ей рот, долгое время терпя пренебрежительное мычание и лёгкие укусы. — Смотри, что ты натворила. Теперь концерт сорван, а я буду искать тебя повсюду. Так не пойдёт, Максимус, надо вернуть всё, как было. А о истерике на свалке и говорить не стоит. Уже тогда Хлоя поняла, насколько бесконтрольной силой обладает её несравненная подружка. Понимала и раньше, но своими глазами увидела только сейчас. Казалось бы, чего нервничать по пустякам, тем более, что они только-только провели такой задушевный разговор, результатом которого Хлоя рассчитывала гордиться, но... Хрен поймёшь эту Колфилд. То сонной мухой волочится туда-сюда, на улыбку и пинком не разведёшь, то энергия бьёт фонтаном, не остановишь. Для изображающей чувства лишь для работы синевласой это выходило за все рамки понимания. И это при том, что она повидала куда больше многих и прекрасно осознаёт, чего можно ожидать от экспансивных людишек. Возможно, она пошла не совсем тем путём, и вместо того, чтобы гнать несчастную путешественницу из своих владений, стоило уделить чуть больше внимания её душевным проблемам? Жаль, опыта в этом деле нет, и так пришлось потратить все силы, чтобы сдерживать её от ненужного посягательства на время. Она просто взорвалась. Яростно топала ногами, подбирала с земли впивающиеся в босые ноги острые камешки и с силой швыряла их в ржавый полуразвалившийся школьный автобус, презрительно рычала на пытающуюся остановить это безумие подругу, пусть и не хотела этого. А всё из-за чего? Не успела переодеться перед скачком, видите ли. Вот этого синеволосая понять ну никак не могла: что в этом такого? Никто их не видит и не слышит, можно вообще голышом бродить по пустынной свалке, не опасаясь лишнего внимания, на улице-то хорошо, солнышко светит, ветер совсем не сильный, а скорее приятный, чего ещё надо? Гуляй себе с лучшей подругой, смотри трагикомедию под названием "Хлоя и Рэйчел играют в психиатров, обсуждают новый старый автомобиль Прайс и надеются, что однажды он станет их главным ключом к спасению из АркАДии Бэй 3D". Но нет, надо же распсиховаться на пустом месте, устроить чуть ли не истерику из-за всего-то быстро высыхающего белья на своём хрупком тельце и вечно проклинать кого-то там наверху. Да и всё бы ничего, уже и не такого Хлоя насмотрелась, да и её прототип устраивал куда большие скандалы, если бы не одно но. Один из камушков не достиг своей цели, попросту зависнув на месте. Синеволосая сразу же почувствовала, что что-то пошло не так. Как тогда, на поезде, когда всего на мгновенье, но ткань мироздания пошатнулась, и судьбы многих людей незначительно изменились. Конечно, она это быстро поправила, внесла допустимые коррективы, и произошедшее не оставило значительного следа в истории, лишь слегка поменяв порядок некоторых действий некоторых личностей, ничего серьёзного. Однако сейчас, когда немногочисленные птицы перестали махать крыльями и готовы были камнями попадать с небес, а над свалкой повисла оглушительная тишина, раздражающая одним только своим существованием, беспокойство девушки перешло совсем на другой уровень. — Макс, что за чертовщина творится? Макс! Макс! Это было так странно. Она словно застыла, закатив зрачки и попытавшись заглянуть в будущее. Неосознанно, не по правилам. Такого не было в её инструкциях. — Колфилд, я с тобой разговариваю! А ну повернись ко мне! К счастью, ненужных сцен удалось избежать — Макс быстро вернула ход времени. После чего с минуту приходила в себя, никак не соображая, что же такое только что произошло. А Хлоя знала. Её власть подходит к концу, и нужно как можно скорее заканчивать этот фарс. Единственным способом спасти ситуацию и предотвратить будущие, было вовлечение подруги в свою историю поглубже. Силком затащив шатенку в багажник пока ещё не заведённого пикапа, девушка ещё раз попросила её быть на чеку и не давать волю эмоциям. Быстро отрезала все возражения и вопросы, преступив к следующей фазе убаюкивания повелителя времени. И о чудо — удалось! Не то чтобы она сомневалась. Макс слишком просто поддаётся чужому влиянию, это она поняла ещё с самого начала. Ей легко манипулировать, выдавать свои мысли за её собственные, внушать благородные намерения, лишая собственного мнения. Это плохо, да, и она не должна была так поступать, но случай Колфилд не подходил под все описания, ни с чем подобным она никогда раньше не сталкивалась. Ведь это всё, что у неё всегда было, есть и будет — план действий. Какая бы жопа не наступила, насколько бы сильно ситуация не вышла из-под контроля, она всегда знает, что делать, и как обернуть всё в свою пользу. Ну, или почти всегда. Не каждый день на твоём пути встаёт человек, способный перевернуть целый мир, даже не осознавая того, что он только что сотворил. И сейчас самое главное, что нужно сделать — не дать ей этого понять. Это её криптонит — когда ни в одной тетрадке не указано, как поступить в данном случае, что делать и кого вычёркивать, когда всё идёт наперекосяк, её будто парализует. — Ты просто не в себе. Тебе нужно отдохнуть. — Да заткнись ты уже наконец! Хватит повторять одно и то же! Сколько можно?! — Макс, послушай... — Прости... Прости, Хло, я не хотела. Не знаю, что со мной творится в последнее время, я прямо сама не своя. Прошу, расскажи мне ещё, пожалуйста. — Вот так просто? Это уже совсем другой разговор! Фух, ну и денёк. Давай я лучше покажу, тем более я из прошлого уже появилась на горизонте. Вон, смотри! Мастерски владея языком, синеволосая умудрилась уболтать Макс настолько, что та в итоге даже позабыла о своём непристойном внешнем виде и сильно повеселела. Оказывается, она не была в курсе, что Хлоя нашла свою будущий личный транспорт в мире мусора и ненужных вещей, сей факт сильно её поразил. А в процессе наблюдения за тем, как её подруга собирает пикап буквально из хлама, удивлялась креативности Прайс и жалела, что та всё-таки покинула академию искусств. С её-то талантом совмещать не совместимое... Наверное, попытки расслабить Макс физически всё-таки были излишни. Решив попробовать что-то новенькое и припомнив, как люди обычно снимают стресс, синеволосая нежно обхватила оцепеневшую подругу за плечи и, прижав к своей груди, опустила одну ладонь чуть ниже живота, скользя по бедру и при этом не отрывая игривого взгляда от её лица. Это было... странно. Конечно же, раньше ничем подобным она не занималась, но экстраординарная ситуация прямо располагала к нелогичным действиям. Колфилд в первое время помалкивала, затаив дыхание и явно внутренне паникуя. Да уж, видимо, Хлоя раньше не заходила так далеко, хотя явно этого желала. Макс задавалась вопросом, желает ли она, чтобы всё это оказалось ещё одной глупой шуткой, присущей Прайс издёвкой или чем-то в этом роде, и хочется ли ей ответить на неловкие прикосновения своими. В её голове опять начался полный переполох, как когда-то давно, в комнате, после неожиданной просьбы-приказа поцеловать подругу. Мысли путались, цеплялись одна за другую и не позволяли прийти к какому-то очевидному решению. Продлилась эта безмолвная сцена, вроде бы, не так уж и долго — по крайней мере, так показалось. Всё же не позволив себе пойти на поводу у змея-искусителя, шатенка аккуратно отодвинулась от всё ещё пытающейся облапать её подруги и вздрогнула. — Прости, Хло, но я не могу. Это... Это неправильно, — и больше к этому вопросу они не возвращались. Синеволосая официально признала затею идиотской, а Макс постаралась выкинуть приставания мёртвой подруги из головы. Она же всего лишь шутит, да? Прикалывается, издевается, как обычно, это же Хлоя, она всегда так делает. Правда? Пронесло. Тогда пронесло. А сейчас она снова вне себя, даже хуже, чем раньше. На ней нет лица, а кулаки сжаты так, словно она готова разорвать свою лучшую подругу на части. А самое хреновое, что время-то снова остановилось. И, похоже, в этом случае Макс точно знает, что делает. Обычно Хлоя не использует нецензурную лексику, как и любую другую, но вот в этот момент ей очень хочется выругаться. Очередной план пошёл по пизде, снова нужно придумывать новые выходы, обычные уговоры уже не помогут. Гостиная Эмбер, плавно переходящая в небольшую кухню и разветвляющаяся на мелкие полукомнаты, практически умерла. Указательный палец главы семейства, пистолетом направленный в сторону Хлои с целью поставить перешедшую черту нахалку на место, поникший взгляд его любимой дочери, желающей и высказаться, и замолчать навсегда одновременно, стыдящаяся своей роли в этой неожиданной драме миссис Эмбер, застывший прямо за окном ещё совсем молодой жаворонок, которого совсем не заботили человеческие проблемы, ему лишь бы найти, чем бы сегодня прокормиться, чтобы на следующий день не пасть замертво к порогу этого негостеприимного домика. Всё это доставляло синеволосой девушке немало удовольствия: она просчитывала каждое следующее действие своей заплутавшей подруги, во избежании ещё одного выброса. Проще всего было контролировать её эмоции, не дать загрустить или устыдиться, напомнить, что всё что ни делается — всё к лучшему, а жизнь хороша такой, какая есть. Сейчас же это за гранью сознания и одной, и другой. Маленький конфликт отца и дочери, кои миллиардами происходят каждый божий день, не имел ничего общего с тем, какой шквал обиженной ненависти может выкатить на тебя обманутый и оскорблённый сверхчеловек. Нет, ей-то ничего не грозит, тем более здесь, в глубинах чужих воспоминаний, к тому же, Макс всё ещё не до конца понимает, какой силой на самом деле обладает, и как сильно может аукнуться её использование, но подорванное доверие точно не сулит ничего хорошего. — Всего один вопрос, — и вдруг Макс снова изменилась в лице. В ней словно что-то щёлкнуло: из голодной тигрицы, терпеливо выжидающей подходящего момента, чтобы наброситься на свою жертву и искромсать её острыми, как бритва, клыками, она внезапно перевоплотилась в сердобольного старца, отчитывающего молодого сорванца, напакостившего в очередной раз и подготовившегося к длительной порке. Впрочем, по лицу привычно развалившейся на диване с какой-то блеклой газетой на острых коленках девушки напротив этого и не скажешь. Но Колфилд было уже всё равно. Когда вулкан внутри остыл, и адекватные мысли, неловко извинившись за опоздание, аккуратно вернулись на место, оставалось только захватить инициативу. Семья Эмбер вместе со своей гостьей заморозились прямо во время выяснения отношений не просто так — их гул и беспочвенные обвинения друг друга только сбивали с толку, и пусть они хоть сто раз будут катализатором грядущих событий, целиком и полностью повлиявших на судьбу целого города, а она единственная, кто может всё это исправить, во всём этом не было смысла. Всё с самого начала было ложью, которую шатенка никак не хотела распознать. Отказалась от интуиции, променяла шестое чувство на солнечную иллюзию, предпочитая не замечать жгучую боль от удара по подставленной второй щеке. Она так же виновата в том, что с ней сотворили, как и гнусный хамелеон перед её глазами. Желание разузнать всё-всё-всё куда-то ушло, от предположений и теорий, обязательно проявляющихся, как бы сильно ты их не отгонял, уже начинало тошнить. Хотелось услышать только одно. — Почему сейчас? — Макс, прекращай говорить загадками, — девушка ещё сильнее напряглась и слегка приподнялась, в попытке ослабить ментальную хватку соперницы. Но выгоревшие зрачки последней продолжали преследовать её, следуя за каждым её движением и ни на секунду не отрываясь. Она не боялась, по крайней мере, не за себя. Ей вообще не свойственно бояться. Хладнокровию синеволосой позавидовали бы многие люди, а её былые и будущие поступки ужаснули бы всех остальных. Такая уж она есть, и об этом совсем не задумывается. И всё же Колфилд сейчас несёт угрозу всей её работе, её нужно хоть как-то остановить. — Хватит недомолвок. — Забавно. Это именно то, что я собиралась сказать, — та сделала пару шагов назад, странно блеснула глазами, после чего окончательно развернулась и вприпрыжку добралась до длинного, как в каком-то замке аристократов, идеально отполированного стеклянного стола, оставив паршивую собеседницу с недоверчивым лицом. Никто не знает, но прямо сейчас она смеётся. Про себя, скрытно, сдерживаясь до последнего, она хохочет во весь голос, и этим смехом останавливает всё сильнее наплывающие слёзы. Смеётся над самой собой, своей болью и бесполезностью своего существования. Всё-таки всё время это было глупой шуткой, которой было не суждено найти своего истинного слушателя, так почему бы не сыграть по новым правилам? Она разрывалась изнутри: одна часть, та, что всё ещё пыталась сохранить хоть чуточку самообладания, молила остановиться и просто сбежать, побыть в одиночестве и всё обдумать, другая же обливала сердце кровью, в приятном смысле слова, нашёптывая новые способы получать удовольствия от сложившейся с первого взгляда дерьмовой ситуации. Кто из них добьётся своего, уже не важно, и Макс слила обе эти части воедино, продолжая беззвучно смеяться и при этом умирать самой страшной смертью. — Знаешь, ты так хорошо всё продумала, так классно отыгрывала свою роль. Прикинуться другим человеком, надеть на себя его личину и попытаться хотя бы улыбнуться, как он, — не каждому дан такой талант. Пройдясь кончиком пальца по стеклу и заставив то противно заскрипеть, Макс широким шагом картинно кружилась вокруг стола, обводя взглядом каждого из сидящих за ним и внимательно изучая. Вот миссис Эмбер, полноватая домохозяйка, не знающая горя уже давным давно и буквально неготовая к скандалам, ещё не осознающая, как далеко всё это может зайти, и кто в итоге расплатится за её давнюю ложь. Она выглядит такой растерянной — чем-то похожа на саму Колфилд: сейчас её глаза не двигаются, но можно поспорить, за секунду до этого они устало метались из стороны в сторону в безнадёжной попытке хоть что-нибудь понять. Чёрт, да у них даже причёски практически одинаковые. Хотя, возможно, это Макс настолько банальна. — Конечно, не без огрехов, куда ж без них. Видимо, у тебя маловато опыта в этом деле, я права? Быть оболочкой, наверное, очень тяжело, для этого нужно хотя бы что-то потерять. Не могу сказать, что я сразу же тебе поверила, всё-таки немного фальшиво звучал твой смех, а эти странные философствования о жизни и смерти... Даже от себя такого сложно было ожидать, но вот от Хлои-мать-его-Прайс, самой дерзкой и безбашенной оторвы, что когда-либо видела... — Ты сама себя слышишь, Макс? Что за бредни, какая роль, какой талант, о чём ты вообще? — неестественным выкриком перебила её синеволосая, к этому моменту полностью поднявшаяся на ноги и успевшая подобраться практически вплотную. Возможно, ей снова нужен контакт, всего одно прикосновение, и Макс успокоится? Вряд ли это сработает, но попытаться точно стоит. К сожалению шатенка так же не дала ей договорить и элегантно, лёгким движением руки подтолкнула в грудь, отгоняя от себя монстра, так бесчестно потратившего её время и эмоции. И как ни в чём не бывало продолжила свои круговые движения. — Тссс, будь так добра, заткни своё ебало, — мистер Эмбер... судя по тому, что рассказывала ей Хлоя (если она, конечно, не лгала), тот ещё мерзавец. Заказать собственную любовь, пусть и предавшую и его, и их дочь, женщину, о которой ему не удалось забыть до сих пор, — сродни её ночным кошмарам, где ей приходится делать практически то же самое. Вот только эти сны — они ведь сны, не более. Это не её выбор, а, скорее, навязанная кем-то воля. Возможно, даже той, кто стоит позади и из последних сил старается оправдать свои мерзкие поступки. Этот же червяк... Фу, даже смотреть на его наглую рожу противно. Пытается быть ответственным отцом, воспитывая Рэйчел по своим правилам, делая её не просто лучшей, а самой настоящей звездой, чей свет должен вдохновлять других, и в то же время, как самая настоящая скотина, трусливо передаёт единственное препятствие между собой и дочерью в руки наркоманов и бандитов. Избавляется от проблемы чужими руками. Это просто отвратительно, он не заслужил такую, как Рэйчел, а она не заслужила такого паскудного отца. И ведь ничего не мешает Макс вытащить из его руки вилку и воткнуть подонку прямо в глаз, а потом вернуть время в своё русло, наслаждаясь криками агонии и всеобщей паникой. — Ты много знаешь о нас с Хлоей. Помнишь каждую мелочь, наше детство, то, что даже я уже умудрилась позабыть. Ты очень хорошо проинформирована, даже слишком хорошо. Но есть одна деталь, которую, ты, видимо, упустила. Рэйчел. Красавица Рэйчел, рядом с которой, как говорила когда-то весьма горделивая Хлоя, даже она сама выглядела серой массой. В чём её вообще можно упрекнуть? Поистине божественная красота (глупо отрицать) замещает в ней интеллект? Нет, круглая отличница, любимица всех преподавателей и без богатых предков. Может быть, она пользуется своей популярностью, задирая и запугивая других, как в типичных подростковых фильмах? Тоже нет — её любят буквально все: от тупорылых футболистов со стекающей с губ слюной, до простых тихих ребят, вроде Кейт, как правило, не привлекающих к себе внимание. Добрая, отзывчивая, такая всегда придёт на помощь, одной своей белоснежной улыбкой изменит даже самое паршивое настроение. Прямо ангел небесный, ха? Но всё же идеальных людей не бывает, у каждого есть тёмная сторона, которая, как правило, и ломает жизни. Так было и с Рэйчел... Хлоя была без ума от неё, как, впрочем, и все остальные. Но только она одна пошла на поиски, когда подруга пропала. Только она, даже родители девушки (на секундочку, мистер Эмбер — окружной прокурор, он в первую очередь должен был задействовать все свои ниточки, перекопать весь город, но найти испарившегося ребёнка) практически бездействовали, отчего их слёзы на похоронах сейчас кажутся какими-то поддельными, ненастоящими, незаслуженными. Как много пришлось пережить этим двоим, как много испытаний пришлось выдержать и как много ещё придётся, когда Макс разожмёт кулак. Всё-таки не выдержав, шатенка закрыла глаза, позволяя им на секунду намокнуть, и положила обе руки на стекло. — Когда я впервые рассказала Хлое о своих способностях и смогла доказать, что не сумасшедшая, — немного подзатянув паузу, она через какое-то время обернулась, вновь обошла стол и остановилась за спиной ещё не перекрасившейся не шевелящейся настоящей подруги, чей брезгливый взгляд был направлен на лицемерного прокурора, а одна рука крепко сжимала бедро Рэйчел, успокаивая и удерживая от глупостей. Они так хорошо смотрятся вместе. Интересно, а смогла бы Макс на самом деле когда-нибудь заменить Рэйчел, или эти две пары вынуждены быть максимально разными? — Первое, что я услышала, был радостный возглас. Не удивление, не скептицизм и тем более не опасения. Восторг. Искренний по-детски нелепый восторг, затмивший даже нехватку пропавшей Рэйчел. Я думала, что моя вновь обретённая сила — это проклятие, и пользоваться им не стоит, она же видела только возможность. Делать что угодно, безнаказанно шалить тут и там, быть чем-то большим, чем она есть сейчас. Представляешь, Хлоя даже предлагала стать настоящими супергероями. На полном серьёзе, не просто поиграть, а на самом деле использовать мой контроль времени во благо. Синеволосая девушка так и осталась стоять на месте, внимательно слушая разошедшуюся Макс, ловя каждое её слово в надежде зацепиться за что-то конкретное и спасти из горящего пламени безумия хоть какие-то остатки доверия. Все эти рассказы не были для неё неожиданностью, она прекрасно знала, что Колфилд скажет следующим, чем закончится её монолог, и в чём именно будет её "прокол". Хорошо бы было остаться одной и всё обмозговать, составить новый план действий, чтобы точно закончить всё раз и навсегда. Но пока что не было ничего, что можно было бы выставить преимуществом. — Понимаешь, о чём я? Хлоя никогда не просила меня остановиться. Напротив, ей всегда хотелось большего, она планировала не просто баловаться со временем, чтобы воровать бензин с заправки, а жаждала использовать его, чтобы исправить все свои ошибки. Это слегка эгоистично, знаю, но её намерения не подвергались сомнению, в отличие от твоих. И она ни за что не променяла бы свою жизнь на так называемое "успокоение родных и близких". Если бы была хоть одна возможность изменить всё к лучшему, она бы непременно схватила меня за руку и потащила за собой навстречу приключениям. В этом вся Хлоя, а то, что ты пыталась тут изобразить... Щёлчок пальцев, и комнату окатила волна громких криков, ругани и разбитого стекла. Рэйчел не вытерпела лжи отца и что есть силы швырнула в несчастный стол какой-то салатницей, остановив бесящий гам и обратив внимание наконец на себя. Макс тем временем отошла к одной из стен и, облокотившись на неё спиной, задумчиво сложила руки на груди. Поддельная Хлоя же продолжила молчаливо наблюдать за ситуацией, выученной наизусть, будучи в положении заложника, вынужденного просматривать одну и ту же старенькую видеокассету раз за разом, пока хозяину не наскучит такое времяпрепровождение. — Значит, это и есть начало начал, — тихо произнесла Колфилд после того, как мистер Эмбер ошарашил дочь своим откровением о истинной личности Сэры. — Мда, если бы ты не спойлерила, получилось бы как-то поинтереснее, что ли. Не бойся, на этот раз я не стану встревать и портить такую прекрасную картину своими едкими красками. Не то настроение. Ещё один щелчок, и время вновь остановилось. Немного рассеянным взглядом Макс проводила псевдоХлою обратно до дивана, где та упала на спину и положила одну руку на глаза, не желая больше участвовать в этом бреде. Все её попытки вставить хоть слово тут же пресекались, и она перестала пытаться. Пусть Колфилд делает, что хочет, говорит, что хочет, позже она всё равно всё исправит. Наверное, впервые в жизни она почувствовала себя по-настоящему уставшей. Как же до такого дошло? День ведь начинался просто прекрасно. — А в целом, ты справилась просто прекрасно, — не выходя из-за угла, продолжила разгорячённая шатенка. — Практически убедила меня в паранойе, набрасывая мне на уши всю дорогу, как всё хорошо на самом деле, "это просто стресс, Макс, тебе нужно отдохнуть". Отдохнула, блядь. Чуть не попала в твою ловушку. Почти поверила в то, что ты настоящая и желаешь мне лишь добра. Так почему именно сейчас, Хло, или как там тебя? Откуда такой дикий косяк, как можно было лажануть на такой мелочи? — Я всё ещё понятия не имею, о чём ты вообще говоришь, — устало выдавила из себя синеволосая, услышав громкое шлёпанье босых ног о паркет, приподняла руку и устремила взгляд вверх, на полуголую короткостриженную девушку невысокого роста с такими же убитыми глазами и вытянутой вперёд ладонью, в которой отчётливо виднелся тот самый телефон с тем самым сообщением. — Да что не так с этой СМС-кой? Я что, раньше так не разговаривала? Макс сначала снова хотела промолчать, дав негодяйке самой наконец додуматься, но потом решила, что игра не стоит свеч, и торопливо застучала пальцами по задней крышке устройства. — Есть вещи, которые Хлоя умеет терпеть. Она ненавидит хлопья, просто терпеть не может, плюётся от одного только их вида, но если Джойс некогда готовить, через не хочу запихивает их себе в рот, чтобы помочь матери. Что она испытывает к Дэвиду, ты и сама знаешь, однако и их можно было застать обнимающимися, если повод достойный. Хлоя презирает всякого рода романтику, считая её чем-то слишком девчачьим, даже одевается всегда так, чтобы не привлекать ненужного внимания и не испытывать на себе чужих взглядов. Понимая, что ей и самой уже надоело брызгать ядом, а интерес от собственного откровения пропадает всё быстрее, Макс протёрла вспотевший лоб ладонью и присела на край дивана, попутно спихнув оттуда длинные ноги подражателя. Чёрт, она ведь чуть было не переспала с этой... этим... Да кто это вообще? — Но есть одно правило, которое эта вредина не нарушает никогда. Можно назвать это принципом или традицией, это неважно. Вспоминай, за что Хлоя отчитывала меня чаще всего? Нет, не за Сиэтл и радиомолчание. Серьёзно, не помнишь, нет? Странно, после таких интимных подробностей, что ты мне поведала, я думала, что ты знаешь о нас всё. Нарушив собственное обещание, Макс на секунду закатила глаза, после чего под довольно встревоженный взгляд синеволосой грустно помахала рукой шокированной громким звуком разбитого пространственного стекла семье Эмбер и отдельно настоящей, неподдельной Хлое, от внезапного появления старой подруги в одном нижнем белье прямо из воздуха потерявшей дар речи. — Ни за что на свете, даже под страхом смерти, Хлоя никогда не будет использовать СМАЙЛИКИ!