Разбитое отражение

Ребекка открыла глаза. В ушах пренеприятно звенело, и девушка была уверена, что в этом ужасном звуке виноват сквозняк, а потому хотела встать и закрыть окно. Но ей не удалось подняться сразу. Скованная неизвестной ей слабостью, до скрежета сжав зубы, Вальдман с трудом приподнялась на локтях, после чего заставила себя принять сидячее положение. Голова раскалывалась, словно её сжали в тиски, да и в глазах от чересчур резкого подъема потемнело, из-за чего Бекки резко наклонилась вперёд и протянула к лицу трясущиеся руки. С минуту она не двигалась, словно обратилась статуей в то мгновение, но вскоре в её голове просветлело, а глаза с ужасом взирали вниз. Ладони Ребекки были перевязаны, умело и чуть-чуть туговато. Видно, дело рук того, кто смыслил в этом, но кто?.. С опаской Вальдман потянулась к своей шее, а, коснувшись, ощутила ту же материю, которой были стянуты её руки. Звон стал громче, и девушка, зажав уши и сощурившись от противного звука, попыталась вспомнить, что же произошло там, в таверне… Таверне? Где она сейчас? Осознав этот неожиданный вопрос, Бекки подняла голову, мигом откликнувшуюся на столь резкое движение болью. Всё это время она находилась в довольно большой комнате, совершенное не похожей ни на палату больных в подобии городских и сельских больничек, ни на один из номеров постоялого двора. Сама девушка сидела на поразительно мягкой и широкой кровати, наполовину укрытая тяжёлым одеялом. Из-за тяжёлых красных занавесок на окне слева, занимавшем чуть ли не всю стену, пробивался неуверенный солнечный луч, зайчиком плясавший на сером ковре, украшенном золотыми узорами, похожими на цветы. Напротив стоял пустой письменный стол и резной стул из, как и вся мебель в комнате, чёрного дерева, накрытый какой-то бежевой тканью. Над прислонившимся у стены рядом комодом висела какая-то пёстрая картина в светлой раме. Правее девушка приметила узкий шкафчик в углу комнаты, на чьих полках теснились книги. Рядом с ним стояла сложенная бежевая перегородка и несколько кресел, обитых всё той же бежевой тканью. На замеченной в последнюю очередь прикроватной тумбочке стояла хрустальная ваза с букетом бледно-розовых хризантем, а рядом лежал подвязанный на потрёпанной верёвочке золотой ключ. Ребекка быстро протянула руку к заветной вещице, но не успела приблизиться, когда испуганно застыла. За дверью слышались чьи-то голоса, и в одном из них Вальдман узнала своего брата. Фауст о чём-то яростно спорил с собеседником, часто переходя на крик. Девушка приподнялась и ещё раз потянулась к ключу, но в последний момент потеряла равновесие, сбила вазу с тумбочки. Услышав звон разбивающегося хрусталя, Бекки вся сжалась, мысленно коря себя за собственную неуклюжесть и несобранность. Не прошло и секунды, как дверь в комнату распахнулась. На пороге появился Фауст. Совершенно бодрый, раздражённый и взволнованный юноша подлетел к сестре за какое-то мгновение и крепко сжал её в объятьях. — Но лекарь говорил… — голос зашедшего следом молодого человека дрожал от негодования и едва сдерживаемой раздражённости, граничащей со злобой. Ребекка хотела бы рассмотреть его. — Да завались ты! — рыкнул Вальдман, полуоборачиваясь к застывшему в проходе парню. Юноша вздрогнул и резко шагнул назад, от чего врезался в дверь. Неразбочиво и раздражённо пробурчав что-то себе под нос, он вылетел из комнаты, оставив родственников. На секунду повисло молчание, после чего Фауст с новой силой обнял сестру. — Как я рад, что ты в порядке. Его голос звучал радостно и в то же время вымученно, словно одного этого мгновения он ждал целую вечность. Ребекка не сразу, но всё же выбралась из рук брата, чем, кажется, того немало расстроила, но не обратила на это никакого внимания. С ног до головы оглядев Фауста, одетого в белую рубашку и какие-то коричневые брюки с сапогами, девушка была безумно рада не обнаружить у него никаких следов ранений и, как следствие, бинтов. И, хотя её немало беспокоил тот факт, что при нём не было меча, она была действительно счастлива его видеть. — Я, — сипло заговорила Бекки, но остановилась, заслышав незнакомый голос — свой голос. — Я… что произошло? — Не помнишь? — юноша бережно взял девушку за плечи и взволнованно заглянул в чуть покрасневшие глаза сестры. Девушка раскрыла рот, желая ответить на вопрос, но, так и не проронив ни звука, опустила взгляд и лишь отрицательно качнула головой. Вальдман вздохнул и, отпустив сестру, в начале мучительно долго молчал. Когда же он подал голос, сбежавший минуту назад незнакомец наверняка бы не узнал в нём того грубого проходимца — слишком осторожно и тихо говорил об этом Фауст, словно против собственной воли. — Когда ты ушла, я решил поспрашивать местных о работе. Пока я говорил, начался шум, а затем на меня с мечом напал тот урод, — на последних словах юноша недовольно зашипел, сжав предплечье левой руки как раз в месте, где был ранен. — Завязалась драка, а дальше ты… — Фауст замолк, беспокойно и неуверенно смотря на сестру. Несколько раз юноша пытался что-то сказать, но в последний момент ему словно перехватывало дыхание, и он мог лишь немо смотреть на дорогую родственницу. — Потеряла контроль, — отчеканила девушка, слабо кивнув головой. — Да, — сглотнув, продолжил наконец преодолевший страшную преграду парень. — А потом… Стук со стороны двери отвлёк Вальдманов от беседы, и те одновременно повернулись ко входу. На пороге комнаты стоял высокий, худощавый мужчина лет сорока, если не больше. Был он совершенно сед, отчего казался на пару-тройку лет старше, да и вымученное выражение на его лице отнюдь не молодили его. Одетый в аккуратный костюм с серебряной нашивкой на тёмной ткани, незнакомец казался настоящим аристократом. Да что там, наверняка им являлся. Только был ли он таким уж «незнакомцем»? Внимательно присмотревшись к лицу, а особенно к холодным глазам пришедшего, Ребекка сделала очевидный вывод, что это именно его она встретила в таверне перед началом всей этой неразберихи. Брат девушки, казалось, ещё сильнее скис и в секунду подскочил с места, но одним жестом руки вошедший остановил его. — Не нужно, Фауст, — доброжелательные интонации в речи мужчины противоречили с резкостью его голоса, но, тем не менее, в них не было и тени угрозы, как-то было в прошлый раз. Юноша неуверенно сел обратно, взглядом следя за перемещающимся по комнате незваным гостем (тот прошёл вглубь помещения за стулом и, расположив тот у тумбочки, подсел к родственникам) и иногда бросая взгляд на обеспокоенную сестру, которая, по его мнению, побледнела. — Думаю, прежде всего мне следует представиться, — вежливо начал свою речь аристократ, чуть склонив голову. — Моё имя — Себастьян Арклайт, я граф этих земель и хозяин этого поместья. Как Вы себя чувствуете? — Не плохо, — сипло ответила на обращённый к ней вопрос Ребекка, сжав руки и сощурившись. — Но ещё не хорошо. Надеюсь в скором времени увидеть Вас в добром здравии, — Арклайт кивнул каким-то своим мыслям, после чего перевёл взгляд на юношу. — Фауст, я прекрасно могу понять твоё волнение, но Симон не виновен в произошедшем. К тому же, твоей сестре требовался покой, который ты своими действиями нарушил. На мгновение Бекки показалось, что её брат изменился в лице и уже хотел ответить что-то острое графу, но его возмущение угасло также быстро, как и зажглось. Беззвучно скрипнув зубами и склонив голову, юноша кивнул. — Прошу… прощения, — неуверенно и с большим сомнением протянула Ребекка, как бы пытаясь отвлечь внимание аристократа. Взгляд мужчины в мгновение обратился к вопрошающей, а затем и сам он вновь развернулся, показывая, что готов выслушать раненую. — Но я… не совсем понимаю… Девушка резко замолчала, опустив глаза на крепко сжатые ладони. Голос с трудом поддавался контролю, и граф, похоже, понимая это, не торопил Вальдман. — Что Вам от нас нужно? И тогда, в таверне, и сейчас. Я не… — девушка умолкла и поджала губы, отрицательно качнув головой. Фауст, чуть наклонился вперёд и продолжил мысль своей сестры. — Для чего Вы спасли нас? Мы Вам благодарны, но… — Я понимаю, — Арклайт понимающе кивнул, прерывая юношу. — Но до того, как я отвечу, Вам следует отдохнуть и набраться сил. Когда Вы полностью оправитесь, я отвечу на все ваши вопросы. Но прежде, — на секунду, только на секунду, девушке показалось, что на лице мужчины появилась усмешка, от чего ей стало не спокойно. — полагаю, нам следовало бы узнать друг о друге больше? В комнате повисло молчание. Бекки сомнительно переглянулась с братом, на что тот лишь отрицательно покачал головой и пожал плечами. Сложив руки в замок и расслабленно отклонившись на спинку стула, граф продолжил. — Вальдманы… До этого момента мне не доводилось встречать этой фамилии. Разве что так звали себя члены одного довольно известного в определённых кругах отряда наёмников. Вот только он распался порядка двадцати лет назад, и с тех пор о них не говорили. Граф выжидающе посмотрел на гостей. Те выглядели немало озадаченно, скорее даже ошарашенно. Словно не ожидали, что спрашивать их станут об этом. Посчитав, что тут нечего утаивать, вопреки протестующему взгляду Ребекки, Фауст ответил. — Нас вырастила одна из глав Вальдманов. Она… можно сказать, она стала нам матерью, — юноша печально улыбнулся своим мыслям и прикрыл глаза. — По её рассказам, Вальдманы перегрызлись и разошлись, а после она нашла нас. Потому мы подумали, что, раз уж наследуем её идеи, то почему бы и не зваться, как она? — парень ухмыльнулся и, сцепив руки за головой, всё ещё чувствуя на себе недовольный взгляд сестры, тихо озвучил свою мысль о сказанном. — Звучит глупо, да… — Нисколько, — вмешался граф, — Даже ваших собственных способностей, в которых мне довелось убедиться, хватило бы для того, чтобы создать себе имя и найти хороших нанимателей. Но на это потребовалось бы гораздо больше времени и работы, если бы Вы не решили «унаследовать» имя вашей матери. А слухи о вас, весьма лестные слухи, стоит заметить, ходят уже почти три года. И тот факт, что вы так долго скрывали своё происхождение… Фауст заметно напрягся и оскалился, но отреагировать не успел. Голос сестры, напряжённый настолько, что, казалось, в любой момент мог оборваться, заставил его обернуться. — Как Вы узнали о том, что мы полукровки? — Вы были осторожны. Но мне уже не раз доводилось встречаться и с такими, как вы, и с самими демонами, — на последних словах в речь Арклайта просочилась какая-то желчь, а в глазах сверкнул недобрый огонь. Вальдманы ощутимо насторожились: Ребекка чуть отклонилась назад и вжала голову в плечи, а её брат наклонился вперёд и положил руки на край кровати, заметно сжав ткань в ладонях. — Да и Ваша магия не оставила мне сомнений. Кто научил Вас ей? — Никто, — резко ответил за сестру юноша, искоса наблюдая за действиями и реакцией мужчины. Того, казалось, совершенно не трогало происходящее, ведь он совершенно не менялся в лице, оставаясь до страшного спокойным. — Это достойно похвалы. Вам удалось достичь многого, хотя, несомненно, будь у Вас учитель… — не закончив своей мысли мужчина замолчал. Вальдманы напряжённо ожидали, что будет дальше, но вместо дальнейшего расспроса Арклайт легко поднялся с места и приготовился покинуть комнату. — Не стану больше отнимать вашего времени. О вазе не беспокойтесь, я попрошу Октавию здесь прибрать, — мужчина вежливо улыбнулся и, полупоклонившись, вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Вместе с тем, как он ушёл, Бекки устало положила голову на плечо брата, невольно сцепив зубы от очередного приступа головной боли. — Он мне не нравится, — просипела девушка, чувствуя, как брат осторожно обнял её. — Я знаю. Но без него я бы не нашёл лекаря, чтобы помочь тебе, — тихо и на удивление осторожно говорил Фауст, крепче прижимая к себе сестру. — Так легко вытянул из нас столько информации, — парень, сокрушённо вздохнув, наконец принял мысль, что не стоило ему тогда начинать разговор о прошлых Вальдманах. И ведь он, как неразумно, ничего не узнал в ответ. — А я тебе говорила, — беззлобно протянула Ребекка, закрывая глаза и прячась от солнечных отблесков, пытающихся прорваться сквозь занавески. После минутной паузы, она услышала удивлённый голос брата. — Нет. Бекки отстранилась и, недовольно сверкнув глазами и сведя брови на переносице, возмутилась: — Я говорила! — Не говорила! — смеясь и улыбаясь, парень потрепал девушку по голове, от чего её волосы ещё больше спутались, после чего встал с кровати. — Я попробую поискать что-нибудь о… обо всём, — хоть юноша и продолжал выглядеть радостно, в этот момент его улыбка выглядела чересчур натянуто, что не ускользнуло от Ребекки, безуспешно попытавшейся скрыть свой смешок в ладонях. — А ты пользуйся шансом и отдыхай. Девушка, продолжая хмуриться, вновь потянулась к ключу на тумбочке и, наконец почувствовав холодный металл в руке, вдруг опомнилась. — Фауст, можешь закрыть окно? — вопрос прозвучал слишком громко и отозвался в голове Вальдман пренеприятным звоном. — Конечно! — едва заслышав просьбу сестры, юноша свернул на полпути в другую сторону. Облегчённо выдохнув, Ребекка откинулась на спину, почувствовав, как непривычно проваливается в мягкую перину, и прижав заветный ключ к груди. Девушка скоро почувствовала, как тяжело ей держать глаза открытыми, и не дала себе возможности для сопротивления нападающему сну. Подойдя к занавескам и осторожно отодвинув те в сторону, так, чтобы не помешать сестре, Фауст так и не обнаружил проблемы — всё это время окно было закрыто.