Разбитое отражение

Фауст вымученно застонал, едва попытавшись повернуть голову в сторону. Та неистово болела, отчего каждая мысль давалась ему с трудом, но он чувствовал, что должен подняться и разобраться. Только отчего?.. — С пробуждением, Снежок. Вальдман ошарашенно раскрыл глаза и резко сел, отчего в голове зашумело. Он зашипел от боли, наклонившись и почти коснувшись лбом своего колена, когда уже знакомый голос продолжил. — Совершенно с тобой согласна, эти ребята невероятно бестактны в отношении своих пленников — ударить по голове, чтобы донести в это отвратительное подземелье! Фи! — Знаешь, — хрипло, но громко заговорил наёмник, всё же поднимая голову, чтобы убедиться, что перед ним сидит та самая ненормальная, — каждый раз моя встреча с тобой начинается с адской боли в черепушке. Мне это не нравится. Архелия сжалась и обиженно огрызнулась, звякнув цепью на руках. — Мы виделись всего два раза! — Мне этого хватило по горло! Фауст взвыл, вновь вцепившись в голову и почувствовав тяжесть на запястьях. Тогда он впервые смог сложить произошедшее в единую картину. Когда граф и Ребекка исчезли, он вступил в битву с наёмниками, но их было слишком много. Похоже, кто-то из них сумел вырубить его ударом по голове. Тогда его пребывание в этой старинной едва живой тюрьме с кандалами на руках становится совершенно понятным. Хотя ему всё ещё непонятно, что здесь делает Василёк, но, раз уж она здесь, а не среди этих бандитов, то у него есть союзник… Ну, если они смогут забыть прошлые обиды и согласятся работать сообща. Девушка обиженно отвернулась, гордо выпрямив спину и опустив руки не колени. Юноша, стараясь игнорировать неисчезающую боль, провёл рукой по волосам и обнаружил, что там было что-то ещё. Повязка, вероятно, сделанная поверх раны. Тогда он пригляделся к своей невольной сокамернице и с удивлением обнаружил, что часть рукава её платья была оторвана. Фауст спешно стянул ненужный груз с головы и проверил рану, которая, видно, уже затянулось за время его отключки. — То есть ты хочешь умереть и обесценить весь мой труд? — раздражённо подала голос всё ещё строящая обиду Архелия. — Нет, просто это больше не нужно. — Ну, так и говори — ты захотел умереть. — Да чтоб его, — взвыл парень, но усилием воли заставил себя оставить колкости на потом. — В любом случае, сколько я так пролежал? — Даже часа не прошло, я думала, ты проваляешься намного дольше. — Так, это хорошо… — Что хорошего? Ну, проснулся прежде, чем тебя потащили в жертву приносить или чего хуже — есть, что, все проблемы решились? — О чём ты? — Когда меня сюда привели, отсюда уводили какого-то мальчонку-воришку. Ну, а дальше — сам посуди, в камере даже скелетов свежих нет, так что, если они берут пленных — а они берут пленных, ибо здесь люди пропадают, — с ними что-то происходит. А та магесса, что напала на меня, не брезгует запретной магией. Так что, всё гениально просто. Фауст задумался. Встреча с магом, идущим против общепринятых законов, не входила в их планы. У любого мага есть свои слабости и уязвимости, но эти ребята выходят за рамки за счёт более опасных способностей и возможностей. К счастью — за всё идёт своя плата. Некоторые маги фактически становятся зависимыми от чужой крови и начинают походить на вампиров из детских страшилок, иные расстаются с жизнью в погоне за знаниями и становятся бессмертными некромантами, другие сходят с ума, пытаясь связаться с демонами и их создателем. У всего есть своя цена. Жаль, что иногда за тех, кто ошибается, её платят ни в чём не повинные люди. — Но ты отчего-то не спешишь выбираться отсюда, — съязвил Фауст, тут же поймав на себе раздосадованный и очень злой взгляд Архелии. — Я бы с радостью разобралась с этим всем сама, но на моих наручниках руны, запрещающие существование магии. — О, так вот почему я всё ещё вижу. Девушка взвыла и закатила глаза, уже больше не реагируя на слова Вальдмана и, видно, решив оставить того наедине со своими мыслями. Он же не собирался сидеть без дела и принялся рассматривать свои кандалы. Прикладывая силу их не сломаешь, а значит, оставался только один вариант… Наёмник взялся за металл и застыл почти на минуту, закрыв глаза. Со стороны это не выглядело подозрительно — мало ли, что он там сидит и думает. Но когда сокамерница услышала и увидела, с какой лёгкостью после этого юноша сломал проржавевший металл, она остолбенела. — Как ты, — шокировано подала голос Архелия, вскочив с места и вжавшись в стену, с опасением поглядывая на разминающегося наёмника. — Что ты… — Я полукровка, — будничным тоном ответил он, метнув на девушку взгляд алых глаз и добродушно улыбнувшись. — Я не уверен, что смогу сломать твои наручники, да и это может оказаться небезопасно, так что лучше поищем ключ. И тогда мы вместе отправимся на поиски моих товарищей и… — А почему ты принимаешь решения за меня? — перебила девушка Вальдмана, вынуждая того обратить на неё внимание. Несмотря на собственное положение, она не теряла гордости и продолжала держаться ровно, высоко запрокинув голову и прожигая юношу требовательным взглядом. — Ну, ты можешь остаться здесь и ждать своей участи, — Фауст, продолжая улыбаться, развёл руки, весело наблюдая за отразившимися на лице Архелии размышлениями. — Или ты можешь пойти со мной и выбраться отсюда. Ну, что же, Василёк, ты пока думай, а я займусь дверью. Игнорируя возмущение девушки, парень с силой толкнул дверь. Та не поддалась. Он сделал несколько шагов назад и с разбегу влетел в неё. Старая древесина затрещала вместе с петлями. Наёмник повторил своё действие. В этот раз всё прошло успешно и их путь на свободу был открыт. За исключением… — Какого здесь так… Твою ж, хэй! Конвоир выхватил меч из-за пояса и угрожающе сверкнул им в сторону Фауста. Юноша сощурился и хищно улыбнулся, делая шаг вперёд и давая Архелии время, чтобы спрятаться за ним. Мужчине едва удавалось скрыть тот страх, который вызывал у него наёмник, но того это совершенно не беспокоила. Неумелая попытка атаковать, и вот меч уже в руках Вальдмана, приставленный к глотке этого проходимца, нескончаемо умоляющего о пощаде. — Где ключи от наручников? — сухо отрезал юноша, чем немало шокировал бандита. Вопрос пришлось повторить. — У Без-з-з-зубого, он на складах в другой стороне… — А вещи? — П-посох забрал босс, а остальное парни разобрали. — Ох, а вот этого не стоило делать… Юноша, сохраняя на лице милейшую улыбку, сделал шаг назад. Когда конвоир уже обрадовался и собрался убежать, лезвие меча врезалось в его грудь, лишив его жизни. Дальнейший путь прошёл тихо и без столкновений, чему способствовал чуткий слух Архелии, позволявший им вовремя скрываться в ответвлениях коридоров. В конце концов, они подошли к складским помещениям, но не зашли, прислушиваясь к разговору засевших в этой крепости бандитов. — Да брешешь! Небось опять спьяну муть увидел и!.. — Да правда же! Кого хошь спроси, все, кто там был, скажут! Были старикан с девчушкой, вжух! — и никого! Только пацан остался, да мы его едва схватили. — А как же тот, в доспехах? — Воспользовался неразберихой и смылся. Умный, понял, что один столько не вытянет, затаился. — А про бардак в крепости что говорят? — Да неясно. Возможно, дружки этой ведьмы пытаются её вытащить, а может, кто за пацаном пришёл. А может, тот старик объявился… — Да заладил ты со стариком-то! — Да брось, Астор, ну не мог же он бесследно пропасть! — Да привиделось тебе! — Да нет! — Согласен! Вместе с этим звучным словом, эхом прокатившимся вдоль стен заваленной бесконечными ящиками комнатушки, в лицо мужчины, яро отрицавшего всё увиденное его товарищем, прилетел камень. Он хрипло вскрикнул, после чего без чувств свалился, утащив за собой стул. Второй бандит вместе с Беззубым (прозвище не было безосновательным, как оказалось) вскочили с мест и достали оружие, и если Беззубый успешно справился с этой своей целью, то его друг пал новой жертвой меча наёмника. Когда Вальдман резко развернулся и приготовился уворачиваться от замаха секирой, бандит с ухом после удара по голове бесчувственным мешком рухнул на пол. За ним с подобранной с пола доской (тем, что от неё осталось после удара о чужую голову) стояла совершенно раздражённая Архелия. Едва беглецы оказались в безопасности, как она принялась рыскать по чужим карманам в поисках спасительного ключика. Фауст же с прискорбием не обнаружил своего меча ни у одного из этих ребят и при лишнем осмотре отобранного клинка убедился, что тот совершенно никчёмен и плох. По этим причинам он решил оглядеться и поискать себе другое оружие. Поиски не затянулись надолго — в одном из ящиков были сложены старые и потёртые ножны с другими проржавевшими кусками металла — видно, то, что бандитам не пришлось по вкусу. С удивлением в этой куче он обнаружил меч. Вот только при попытке изучить его Вальдман столкнулся с непредвиденными трудностями — тот не выходил из ножен. Можно было, конечно, попытать разрушить ножны порчей, но это могло негативно сказаться на мече, так что… — Я могу зачаровать его. Юноша удивлённо уставился на девушку, застывшую рядом. Она разминала затёкшие запястья и с интересом смотрела, чем занимается Фауст. — Лишняя трата времени. Можно найти… — Это не просто меч, — отрезала Архелия, вырвав клинок из рук Вальдмана и сев на пол, сжимая рукоять. — Я чувствую в нём магию. Это будет расточительно оставить такую вещь здесь. Поэтому я могу зачаровать его таким образом, чтобы он не пострадал, когда ты будешь разрушать ножны. — Но… — Ты ещё не понял? Я точно не пострадаю, идиот. Наёмник удивлённо моргнул, смотря прямо в глаза магессы. Та закатила глаза и страдальчески взывала, показывая на его голову. — Как ты думаешь, неуч, почему твоё похмелье в нашу первую встречу сошло на нет? Правильно, потому что я исцелила тебя. Это талант и предрасположенность, передающиеся магам вместе с устойчивостью, граничащей с иммунитетом к порче. Поэтому давай ты прекратишь хлопать глазами, воспользуешься своей магией и сломаешь эти демоновы ножны? — Да ладно, Василёк, серьёзно? — Да давай уже! — раздражённо зашипела она, требуя от юноши действий, а не слов. Тот до странного легко подчинился, и, пока девушка продолжала сжимать рукоять, надавил пальцами на ножны ближе к гарде. К их счастью, им не пришлось долго с этим заморачиваться — и без того старый материал сдался под воздействием порчи и треснул, освобождая лезвие из плена. Архелия неохотно, но покорно отдала меч Фаусту. Наёмник с благодарственной улыбкой вскочил и несколько раз махнул мечом, примеряясь к нему. Лёгкий и до поразительного прекрасно лежит в руке. — Это эльфийская работа, — заговорил он, с восторгом осматривая чудесно сохранившийся меч. — Я, конечно, не мастер, но… — Да, могу понять, — кивнула девушка. — Он слишком хорош для работы людей, и он совершенно точно зачарован магическим путём. Но в таких условиях я не могу понять, что именно он… Ты что творишь?! — Да он даже заточен идеально! — Фауст с довольнейшим видом смотрел, как по его пальцам стекают кровавые капли. — Да у тебя есть инстинкт самосохранения?! — Слушай, Василёк, — неожиданно серьёзно заговорил Вальдман, что никак не отметила совершенно возмущённая Архелия, осматривающая его рану. — А что вы здесь делаете? Она застыла, не поднимая глаз на собеседника и тупо смотря в землю. — Мы? — Ну я же не дурак, Василёк. Следы троих коней, кто-то проник в крепость, ты даже не переживала о побеге, а всё потому что знала, что за тобой придут. Так что вы здесь делаете? — Встречный вопрос. — Ну, вообще-то, я помог кое-кому выбраться. — Но ведь за мной могли прийти, м? — Но ты сама пошла со мной, нет? Девушка сложила руки на груди и гневно зыркнула на юношу. Тот беззаботно улыбнулся, продолжая наблюдать за тем, как меняется её выражение лица, пока она пытается прожечь в нём дыру взглядом. — Мы узнали, что главарь местных наёмников был замешан кое в чём… серьёзном, и решили разобраться. — Мы здесь почти с тем же. — Почти? — Мы до самого конца не знали, что здесь кто-то есть. А теперь всё это… — Получается, мы все хотим понять, что здесь происходит. — В общих чертах — да. Не знаю, что там ещё графу Арклайту нужно… — Графу Арклайту? — шокировано спросила Архелия, меняясь в лице и бледнея. — Ты имеешь ввиду самого Себастьяна Арклайта? — Да-да, его, он наш наниматель. — Ваш? — Ну, меня и моей сестры. Магесса ошарашенно застыла, пусто смотря перед собой и пытаясь собраться с мыслями. Вальдман словно бы и не замечал её состояние, с интересом рассматривая всё ещё кровоточащую рану. — Странно… — Что? — отрешённо и хрипло спросила девушка, после чего, обнаружив неестественные нотки в голосе, прокашлялась и повторила свой вопрос. — Что?.. — Обычно такие царапины на мне заживают за минуты, если не быстрее. Эта же… — Вот же балбес ты, Снежок, дай руку, — взвыла Архелия, против воли притягивая к себе раненую ладонь юноши. Тихо шепнув что-то, она сжала его пальцы. Что-то приятно закололо, а в следующую секунду парень удивлённо моргал, пытаясь увидеть хоть какие-то следы своего ранения — безуспешно. — Зато теперь мы знаем, что лезвие зачаровано для войны с демонами. Фауст удивлённо и радостно огокнул, но больше никак не произошедшее не отрегировал. Только мысленно отметил, что вопреки плохому, в чём-то ему всё же повезло. Он уже собирался идти дальше, чтобы поскорее отыскать свою милую сестру, но его остановил новый вопрос Архелии. — Зачем ты мне всё это рассказал? — Хорошее предчувствие. — Предчувствие? — Ну… Мне показалось, что это будет правильно. Ну же, Василёк, не медли. Или ты хочешь одна отсюда выбираться? Парень спешно зашагал вперёд, но он с удивительной чёткостью слышал, как девушка позади возмущалась, догоняя его.