Разбитое отражение

— И тогда… Грегор, ты слушаешь? — Нет.       Юноша было открыл рот, собираясь пропустить чужие слова мимо ушей да продолжить делиться известной ему историей, когда вместо этого с ужасом на лице возмущённо вскрикнул, едва не вылетая из седла. — Почему ты сразу не сказал?! Так, хорошо, сейчас всё с самого начала расскажу ещё раз, слушай внимательно!       Грегор запрокинул голову, обречённо смотря на проглядывающее сквозь свежую и пока ещё редкую листву голубое безоблачное небо. Терис игнорировал путь вперёд, увлечённый только одному ему известными и очевидными мыслями, а потому погрузиться в себя его другу не удалось — вскоре пришлось хватать чужие поводья и заставлять коня идти правее, чтобы тот не врезался в дерево. Парень только рассмеялся, безуспешно пытаясь убрать непослушные рыжие волосы со лба, а в его оливковых глазах загорелся такой живой огонь, жаждущий приключений, словно он был малым ребёнком, а не двадцатилетним представителем рода Эваурр — дальних родственников правящей династии Объединённого королевства. И он не прекращал говорить о всякой чепухе — любой, какая только на ум не приходила. И всё это — о тех, кто не связан с ним. Двоюродный брат сестры подруги его сестры? Дед троюродного брата того мальчишки, который пролил вино на платье сводной сестры друга того самого гада? И неведомым никому образом у Териса всегда есть новые истории для рассказа. Всегда. — А Марта тогда только отшутилась…       Грегору почудилось, будто бы у него дёргается глаз. Он был ненамного старше своего друга, всего-то несколько месяцев, но совершенно не понимал, как тот мог вести себя настолько беззаботно и безрассудно. И зачем тот вообще пошёл с ним, учитывая, что всё, что должен был сделать парень сейчас — добраться до Арклайта и передать тому приглашение на бал в честь дня рождения сестры. Пустая трата времени. Особенно если брать в расчёт то, как медленно они идут из-за наличия одного болтуна. — Знаешь, она постоянно говорит, как скучает по тебе, когда рядом нет отца и Северина. И она очень много советовалась с Селеной, чтобы устроить этот праздник. И долго выпрашивала у отца разрешение устроить именно маскарад, чтобы гости не могли друг друга узнать. И… — Терис. Завязывай.       Парень в сдающемся жесте поднял руки, чтобы в следующий миг с причитаниями и наивным смехом схватиться за выпущенные на секунду поводья. Грегор припустил коня, пропуская мимо ушей все шуточки друга и раздражённо скалясь. У него были узкие серые глаза и короткие светлые, пшеничные волосы, грубые черты лица, подкреплённые пустившей корни глубоко в душе мрачностью и глухой злобой. Вопрос о том, как такие разные люди стали едва ли не лучшими друзьями, беспокоил всех. Ответ на него ускользал почти также успешно, как деньги добропорядочных граждан стекали в руки воров. — Тогда, быть может, купишь ей подарок? Напишешь письмо? Или… А где всадник?       Грегор моргнул, сначала непонимающе взглянув на друга рядом, а затем также удивлённо проследив за идущей в их сторону осёдланной лошадью — без хозяина, как и отметил Терис. Зверь быстро шагал, но заметно прихрамывал — со стороны правой задней ноги у него была видна рана — и вряд ли остановился бы, не схвати его Эваурр за поводья. — Как думаешь, жив… ну, он? Она? Это разбойники? Кажется, Селена говорила, что на дорогах к югу от Арлонила стали пропадать путники. Может, нам лучше поехать другой?..       К тому моменту, как нервно улыбающийся Терис закончил свой вопрос, Грегор пришпорил коня. Не дослушав друга, не дождавшись его и даже не попытавшись убедить того отправиться с ним, юноша помчался вперёд. Потребовалось всего несколько минут, чтобы он увидел на тропе людей. Большая группа — очевидно, разбойники — окружили двоих: один из них вёл бой на мечах с несколькими противниками, другой оставался на коне, но несколько бандитов пытались скинуть всадника. Грегор вытянул меч из ножен и примерился. Ещё несколько секунд и его заметили. Кто-то проигнорировал его, уделяя всё внимание мечнику перед ними, кто-то отшатнулся, надеясь не попасть под горячую руку. Те из напавших, у кого были луки, пытались подстрелить его. По счастью, недостаточно метко, а потому Грегор, оказавшись по левую сторону от атакованных, снёс одному из неудачливых разбойников голову. Он спрыгнул с лошади, испуганно удравшей в следующую же минуту, а потом уже готовился защищаться от атаки обозлённого друга убитого. Удар был нанесён сверху, и мужчина — крупнее юноши, вмешавшегося в чужие разборки — пытался силой задавить оппонента. Глухо выругавшись, Грегор поначалу сопротивлялся, после чего резко шагнул в сторону, позволяя атакующему нырнуть вперёд. Не дав ему развернуться, он запустил меч в чужой бок и присел, уворачиваясь от удара секирой нового противника над своей головой. Нужно было сделать шаг назад, но теперь было поздно — он вряд ли смог бы увернуться от последовавшей дальше атаки сверху без проблем. Подняв над головой левую руку, — вдруг ему всё же удалось бы поймать рукоятку и остановить удар — юноша зашипел, пытаясь уйти вправо и вместе с этим вытащить свой меч.       За его спиной что-то ослепительно вспыхнуло, и бандит истошно завопил, промахиваясь. Грегор выпрямился и, ещё не до конца поймав равновесие, вонзил меч в чужую грудь. Затем он отшатнулся, пытаясь продолжить бой в более выгодных для себя условиях — всё же, он видел ещё как минимум двух противников со своей стороны. Один из них стоял поодаль с луком и мотал головой так, словно надеялся сбросить какое-то наваждение. Второй, стоявший чуть ближе к нему, закрывал глаза руками, вопил и отчаянно размахивал мечом. Бессмысленное дело, если бы он не мельтешил и не сдвигался в сторону всадника за спиной юноши. Парень рванул к обезумевшему бандиту и, сначала отбив чужую неумелую атаку, а после перехватив его правую руку, воткнул свой меч ему в глотку. Мужчина безрезультатно попытался вдохнуть, выронив из рук своё оружие и рухнув на колени. Грегор обернулся в сторону второго разбойника, и выругался, видя, как тот готовится выстрелить в него. Юноша вытянул меч на себя и было поднял руки, чтобы в случае успешного попадания хотя бы защититься от особо серьёзных ран. Выстрела так и не последовало, но он услышал вскрик и ругань.       Когда он опустил руки и приготовился к бою, его противник смотрел не перед собой, а наверх. Лучник выстрелил в ветви дерева, но не последовало ничего, кроме новой ругани. Грегор, пользуясь неясным ему замешательством оппонента, в несколько прыжков сократил дистанцию, разделявшую их. Разбойник испуганно взвизгнул и упал, уворачиваясь от замаха мечом, после чего побежал в сторону, но далеко уйти ему не удалось. Сверху посыпались ветви, послышался треск, а затем на него с криком рухнул ещё один человек. Оба завыли, но если тот, кто упал, пребывал без сознания, то тот, на кого упали, отчаянно пытался оттолкнуть товарища и сбежать. Не успел — с другой стороны, опередив Грегора, выскочил второй путник и лёгким движением меча снизу вверх снёс голову неудачливому беглецу.       На этом всё закончилась. Разбойников — живых и жаждущих сражаться, по крайней мере — не осталось. Грегор опустил оружие и выпрямился, осматриваясь в поисках своего коня — тот испуганно удрал в сторону, но, похоже, далеко не уходил, наблюдая за хозяином. Ждал, пока его не позовут. — Неплохо мечом орудуешь.       Незнакомец, уже спрятав свой меч в ножны, светился от счастья. Убрав с зелёных глаз чёлку, он улыбнулся до ушей, протягивая руку в приветствии. Одежда у него была простой — рубаха, брюки, кожаные сапоги да куртка. Не будь он обладателем таких волос — неестественно белых — вряд ли бы выделялся своей внешностью или нарядом. Кроме ножен — невооружённым взглядом было видно, что те, хоть и многое повидали, были сделаны мастерски, не для простого солдата и даже наёмника. — Спасибо за помощь. — А нужна ли она была? — вяло ухмыльнулся Грегор, отвечая на рукопожатие и смотря на трупы за чужой спиной. Незнакомец рассмеялся, но ответил за него другой путник — путница, как запоздало понял сам юноша. — Была нужна всенепременно, но, если спросите его — будет только отнекиваться. — Ну, Василёк.       Девушка спрыгнула на землю и стряхнула с рук невидимую пыль, устало вздыхая. Она сделала ещё несколько шагов, придерживая подол серого платья и чёрного походного плаща, а подойдя к говорящим вплотную, слегка поклонилась. За капюшоном Грегор едва мог увидеть её лицо. Только голубые глаза и добрую улыбку. — Тебе сильно повезло, что тебя ни разу не задели. Вам обоим, — в этот момент голос у девушки зазвенел злобой, а её спутник поспешил сделать шаг в сторону и поднять руки в сдающемся жесте. — Я Архелия, а это Фауст, — она вежливо показала ладонью сначала на себя, а после — на своего товарища. — Грегор, — сухо представился юноша, кивая. — Прошу прощения, но когда Вы направлялись сюда, не видели ли Вы лошадь без всадника? — Да, её остановил мой друг, думаю, он совсем скоро будет…       Сверху посыпались ветки, и незнакомец схватился за меч, выставляя руку перед девушкой. Прошло всего ничего, как рядом с ними с громким воплем рухнул Терис. Грегор закатил глаза и едва не взвыл. — …здесь.       Упавший продолжал болезненно выть, Фауст с Архелией непонимающе смотрели то на него, то на своего новоиспечённого знакомого, а он, в свою очередь, не спешил ничего говорить — по той простой причине, что сам ждал объяснений друга. Тот, наконец прекратив корчиться, но не перестав придерживать ногу, на которую он упал, болезненно расхохотался, осматривая присутствующих. — Здрасьте. Я тут это… оказывал поддержку с деревьев! — Зачем? — Он очень плох в бою на мечах, — мгновенно отчитался о недостатках незадачливого помощника Грегор. Терис только громче рассмеялся, поддакивая чужим словам. — Но как он там… — Не спрашивай. Это просто ещё один вопрос о нём, на который нет ответа.       Юноша помог другу принять сидячее положение. Архелия опустилась на корточки рядом и, внимательно осмотрев чужую ногу, положила руку чуть ниже правого колена. Терис вскрикнул и дёрнулся, но девушка даже не шелохнулась. Грегору показалось, будто бы он видел синее свечение у её ладоней. — Это не перелом, но кость при падении треснула. — Ты уверена?       Когда Архелия обернулась и посмотрела на Фауста, тот закатил глаза, начиная наворачивать круги рядом. Поначалу Грегор следил за ним, пытаясь найти в чужих действиях угрозу (той не было, сие действие, похоже, было лишь следствием искреннего раздражение и недовольства), но скоро ему это совершенно надоело, а потому он обратил всё своё внимание на друга. Терис, в свою очередь, никак не переставал наблюдать за девушкой, осматривавшей её ногу — и теперь парень был уверен, что эти синие искры у её ладоней ему не мерещились. — Ты маг?.. — Целительница, — поправила девушка. — Моё имя Архелия. — Он Терис. А это… — Фауст?       Все трое, за исключением травмированного болтуна, уставились на него же. Терис так счастливо и восторженно улыбался, будто бы ребёнок, увидевший нечто, прочитанное в книгах. Затем Архелия и Грегор перевели вопрошающий взгляд на Фауста. Тот, обнаружив немой вопрос на чужих лицах, торопливо покачал головой, всем своим видом выражая непонимание. — Фауст Вальдман. Я же тебе рассказывал, Грегор! Ну не смотри на меня, как на дурака, случай три года назад на балу моей сестры, когда Наар убил Адель. Ребекка Вальдман? Подруга Селены? Грегор?!       Пока его друг смотрел так, будто бы не знал совершенно ничего, на лице Фауста появлялось понимание. Понимание, смешанное с сожалением, ужасом и желанием как можно скорее исчезнуть из этого места. — Где ты пропадал столько времени? Ребекка говорила, что ты помогал графу Арклайту с каким-то исследованием. Что там… — Терис, где ты оставил лошадь, которую мы нашли? — А, ну, это, с той стороны тропы, когда увидел драку, привязал, на дерево залез и пришёл к вам. Так, Фауст, как ты…       Пользуясь тем, что всё своё внимание травмированный уделил Фаусту, Грегор свистнул, подзывая своего коня, и вскочил в седло. Быстро добравшись до указанного места, юноша отвязал лошадей и с огромнейшей неохотой вернулся. К тому времени Терис уже принялся носиться вокруг путников, как будто нога у него вовсе и не болела. Терпение у девушки казалось совершенно безграничным — вероятно, по той простой причине, что внимание ей не уделялось вовсе. Удивительное дело для кого-то вроде Териса. Хотя шутить об этом показалось Грегору плохой идеей, по крайней мере, из-за настроения спутника целительницы. Отпустив поводья и позволив хозяевам самим распоряжаться зверями, юноша спрыгнул наземь. Архелия подошла к лошади сзади и вновь появился этот синий свет — вместе с ним исчезла рана на ноге у коня, и скоро он перестал хромать. — Если мы все держим путь в одно место, давайте не тянуть время. Поговорить можно и в дороге.       Терис разочарованно посмотрел на Грегора и приготовился спорить с ним. Фауст торопливо согласился с чужим мнением и помог Архелии забраться на коня. Сам он оседлал свою лошадь ничуть не медленней, и все двинулись в путь весьма быстро — кроме, конечно же, Териса, который перед тем, как нагнать их, долго возмущался чужим бессердечием. Правда, уже в пути целительница оправдала это тем, что они изрядно устали с дороги. Этого оказалось достаточно для того, чтобы болтун простил чужую жестокость, и абсолютно недостаточно, чтобы он замолчал. По счастью, отвечать он никого не заставлял и не слишком сильно следил за тем, как его слушают, а потому всё, что оставалось — игнорировать бесконечное жужжание над ухом. — У тебя есть армейские привычки в обращении с мечом.       Грегор посмотрел на идущего рядом с сомнением. Фауст, напротив, наконец смирившись с болтовнёй и присутствием Териса, пытался зацепиться за интересную ему тему и вытащить из невольного попутчика хоть что-то любопытное. Мешать ему никто не собирался. — Кто учил тебя? — Сначала отец. Затем дядя. Затем на службе, — сухо отвечал юноша, надеясь, что этого окажется достаточно и ему не придётся вдаваться в подробности. — Значит, ты солдат? И что же забыл здесь? — А что же это за исследования, которые Арклайт просил тебя помочь ему провести?       Фауст хищно оскалился, но расспрашивать прекратил, оставляя попутчика наедине со своими мыслями. Тишиной, конечно, насладиться им не удалось, но и пропускать мимо ушей болтовню Териса долго не пришлось — вскоре лес стал расступаться, а вдалеке показалось поместье. Несмотря на то, что именно здесь жил Арклайт, у него было так мало слуг, что это место походило скорее на замок с привидениями или заросшие руины. С Грегором, конечно же, многие бы не согласились — для вида — но мало кто не разделял таких же опасений. Может, это было одним из методов отвадить похитителей и незваных гостей? Никто, пожалуй, не знал, кроме самого графа.       Скоро они оказались за воротами. Там, у входа в поместье, они увидели двух слуг. Одна из них, девушка, приметив путников, остановила второго, что-то громко крикнула и побежала им навстречу. Она была очень юной, лет пятнадцати-шестнадцати, не больше, невысокого роста, короткие русые волосы едва прикрывали шею, но на подростковом лице сияли счастливая улыбка и добрые карие глаза. Девчушка едва не упала перед лошадьми, но, по счастью, благополучно устояла на ногах и задержалась в сторонке, выжидая, пока гости не обратят на неё внимание. — Господин Фауст! Госпожа Архелия!       Юноша приветственно помахал, рукой, спрыгнув с лошади и направившись в сторону целительницы, чтобы помочь той спуститься. Девчушка, заметив ещё двоих спутников, опоздало спохватилась и переменилась в лице, низко кланяясь. К ней присоединился второй слуга — юноша выше ростом, старше лет на пять, не меньше, но невооружённым глазом было видно, что они брат и сестра. Те же русые волосы, такие же карие глаза. Только парень без конца щурился, всматриваясь в то, что находилось перед ним. И, судя по тому, как он посмотрел на Фауста, видеть его он был совершенно не рад. — Господин Эваурр, господин Лауфер, — слуги поклонились, и если Терис, подражая Фаусту, только приветственно помахал рукой, то Грегор, спрыгнув с лошади, коротко спросил: — Где Арклайт? — Господин Арклайт сейчас в своём кабинете, позвольте…       Юноша отмахнулся, вручая в руки слуги поводья от своего коня и быстро пошёл вперёд. Он слышал разговоры за спиной, а через несколько секунд мимо него пронёсся Фауст. Грегор вопросительно посмотрел ему вслед, прежде, чем услышал его счастливый крик — кажется, он звал кого-то по имени. По пути к кабинету Арклайта парень готов был поклясться, будто бы слышал женский вопль. Чего в нём было больше — возмущения или радости — он не разобрал, а потому решил не вмешиваться и заняться своими делами.       Знакомый кабинет нашёлся привычно легко и быстро. Грегор, не церемонясь, надавил на ручку и раскрыл дверь. Сидящий за своим столом Арклайт оторвался от пергамента — какого-то письма — и снял очки. Седой, худощавый мужчина лет сорока, если не больше — сам Грегор точно не знал, сколько ему, а на глаз определить затруднялся из-за вымученности чужого лица и пустоты голубых глаз, не скрываемых даже добродушной улыбкой. Волосы он собрал в хвост, наверняка чтобы не мешали, одет был просто — насколько просто может быть одет аристократ, тщательно следящий за своим режимом и образом, в своём родном доме. При виде незваного гостя граф только улыбнулся и встал, приглашающим жестом указывая на кресло чуть поодаль, но Грегор не обратил на то никакого внимания — не говоря ни слова, он прошёл до самого стола и с грохотом опустил на него конверт. Арклайт от этого ещё шире улыбнулся. — Всё также пренебрегаешь манерами? Ты же знаешь, что многие не оценят такое поведение. — Мне плевать, — огрызнулся юноша, как будто бы собираясь уходить, но не сделал и шага. — Это — приглашение на бал-маскарад, устроенный моей сестрой в честь её дня рождения.       Граф задумчиво осмотрел конверт — печать, подпись. Грегор сложил руки на груди и посмотрел в окно по левую сторону от себя. Они молчали. Вели себя так, словно бы они стояли здесь совершенно одни. Мужчина нескоро положил конверт поверх одной из книг и, опустившись на стул, подал голос: — Наверняка ты посетишь празднование своей сестры? Вы долго не виделись, насколько мне известно. С тех пор, как… — Вы прекрасно знаете, что сделают мой отец и брат, если я заявлюсь на бал. — Это бал-маскарад, Грегор, и я не сомневаюсь, что твоя сестра — умная девочка! — не обеспечила «лишним» приглашением либо тебя, либо Териса. — У него нет времени, Арклайт. — Это твоя семья. — Я давным-давно предал свою семью, что Вам известно.       С лица графа исчезла всякая улыбка. Хозяин поместья и его гость ещё долго смотрели друг на друга, так, словно бы пытались найти изъяны в защите. Грегор, слегка наклонив голову, развернулся на пятках и пошёл прочь. Прежде, чем он успел выйти из кабинета, Арклайт сказал то, отчего юноша побледнел. — Марта в опасности. — С чего Вы это решили? — он обернулся и посмотрел на мужчину так, словно готов был убить того на месте. Грегор крепко сжимал кулаки и скалился, но не двигался с места, как пёс, внимательно наблюдающий за добычей или противником, но не предпринимающий никаких действий до поры. — С чего Вам вообще можно верить? — Верить мне или нет — твоё решение. Моё дело — предупредить. — Почему же Вы говорите об этом мне, а не… — Потому что ты племянник Ортвина, — голос у Арклайта — непривычно холодный и строгий, взгляд — пронзительный, ледяной. Но не злой. Всего лишь требовательный. — Я знаю, что ты достоин доверия и не проигнорируешь мои слова.       Грегор стиснул зубы. Граф, будто бы не замечая состояния юноши, вернулся к своим бумагам и принялся что-то писать. В комнате вновь повисло молчание. — И, прекрасно зная тебя, — Арклайт выдохнул, складывая ладони в замок у лица и закрывая глаза, — ты не задержишься в гостях. Так что, будь так любезен, ответь на мой вопрос — последний.       Грегор закатил глаза и отошёл от двери. Он немного развёл руки и требовательно взглянул на мужчину, но тот вёл себя всё также — неторопливо перебирал бумаги, осторожно наблюдал за юношей и выжидал. Прошло достаточно много времени, прежде, чем он всё же подал голос: — Что отличает пешку от ферзя?       Грегор заморгал, оценивая озвученный вопрос. Затем он раздражённо мотнул головой и непонимающе уставился на графа, на лице которого растянулась столь неприятная ему добродушная улыбка. В дверь постучали, и слегка приоткрыли. На пороге показались та служанка, Архелия — без капюшона, а потому Грегор наконец увидел её изящные черты лица и светло-золотистые волосы, собранные в косу, перекинутую через левое плечо — и Терис. Последний расплылся в счастливой улыбке при виде хозяина поместья. — Доброго дня, граф Арклайт! — Доброго дня, Терис. С возвращением, Архелия. Октавия, благодарю тебя за то, что проводила их ко мне, ты можешь идти, — девчушка поклонилась и удалилась, оставляя графа и его гостей наедине. — Грегор, ответ: «Один неверный шаг.»       Юноша непонимающе посмотрел на графа, затем сухо кивнул и развернулся на пятках, направляясь прочь. Он схватил Териса за ворот и потащил за собой, игнорируя то, как его друг отчаянно сопротивлялся и возмущался в пустых попытках уговорить его хоть немного задержаться и выпить чаю. Грегор так и не прислушался.