Разбитое отражение

      Грегор нервно и недовольно поправил ворот рубахи и растянулся в издевательской улыбке. Злобной, обращённой к нему самому и тому, какое посмешище он собирался сделать из себя. Неважно. За этой маской в виде волчьей морды всё равно не будет ясно, что это он. Он верил, что так будет, но всегда была эта смутная вероятность провала. И тогда… и сейчас.       Юноша едва смог поприветствовать слугу, передавая ему приглашение на празднование. Маленький мальчишка, приученный потакать всяким прихотям господ, старался угодить гостю и получить от него что-нибудь для себя. Грегор насилу сумел отделаться от нежеланного внимания с его стороны, отвадив того выполнить несущественную просьбу, и лишь после позволил себе пройти в зал, где проходило празднование.       Просторный зал с узкими окнами, уходящими к самому потолку, множество столов, протянутых по вдоль его стен, небольшая площадка в уголке для музыкантов и, конечно же, свободный паркет в центре — там будут и танцы, и забавы, одобренные отцом для празднования Марты по её же просьбам. Слуги так постарались с освещением, что, посмотрев на часы не поверишь, что через час время перевалит за полночь. В глазах рябило. Отчего сильнее — пышной никчёмности костюмов дворян или натёртых до блеска канделябров — Грегор не знал и даже не пытался предполагать. Вокруг неизменно лились желчные и лживые словечки, сговоры, интриги. Он старался не слушать. Пропускал мимо ушей, понимая, что все эти маски на их лицах были не нужны — все эти люди давно проросли презрением друг другу и глупой борьбой за королевскую симпатию, а вместе с тем отказались от себя. Как его отец. Как его брат.       Грегор резко шагнул в сторону и подошёл к столу с напитками, поднимая один из стаканов и наблюдая за залом через плечо. Мимо прошествовала девушка, с такими же пшеничными волосами, как у него, собранными в высокий пучок и украшенными рыжими лентами. Её платье — красное, с золотыми узорами, подражающими оперению, к подолу переходило в оранжевый цвет — шуршало по паркету от каждого шага (ошибка швеи, видно, рассчитывавшей на то, что девушка наденет обувь с каблуком), а рукава, напоминавшие крылья, летели следом. Маска изображала птичью голову, но не простую — феникса. Марта всегда любила мифы, сказания и легенды, так что неудивительно, что запросила такую прелесть на празднование своего дня рождения. Огонёк в серо-голубых глазах только подчёркивал близость выбранному образу.       — Я уверена, он здесь! — она почти пела. Осматривалась, выискивала, но не решалась задавать вопросы и тревожить гостей. Рассчитывала только на себя или боялась, что отец с братом узнают про её маленькую проказу? Может, всё сразу.       — Он точно взял приглашение?       — Да, в этом я уверен.       Этот голос — раздражительно весёлый и задорный — Грегор, к своему горю, узнал бы мгновенно в любых обстоятельствах. Терис нагнал девушку и наконец попал в чужое поле зрения — простой костюм, но маска — рыжий лис — вполне в его характере.       — Но ты не хуже меня его знаешь — он отказывался и грубил, как мог.       — Мой брат рассказывал про него совсем другое…       Если бы не необходимость скрываться, Грегор бы непременно позволил себе высказаться за чужие слова, но он не знал говорившую. Девушка неспешно прошла мимо — её синее платье без рукавов переливалось в свете свечей странным фиолетовым, необычно сложенная из отличных кусков ткани юбка напоминала нераскрывшийся бутон незнакомого юноше цветка, а тёмная маска — до удивительного простая, походившая на спонтанный зимний узор на окне — едва ли скрывала черты лица. Лишь делала их трудноразличимыми. На руках были того же оттенка, что и платье, перчатки до самых локтей, хотя она то и дело их поправляла — либо с непривычки, либо из-за такой же ошибки швеи. Неестественно белые волосы стелились по спине, местами собранные в едва заметные чужому взгляду косички. И как бы ласково ни улыбалась их обладательница, как бы не выделялась среди всех остальных гостей, её красные глаза — такие же, как он видел тогда — напугали его. Только когда Грегор смог совладать с собой, он понял, что девушка всё это время не двигалась с места и смотрела прямо на него.       — Он просто всегда говорит всё так, как считает сам, ничего более, — Марта щебетала, безнадёжно выискивая в толпе того, ради кого затеяла весь этот бардак. Грегор почувствовал, как внутри у него всё похолодело, но не позволил себе развернуться — лишь искоса наблюдал за тем, как по лицу незнакомки расплывается довольная улыбка.       — Ты не проверяла другую часть зала, — доброжелательно уточнила она.       — Там Лютнер, а они с Грегором терпеть друг друга не могут, я же рассказывал, — искренне возмутился Терис.       — Будь я на его месте, — девушка продолжала странно улыбаться и, приложив палец к губам, отвернулась, уходя в сторону, к хозяйке торжества, — я бы непременно скрылась там, где меня никто не станет ждать.       Марта загорелась этой идеей и промчалась мимо девушки. Терис побежал следом, разливаясь глупыми шутками. Грегор непременно врежет ему за его безалаберное поведение в присутствии сестры… как-нибудь потом. Когда от этого не будет зависеть радостное празднование и его собственная скрытность.       — Ты был на волоске.       Незнакомка встала рядом, проверяя, не наблюдает ли за ними кто из гостей, и забирая бокал из чужих рук. Она не смотрела на Грегора, но совершенно точно прислушивалась к нему, с пустым интересом разглядывая стекло. Юноша возмущённо фыркнул и развернулся, собираясь уходить.       — Господин Арклайт и Фауст не врали, говоря, что ты человек эмоций.       — Я не стану твоим партнёром для танцев, что бы ты там ни сделала.       Девушка удивлённо посмотрела на юношу, гневно прожигающего её взглядом. Грегор, вопреки проявленному стремлению уйти, ждал её ответа, горя желанием допытаться до истинных замыслов треклятого графа. Незнакомка натянуто и, как ему показалось, вымученно улыбнулась, ставя бокал на стол.       — Смотрел бы лучше, чтобы тебя не нашли.       — Тебе-то что?       — Пока Марта думает, что ты где-то здесь, я могу быть уверена, что она не уйдёт куда-то ещё. Ну, Терис от неё не отходит ни на шаг, конечно, но самой видеть не повредит…       — И что это должно…       — Что отличает пешку от ферзя?       Юноша закатил глаза, и попытался уйти, но девушка схватила его за запястье и посмотрела так пристально, словно подозревала в чём-то. Грегор скрипнул зубами, вырывая руку из чужой хватки.       — Один неверный шаг.       — Марта очень умная.       Девушка кивнула и поравнялась с ним, осматривая зал и выискивая в нём хозяйку торжества.       — Она сразу сообразила, какой правильный ответ, без подсказок. Тебе лучше не стоять на месте, иначе тебя найдут. Ваш отец расположился в том углу в кругу таких же старых аристократов, Северин уехал от силы минут двадцать назад — приехал гонец от его Высочества. Марта…       Незнакомка кивнула в противоположный угол зала, где молодая Лауфер мучилась в догадках, куда же мог запропаститься главный гость праздника. Удостоверившись, что Грегор понял её слова, незваная и неназванная спасительница хотела удалиться, но…       — Что Арклайт замышляет?       Она молчала. Сначала долго присматривалась, взвешивала и думала, и уже потом, когда хотела сказать, ответить на вопрос, вместо этого побледнела и шепнула — почти прошипела:       — Она идёт сюда.       Грегор мысленно выругался и проводил уходящую гневным взглядом. Скоро ему пришлось поспешить — незнакомка не врала, Марта быстро сообразила чужую задумку и решила вернуться к месту, где потеряла свою помощницу в поисках. Юноше пришлось поторопиться и, уверенно избегая разговоров, которые пытались с ним завести аристократы, проследовать к другому концу зала. Там — пока именинницу увлекли поздравлять, и никто не предавал внимания одному случайному гостю — он скрылся в пустом коридоре, ведущем прочь от зала. Ещё несколько поворотов, сквозных помещений, лестница — и вот он вышел в ту часть поместья, где едва ли можно было встретиться с кем-то.       Нельзя было терять бдительность на случай, если сюда решит заявиться кто-то из хозяев. Не следовало вообще сюда заявляться, но он не мог просто сдаться и уйти. Несколько минут блужданий в почти абсолютной тишине — праздничный шум едва доходил сюда, но всё же был различим — позволили остаться наедине со своими мыслями. Предаться глупым воспоминаниям о детстве, времени, когда они все были одной семьёй. Когда она была ещё жива и…       Грегор с опозданием задумался о том, могла ли Марта всё ещё жить в той комнате. Она выдержала столько неурядиц и несчастий, и тот пожар… Они, конечно, были детьми, но тогда ремонт проходил очень долго… И неизменно случалось что-нибудь ещё. А потому, оказавшись, напротив знакомой, родной двери, юноша ещё долго не мог собраться и открыть её. Металлическая ручка холодила кожу, а затем… он понял, что все свои тайны его сестра хранила за семью замками — дверь была закрыта. Его план провалился в самой важной его части. Грегор выдохнул и пошёл обратно по коридору, останавливаясь у первой попавшейся ему двери. Его комната. Была когда-то, конечно же. Сейчас, скорее всего, её отвели под помещение для гостей. Хотя, больно близко к господским комнатам, так что первое же предположение было отброшено сразу после своего появления. Юноша потянул ручку и убедился в том, что слуги и это место запирали. Он в последний раз осмотрелся вокруг и прислушался, чтобы убедиться, что в коридоре не было более никого.       Одного удара ногой хватило для того, чтобы дверь сдалась вторженцу и распахнулась. Следы его преступных действий останутся, но на данный момент это был единственный путь, который он мог отыскать. Мебель, знакомая ему, была накрыта кучей тряпья, засыпанного толстым слоем пыли — такого, что походил на серый снег. Как будто этой комнаты и не существовало вовсе. Как и его самого, пожалуй. Закрыв дверь за собой (попытавшись — сломанный замок ограничивал его возможности), Грегор прошёл к окну и распахнул его. По счастью, за Мартой всё ещё оставалась вредная привычка проветривать комнату в своё отсутствие. Растущая прямо под их окнами яблоня добавляла простоты — в детстве, по крайней мере. Сейчас юноша не был уверен в том, что он легко сумеет повторить недавний подвиг Териса — подвиг, последствия которого должны были бы мучить болтуна до сих пор, если бы не та целительница. Но особого выбора не было, а потому Грегор без колебаний залез на подоконник и перебрался на ближайшую ветвь.       Дерево протестующе затрещало, но удержало своего старого знакомого. Торопливо и воровато осматриваясь, парень в первую очередь перебрался к стволу — туда, где опора была надёжнее, крепче, и уже оттуда направился в сторону соседнего, слегка приоткрытого окна. Яблоня скрипела, выражая своё недовольство, но терпела, и этому её старческому терпению к собственной молодой дурости он был благодарен безмерно. И потому едва не рухнул вниз, когда силы стали покидать родное дерево и ветка не выдержала. От падения Грегора спасли только близость окна, собственная реакция и соседняя, более крепкая ветвь. Выдохнув и нервно посмеявшись, юноша подтянулся, переваливаясь в комнату.       В темноте тяжело было разобрать цвета, только общие очертания — кровать, комод, кресло у окна, столик с зеркалом с кучей исписанного пергамента — стараниями Марты подобрать слова для приглашения. Но ему и не нужно было видеть, чтобы помнить — стены были бежевыми, но с узорами в виде белых цветов, когда-то выведенными рукой их матери. Пол был рыжим, а мебель — почти белой. Грегор выпрямился и провёл рукой по волосам — там запряталось несколько листков яблони. Юноша вытянул из-под пиджака гребень, навершие которого было украшено красным цветком с золотой сердцевиной и оставил украшение поверх беспорядка на столе, там, где его непременно заметят. Осуществив свою главную цель, он вернулся к окну.       Обратный путь прошёл много спокойнее, чем ожидалось — несмотря на возмущения, дерево стойко выдержало незваного гостя и во второй раз, теперь не устраивая ему проверок на внимательность. Юноша не задержался в заброшенной комнате ни на минуту, только едва не столкнулся с комодом, когда забирался обратно — мебель хоть и была накрыта и позабыта, помимо этого располагалась так, словно бы здесь что-то искали — или дрались. Дверь очевидно легко раскрылась и с большим трудом оказалась закрыта, но этого хватит — вплоть до того момента, пока он не уйдёт. Не хотелось оставаться на праздновании, но слова Арклайта не давали покоя. Нужно было вернуться в зал, убедиться, что с Мартой всё в порядке и проследить, чтобы всё так и…       — Ты всё-таки пришёл!       Грегор дёрнулся и резко обернулся. Из-за поворота чуть дальше выскочила Марта. Счастливо улыбаясь и смеясь, девушка подбежала к нему и бросилась на шею. Ну, стоило ждать, что она может догадаться, что он будет здесь. Либо его всё же выдала та… Неясно только, для чего она так тянула с этим, да и это противоречило названным ею же планам, но какая разница? Юноша покружил сестру в воздухе, слушая её тихий визг, далеко не сразу позволяя ей наконец встать на пол. Марта крепко обняла его и совершенно не желала отпускать, игнорируя настойчивые требования брата. А затем, всё ещё держа его руки, как будто боясь, что он попытается убежать, заискрилась вопросами:       — Почему ты прятался? Нет, я понимаю, почему ты прятался, но почему ты прятался от меня?! Где ты был всё это время? Почему ни единой весточки не присылал? Только Терис и рассказывал, что с тобой всё в порядке, да дядя Ортвин с подарками в письмах упоминал. Но там почти ничего не было…       — Я тоже рад тебя видеть, Марта.       Они улыбнулись, и девушка наконец опустила руки, позволяя брату осмотреть её с ног до головы вблизи. Ничего необычного, только девушка стала выше с последней встречи — что неудивительно, по прошествии стольких-то лет. Теперь она доставала ему до плеч. Та незнакомка и то была ниже, хоть и не слишком значительно.       — Ты расскажешь? — Марта не прекращала разливаться вопросами, так настойчиво и в то же время по-детски смотря на него, зазывая пойти прочь от праздничного зала. — Расскажешь, да? Что с тобой было, что ты видел? Как на севере?       — Да, только ответь — куда ты спровадила Териса?       — Я хотела проверить, вдруг ты что-то задумал, поэтому убежала, когда с ним заговорил Северин. И я была права!       Грегор кивнул, продолжая легко улыбаться. Ему почудилось, будто бы что-то было не так, из-за чего он осмотрелся, пытаясь найти наблюдателей, но нет, в коридоре они были одни. Похоже, нервы у него уже сдавали.       — А та девушка, с которой вы искали меня?..       — Девушка? — Марта выглядела озадаченно. Искренне сомневалась, не понимала, о ком говорит её брат, и оттого даже перестала вести его прочь от праздника. Юноша померк, вновь внимательно осматривая сестру с головы до ног.       — Неважно.       — Тогда ты расскажешь? У тебя ведь наверняка было что-то интересное, такое, чего не было ни с кем? Когда ты…       — Да, расскажу. Но давай договоримся, — Грегор обошёл девушку вокруг, застывая у старой картины с изображением зимнего леса. — Я скажу тебе загадку — отгадаешь, расскажу всё, что ни попросишь. Не разгадаешь — сама мне всё расскажешь. Ну?       Сначала Марта растерялась. Состроила недовольное, немного возмущённое лицо, а потом снова улыбнулась и рассмеялась, кивая в знак своего согласия, но не забывая отметить, что получается нечестно — загадывает только Грегор.       — Что отличает пешку от ферзя?       Девушка несколько раз моргнула, смотря прямо на брата. Затем она почти минуту осматривалась вокруг, как будто пыталась отыскать ответ рядом. За маской не было видно, но юноша был уверен, Марта свела брови на переносице, размышляя над вопросом. Потом она расстроенно выдохнула и поджала губы, качая головой.       — Не знаю. Значит, ты спрашивай.       Она казалась искренне расстроенной таким поворотом событий, но в глазах всё ещё горел огонёк. Надежды ли, хитрости, веры в то, что дорогой брат смилуется и всё равно расскажет что-нибудь? Но Грегор не спешил задавать вопрос, оценивающе смотря то на сестру, то вокруг. Здесь света было мало — всё же, сейчас здесь и не должно было никого быть. В основном редкие огоньки свечей блестели на пустых доспехах, стоящих здесь и в конце коридора. Юноше казалось, что тех стало значительно меньше с того момента, как он ушёл, но наверняка его просто подводила память. В последний раз оглянувшись, Грегор злобно прошипел:       — Что ты такое?