Разбитое отражение

      В один момент Грегор увидел, будто бы опора ушла у него из-под ног. Обернулась чернотой, бездной, откуда нет выхода. Осознание падения пришло прежде, чем он почувствовал, как летит вниз. Тогда он попытался вытянуть руку и схватиться за что-то…       В ушах зазвенело и юноша не сразу понял, из-за чего именно — испуганного вскрика рядом с ним или того, как резко он вскочил. Грегор зашипел и прищурился, пытаясь увидеть, где он находился. И, хотя глаза подводили его, видимое то и дело расплывалось, он узнал покои. Точнее, он понял, что те непременно принадлежали кому-то из аристократов, но это не была комната поместья его отца или дяди. Хотя, нет, не их — кого-то, чей статус был выше, чем их. Помимо кровати он точно различил комод с креслом, на котором была стопка чего-то — и, судя по расположившимся поблизости сапогам, которые он удивительно быстро даже для самого себя сумел опознать, это была одежда.       — В-вы в порядке?       Юноша перевёл взгляд влево, заслышав робкий вопрос, обращённый к нему. Молодая служанка, выглядящая смутно знакомой, протягивала ему что-то. Грегор, не до конца осознавая, взял, как он понял много позже, стакан с водой. Ему пришлось воспользоваться левой рукой, потому что забинтованная правая от слишком быстрого движения напомнила о том, что основной удар вчера пришёлся на неё. Девчушка внимательно и осторожно следила за Грегором и его действиями, время от времени поглядывая на дверь, как будто ждала чего-то или кого-то.       — Где я?       После долгого молчания служанка испуганно вздрогнула от хриплого вопроса юноши, заламывая руки и поджимая губы. Она не врала и, очевидно, попросту сомневалась в том, какого ответа от неё ждут, но это не так уж и помогало ему вспомнить, что же случилось прежде, чем он оказался здесь… где бы это «здесь» ни было.       — Поместье господина Арклайта. Сегодня ночью господин Арклайт с госпожой Архелией появились с Вами на пороге. Вы были без сознания, и Вас было приказано отвести в эту комнату. Госпожа Архелия просила не тревожить Вас, сказала, что если Вы проснётесь до её прихода утром, Вы ни в коем случае не должны…       Грегор с оглушительным треском поставил стакан на соседнюю тумбу, пролив едва ли не треть его содержимого. Служанка взвизгнула и отпрыгнула в сторону, когда юноша вскочил с постели и, наспех переодевшись, игнорируя девичьи крики за спиной, вылетел из комнаты. Возможно, для него, всё ещё до конца не оправившегося после вчерашней борьбы за жизнь, это было не лучшей идеей, но душу и разум захлестнула ярость.       Его не должно было быть здесь. Это всё Арклайт и его демоновы тайны.       После того, как Фауст ушёл и его сестра в конце концов получила помощь, Грегор отключился. Возможно, это всё последствия удара головой при падении, может, попытка разума защититься от каких-либо иных потрясений, а может, что казалось юноше самым вероятным, его вырубили. Магическим путём, осторожно и незаметно, ведь возвращения Фауста с графом он не дождался. А та целительница ведь в первую очередь маг, наверняка ей были известны некоторые трюки, которыми она могла бы воспользоваться в тех обстоятельствах. Зачем ей это было делать, юноша пока что не знал, но точно был уверен, что во всём замешан Арклайт. Как и в тот раз. И это злило, злило до скрежета зубов, до отдающего прямо в уши сердцебиения, до…       Грегор остановился и прислонился к стене, делая глубокий вдох. Нет, такой резкий подъём после вчерашнего не был хорошей идеей. Нужно было дослушать, что ему хотели сказать, прежде чем срываться с места, но, судя по тому, что служанки не было даже в зоне видимости, он слишком хорошо от неё оторвался. Осмотревшись, он понял, что находился в гостиной на первом этаже поместья. Здесь не было никого, кроме него. Ни слуг, ни гостей, ни других… личностей. Скривившись от очередной раздражающей мысли, юноша рухнул в одно из кресел и запрокинул голову.       Он не сумел задуматься и полноценно оценить собственное положение, когда услышал приближающиеся голоса. Громкие настолько, что, даже не вдумываясь в значения слов, он понимал — говорящие ругались и не задумывались о том, что их могут слышать другие. Юноша прищурился, прислушиваясь к шуму.       — …другие заклинания, и ты знаешь это! Ты просто… Прекрати убегать от меня!       — Я не обязана отчитываться перед тобой! Да, я ошиблась, но всё обошлось!       — А если бы нет? Если бы не обошлось? Ты можешь наконец остановиться и задуматься, что могло произойти? Ты могла умереть, чтоб его! О чём ты…       — ТЕБЯ ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!       Грегора передёрнуло от женского крика, и он повернулся в направлении звука. Совсем близко — наверное, скоро зайдёт в комнату. Если, конечно, не развернётся на полпути после такого долгого затишья.       — Тебя не было здесь. Не было три года, Фауст. И я справлялась со всем. Сама.       Юноша отвернулся, заслышав скрип двери.       — Я уходил не для того, чтобы ты так глупо подвергала свою жизнь опасности.       Он расслышал раздражённое шипение, но ответа на чужие слова так и не последовало. Девушка прошла вглубь комнаты и, вздрогнув, застыла тот же миг, как заметила юношу в кресле. Он наконец узнал её — сестру Фауста. Сейчас она забрала свои волосы в хвост и надела простое синее платье, за воротом которого он легко сумел разобрать бинты на её шее. Теперь, без маски и в светлом помещении, он мог спокойно рассмотреть её. Вот только девушка, похоже, восприняла такое поведение за наглость, а потому, закусив губу, развернулась на каблуках и приготовилась уходить.       — Бекки! — возмущённый крик за спиной Грегора, несомненно, принадлежал Фаусту. Его сестра, замедлившись, но не остановившись, попыталась в очередной раз поставить точку в их споре.       — Я в состоянии сама оценить свои силы и справиться с последствиями, какими бы они ни были, так что…       — Ведёшь себя, как ребёнок.       Девушка вздрогнула и, сначала переведя взгляд на Грегора, медленно повернула к нему голову. Юноша готов был поклясться, что его вмешательства она не ждала и была тому совершенно не рада.       — Что, прости?       Грегор закатил глаза. Даже так, он заметил, как возросло возмущение сестры Фауста, а он сам — обрадованный тем, что наконец-то появился хоть кто-то, кто разделяет его точку зрения — принялся вновь отчитывать её. Договорить или разозлить её настолько, чтобы она ушла, он не успел.       Грегор вскочил с кресла, в два широких шага подошёл к девушке вплотную и схватил её за левую руку, поднимая ту на уровень её глаз. Она тихо заскулила, но быстро собралась и закусила губу, злобно смотря в чужие глаза. Юноша сжал ладонь и яростно зашипел:       — Как ребёнок, играющий с ножом. Тебе ещё повезло, что ты только порезалась. Но, кто знает, может, в следующий раз ты отсечёшь себе руку? Или…       — Хватит.       Фауст положил руку на плечо Грегору и надавил на него. Замолчав и косо взглянув на юношу, он нехотя отпустил девушку и получил толчок, от которого мгновенно шагнул назад. Фауст вышел перед сестрой, пока та прижимала к себе раненную руку. Она прятала свои красные, совсем как у брата, глаза и не отвечала. Будь его воля, он бы тут же ушёл, оставил их и дальше грызться, но не всегда всё шло по плану, даже если тот был придуман всего лишь несколько мгновений назад.       — Как восхитительно.        Все трое вздрогнули и повернулись к двери, где услышали язвительный голос и хлопки. Архелия вежливо улыбалась, поочерёдно смотря на каждого из присутствующих, но вот от её взгляда у Грегора — чему он был удивлён едва ли не больше, чем всему случившемуся за последние два дня — по спине пробежал холодок. За её спиной, вне комнаты и света, стояла та самая служанка и виновато прятала глаза, изредка поднимая их, чтобы увидеть происходящее. Целительница неспешно шагала к ним.       — Мои дорогие и любимые больные без моего дозволения сбегают из своих комнат, чтобы погулять и разбередить неисцелённые раны. И как же я их нахожу? Конечно же, идя на крики и ругань.       — Н-но, Архелия, я ведь…       — Ребекка. Мне лучше знать, когда тебе можно заниматься чем-то, особенно после того, как ты применяла магию.       Сестра Фауста мгновенно замолкла, так и не сумев высказать ничего в свою защиту. Она смотрела на пришедшую виновато. Целительница, правда, либо не видела этого, либо нарочно игнорировала, продолжая свою гневную тираду, в этот раз обращаясь к юноше:       — И мне лучше знать, в каком состоянии твоя рука, Грегор, прежде чем ты так бездумно будешь разрушать весь мой труд.       — Если уж ты маг, почему бы тебе просто не исцелить это без всей этой мороки? — после грубого вопроса юноше показалось, будто бы Фауст злобно зыркнул в его сторону или вовсе хотел приложить его по голове чем-то тяжёлым. Тем не менее, он не сделал ничего из этого, ведь ответила Архелия почти мгновенно — растянувшись в такой издевательски снисходительной улыбке, что у Грегора сердце заныло от недовольства:       — Ты правда считаешь, что магические раны легко поддаются такому же магическому исцелению? Какой наивный мальчик, вы только гляньте.       Юноша почувствовал, как у него задёргался глаз, но с трудом сумел удержать язык за зубами. Хотелось бросить в неё обвинениями, возникшими в его голове по пробуждении, но, если честно, не было ничего, что могло бы подкрепить их. Совершенно. Даже если это сыграло Арклайту на руку, не факт, что он был причастен… ко всему этому.       Верилось, конечно же, с трудом. Но поведение Вальдманов не походило на какой-то определённый план — оно было слишком искренним.       — Если бы не граф Арклайт и его желание разобраться в том, что же всё-таки произошло вчера, я бы без сожалений свернула шею вам троим. Но, к несчастью, в таком случае мы все будем горевать и плакать, так и не дорвавшись до правды. Пойдёмте, вас ждут.       — Подожди! — громко и возмущённо крикнул всё это время молчавший Фауст, привлекая к себе всё внимание. — А я-то что не так сделал?!       — Ты раздражаешь, Снежок, вот и всё, — целительница беззаботно пожала плечами и отвернулась, даже не наблюдая за тем, как сильно изменялось выражение лица юноши в следующую минуту. Как считал Грегор, это было великое упущение. Пришлось приложить все силы, чтобы тот не заметил чужой улыбки.       Служанка, всё это время стоявшая в коридоре, пропала. Возможно, нашла себе другую работу, возможно, решила не рисковать и не попасть под раздачу разозлённой целительницы — всё-таки, именно она должна была не дать Грегору уйти. И она не смогла этого сделать. Конечно, это была не её вина, но ведь только что совершенно ни в чём не виноватому пригрозили расправой.       Все они шли в тишине. Ребекка шла позади и недовольно жмурилась, продолжая прижимать к себе левую руку. Фауст, шёл прямо за Архелией и изредка оборачивался, посматривая то на сестру, то на Грегора. Целительница не смотрела назад и не делала ничего вплоть до момента, пока не открыла одну из дверей.       — Они здесь, граф Арклайт.       Девушка прошла внутрь и благополучно расселась в одном из кресел, скрестив ноги и сложив на коленях ладони. Фауст дождался, пока в комнату, бывшую кабинетом графа, не зайдут все, после чего закрыл дверь. Ребекка села где-то в уголке, а её брат, видя это, ушёл в другую часть помещения к стене. Грегор неохотно прошёл внутрь.       Арклайт сидел за своим столом и держал в руках пергамент — возможно, какое-то письмо. Мужчина дождался, пока все не займут какое-нибудь место, прежде, чем позволил себе снять очки и взглянуть на собравшихся.       — Вы лжец.       От слов Грегора, ядовитых, яростных, граф не дрогнул ни единым мускулом, ни позволил себе ни перевести взгляд, ни дать волю каким-либо чувствам, даже банальному удивлению. Он остался неизменен, строг, холоден. Это злило так, что юноша едва мог держать себя в руках.       — Я не лгал тебе, — мягкий и сдержанный ответ Арклайта не помог Грегору успокоиться, и лишь сильнее раззадорил того. Юноша принялся наворачивать круги, отчего Архелия раздражённо закатила глаза, но в разговор так и не вмешалась. Как будто выжидала чего-то.       — Вы сказали, что Марте угрожает опасность.       — Потому что я был искренне обеспокоен тем, что тебе или кому-то из твоих близких — в том числе и Марте — действительно угрожает смертельная опасность.       — Вы могли предупредить их, но вы не сделали этого. Почему?       — Однажды я уже ответил тебе на этот вопрос, Грегор. Потому что ты племянник Ортвина и не проигнорируешь мои слова.       Юноша злобно зарычал, складывая руки за головой и попеременно смотря на присутствующих невидящим взглядом. На всех, кроме Ребекки. Едва увидев её, точнее, сумев сосредоточить свой взгляд на ней, Грегор застыл и замолк, как будто бы на него снизошло озарение.       — Вы собрали всех в одном месте… Меня, Северина, Марту, отца… Что с Ортвином?       — Он жив. Ему опасность никогда не угрожала.       — После того, как он ввязался в Вашу игру, он никогда не был в безопасности, — огрызнулся юноша, вновь начиная ходить по кабинету, но гораздо медленнее, словно задумался о чём-то. Фауст следил за ним с интересом, Архелия слушала настороженно, но смотрела на графа, игнорировавшего поведение Грегора. Ребекка первой нарушила повисшую тишину, стараясь говорить тихо и спокойно.       — Мы здесь не для того, чтобы обвинять друг друга в чём-либо. Вы ведь хотели узнать, что точно произошло…       — Как ты нашла меня?       Девушка замолкла, удивлённо смотря на юношу. Скоро на её лице загорелись недовольство и такая же злоба, которой сочился чужой обвинительный тон. Эти же эмоции перешли в её слова.       — Марта с Терисом убежали в другой конец зала, к господину Арклайту и твоему отцу, а я бродила среди гостей и подслушала, что якобы Марта искала кого-то, выглядящего совершенно как ты, даже если она тебя в глаза не видела, и я это проконтролировала! Ещё видели, как «она» ушла из зала, потому что ты тоже ушёл из зала. К тому моменту, как я хоть куда-то пришла, этот демон заорал, и вот я поняла, что на тебя напали! Но, нет же, ты сиганул в окно! И удрал как можно дальше от поместья! Зачем, спрашивается!       — И правда, зачем? — Фауст с сомнением прищурился, отвлекая внимание на себя. Прежде, чем он сумел продолжить свои рассуждения, его перебила Архелия:       — Фауст, мы все прекрасно знаем твою выживаемость, отсутствие желания уберечь себя и окружающих и любовь к таким сражениям, но сейчас речь не об этом. Грегор, демон мог накинуться на тебя сразу же и растерзать, пока ты не заметил, что это была не твоя сестра. Но он не сделал этого — ты везунчик, знаешь? Ему было что-то нужно, не так ли?       Юноша недовольно поморщился, скрещивая руки на груди и смотря на графа. Тот молчал, но даже так Грегор понимал — Арклайт был заинтересован в ответе на этот вопрос больше каждого из присутствующих, даже если не показывал этого.       — Он хотел узнать что-то.       — Что?       — Я не помню, я пытался придумать, как удрать и не дать Марте пострадать, мне было не до этого!       — Она говорила о Белом лесе.       Грегор резко обернулся в сторону Ребекки, сказавшей ненужное, лишнее. Он злобно сверкнул взглядом, но так ничего и не ответил. Арклайт после её слов впервые за весь разговор изменился в лице и поднялся с места.       — Белый лес? Ты уверена?       — Она сказала, что ей нужны его знания о Белом лесе и голова… А потом, когда я её задела, сказала, что глупцов не посылают за словами, особенно — последними.       — В крепости у южной границы Белого леса я служил около года или двух назад, пока мне не пришлось вернуться, — раздражённо прошипел Грегор, наблюдая за графом. Тот задумался, но даже не пытался скрыть, как сильно эта информация его взбудоражила. — Слушайте, я не знаю, о чём спрашивал этот демон, я понятия не имею! Я не помню, чтобы там происходило что-то… что-то! Это просто пустая трата времени… Мне давно нужно вернуться.       — Грегор, ты действительно веришь, что после того, что произошло, ты будешь в безопасности? Что сможешь продолжать жить, как раньше? — граф вышел к нему из-за стола, не позволяя юноше сорваться с места и вылететь из кабинета при первой же возможности. Но чужие слова оказались неубедительны.       — Мне плевать. Я не собираюсь нырять в ваше болото, даже если Ортвин считает, что Вы делаете правое дело.       — Ортвин прекрасно понимал, что…       — ОН УМИРАЕТ ИЗ-ЗА ВАС.       Арклайт замолчал, не отводя глаз от сорвавшегося юноши. Фауст удивлённо уставился на Грегора, Архелия с сомнением и подозрением прожигала взглядом самого графа, никак не отреагировавшего на обвинения. Ребекка широко раскрыла глаза, наблюдая за происходящим и старательно скрывая свои эмоции. Юноша раздражённо цыкнул, отворачиваясь и направляясь к выходу. Мужчина снова обратился к нему, заставляя задержаться.       — Я не могу позволить тебе отправиться в путь одному, зная, что ты в опасности, Грегор. Если до поместья тебя проводит один из моих людей…       — Он уедет сразу же, как я окажусь там.       — Хорошо, как скажешь. Архелия, ты хотела осмотреть его руку, не так ли? Прошу, если встретишь Октавию, передай ей, чтобы она нашла Вильгельма и сообщила ему, что…       — Я поняла, поняла, — девушка поднялась с места и направилась следом за Грегором. Перед тем, как покинуть комнату, целительница кивнула Фаусту, и юноша ответил ей тем же жестом, что не ускользнуло от внимания Ребекки. Граф, оставшись наедине с наёмниками, тяжело выдохнул.       — О чём он говорил? — не сразу спросила девушка, осторожно наблюдая за Арклайтом. Мужчина потирал переносицу и усиленно размышлял, то и дело кивая или качая головой, но даже так, не игнорировал её вопрос — просто не торопился с ответом и размышлял, иногда бросая на неё взгляд.       — Я объясню это в своё время. Не сейчас, сейчас… В том, что будет дальше, могу ли я рассчитывать на Вас?       Фауст и Ребекка переглянулись, и девушка кивнула, как бы подтверждая его право говорить и от её лица. Юноша выпрямился и повёл плечом, разминая его.       — Что от нас требуется?