Разбитое отражение

      — Мне необходимо встретиться с одним человеком, так что я попрошу вас подождать моего возвращения здесь.       Арклайт поправил рапиру на поясе и плащ на плечах, осматривая присутствующих. Ребекка и Фауст стояли перед графом, внимательно слушая и ожидая своих дальнейших задач. Архелия была рядом, но, в отличие от них, выглядела непринуждённо и расслаблено, как будто вышла на лёгкую прогулку, а не на опасное задание. Ну, для неё это таковым и являлось, по большей части.       — Если ничего не случится, то я сумею возвратиться до заката. В случае, если это мне не удастся, придётся переждать ночь здесь.       — Не лучше ли тогда было бы нам остаться в поместье, прежде, чем Вы решите этот вопрос? — спросила нечто очевидное для неё с братом Ребекка, складывая руки на груди. Арклайт виновато улыбнулся.       — Останься вы там, в случае, если бы встреча заняла меньше времени, оно было бы потеряно на возвращение в поместье. К тому же, сообщение я получил лишь на пути к Арлонилу.       — Не могли бы мы двинуться в путь сами? — вопрос от Архелии, такой же очевидный, как и от наёмницы, привлёк внимание графа, продолжавшего держаться вежливо.       — Эта информация может изменить наши дальнейшие планы. Прежде, чем решать любые другие задачи, нужно узнать, что же она даст нам.       — А Вы уверены, что безопасно идти одному? — сомневающимся тоном протянул Фауст.       — Именно поэтому я хотел попросить тебя, Фауст, отправиться со мной.       — Ха?!       Юноша громко возмутился и было приготовился спорить, но, услышав сдавленный смешок, замолк. Он недовольно взглянул на Архелию, безобидно улыбающуюся ему. Ребекка и граф смотрели на Фауста, привычно готовясь к его недовольству и требованиям. Пользуясь этим отсутствием интереса к ней, целительница мотнула головой в сторону Бекки. Наёмник прищурился, но совсем скоро кивнул и подтвердил свою готовность отправиться с Арклайтом:       — Ладно, но давайте не задерживаться. А вы двое, — юноша громко обратился к девушкам, дожидаясь, пока они обе начнут его слушать, — постарайтесь не влезть ни во что опасное.       — И кто об этом говорит? — язвительно отозвалась Архелия, отчего Фауст закатил глаза. Ребекка рассмеялась, взглядом провожая графа и брата, взявшего свои плащ и меч перед тем, как покинуть комнату.       Бекки села на дешёвую кровать и взяла свою сумку, перебирая собранные в ней книги. Целительница потянулась и встала у окна, наблюдая за тем, как Арклайт и Фауст седлали коней. Через минут десять, когда они исчезли за зданием, Архелия резко развернулась на пятках и обратилась к Ребекке, отчего та вздрогнула — всё это время они провели в тишине, из-за чего ей казалось, что никаких бесед не предполагалось:       — Пройдёмся?       — Но ведь…       — Давай же!       Архелия схватила с соседней кровати два плаща, и швырнула один в свою соучастницу по поиску приключений. Та взвизгнула, не ожидая такого поведения от целительницы, и попыталась защититься руками. Потребовалось несколько минут, чтобы она всё же согласилась покинуть таверну.       Девушки бродили по городу несколько часов. В первую очередь они заглянули в лавку с травами, где Архелия долго общалась с владельцем и сговаривалась на скидку. Удивительно успешно, что в ином случае непременно натолкнуло бы на мысль, что та заколдовала его. Ну, Ребекка старалась не думать об этом и уверяла себя в том, что магесса не могла бы поступить так. Как минимум потому, что по собственным же заявлениям целительница терпеть не могла запретную магию, а единственное влияющее на разум заклинание, которое наёмнице доводилось видеть, относилось именно к ней.       Остальное время — даже на рынке, где девушки в первую очередь искали забавные безделицы, одной из которых стала заколка для волос Ребекке — простая прогулка, полная сторонних разговоров, обсуждений и воспоминаний о прошлом. Часто всё сводилось к Фаусту и историях о прошедших трёх годах. И как бы не храбрилась и не отнекивалась Ребекка, за брата она беспокоилась, что Архелия прекрасно видела и слышала, не забывая подшучивать о том, что Вальдманы до невозможного похожи друг на друга, как бы они это не отрицали.       Тогда, когда в уме девушки поселилась надежда, что скоро они вернутся, Архелия застыла, с интересом смотря на выделяющееся среди соседей здание. Им был виден лишь один этаж, но в ширину тот занимал место двух строений, если не трёх. Ребекка с опаской взглянула на целительницу, подмечая странный огонёк в чужих глазах.       — Ты же не думаешь…       — У нас полно времени до их возвращения…       — С нас денег сдерут!       — Ну пожалей меня, я столько времени в нормальной купальне не была!       Найти аргумента, который бы сумел разубедить целительницу в её затее не удалось. Девушки прошли внутрь и после уплаты прошли в комнату с правой стороны, отведённой для женщин. Ребекка, до того ещё продолжавшая сопротивляться и надеяться, что это шутка и всё скоро закончится, была вынуждена столкнуться с реальностью и безумной крепостью намерений Архелии. И кто ещё из них больше походил на Фауста, спрашивалось.       С большой неохотой оставив все вещи и одежду в одном из шкафов, наёмница прошла дальше, в комнату с бассейном. Там она села на скамейке у стены, недовольно морщась и нервно поглядывая по сторонам. Сейчас здесь было всего ничего, пятеро — и то, если считать с Архелией, которая почему-то задержалась с вещами. В другом конце комнаты, в воде барахтались девочки лет двенадцати и пятнадцати. Рядом, только опустив ноги в бассейн, сидела их мать, наблюдая, чтобы детская забава не переросла во что-то опасное. Им даже не было дела до новоприбывших. Такому, наверное, стоило бы обрадоваться, но…       Когда что-то холодное коснулось плеча, Ребекка едва не рухнула, в попытке отскочить в сторону. Архелия, протянувшая к ней руку, выглядела удивлённой, но скоро улыбнулась так зловредно, что наёмница поёжилась. Целительница показала на свою голову и с очевидным мотивом поставила рядом с девушкой бадью с водой и мылом. Магесса прошла рядом и села к Ребекке спиной, выжидая её дальнейших действий. И, если в первую минуту со стороны наёмницы можно было слышать возмущение и недовольство, то затем она молчала — и не просто не говорила, даже звука не издавала. Она и чужую просьбу не слишком-то стремилась выполнить.       Причиной такой растерянности стала сама Архелия. Если точнее, то, что на её теле увидела Ребекка — шрамы. Мелкие на руках, как от царапин или незначительных порезов, заметные только при осознанном их поиске, и крупные, видимые даже невооружённым глазом. Отметины от ожогов на левом бедре и боку, затянувшиеся рубцы от когтей какого-то чудовища или демона (слишком крупные для простого дикого зверя) на правом плече. От него же до левой лопатки — след, ровный, как от замаха мечом или чем-то подобным. Наёмница долго их рассматривала. Наверное, слишком долго.       — Ты всегда можешь спросить, вместо того, чтобы гадать.       Ребекка вздрогнула, но даже так, не сразу подала голос.       — Ну, если только ты не хочешь играть в молчанку, конечно.       — У тебя просто чудесный характер, ты знаешь?       — Конечно у меня чудесный характер, а должно быть иначе?       Наёмница рассмеялась, ловя на себе возмущённый взгляд Архелии. Целительница ткнула Ребекку локтем в живот, и она постаралась замолчать, наблюдая за тем, как магесса раздражается. Смех затих довольно скоро.       — Все эти шрамы… Они…       — Неприятно выглядит?       Девушка подавилась воздухом, чувствуя, как у неё краснеют уши.       — Что? Нет! Просто…       — Значит, тебе такое нравится?       Не прошло и секунды, как Архелия вскрикнула — возмущённая Ребекка вылила на неё воду из бадьи. Девушка продолжала причитать и убирать волосы с лица, вытирала глаза, но больше того не делала ничего. Даже не ругалась на неё. Наёмница выдохнула, пытаясь успокоить себя, после чего всё же задала волнующий её вопрос:       — Разве твоя магия не могла справиться с ранами так, чтобы шрамов не осталось? Мне казалось…       Архелия застыла и медленно обернулась в сторону замявшейся Ребекки, внимательно и серьёзно смотря в её глаза. Наёмнице от такого стало не по себе. Она уже хотела отговориться, сказать, что это неважно. Целительница подала голос раньше.       — Что ты знаешь о магии? Не о моей. В общем.       Девушка непонимающе заморгала, пока магесса поднялась на ноги. Она положила руку на плечо Ребекки, мягко, но неоспоримо заставляя её занять место, где до того сидела сама. Та ещё некоторое время собиралась с мыслями, но в этот раз никаких шуток и язвительных комментариев, сбивающих её с нужной волны, не последовало.       — Люди получили магический дар от эльфов, из-за чего со временем магия стала распространяться среди них. Но человеческий талант едва ли годился эльфийскому в подмётки — наши маги не были способны использовать все способности, которыми владели эльфы. Тем не менее, каждый выбирал… своё направление для развития, в котором становился мастером. Пламя, вода, буря, целительство, иллюзии — многое, я не знаю всё. Люди же создали запретные магические учения — некромантию, магию крови, демоническую магию…       — Демоническая магия — не человеческое изобретение, — поправила Архелия, смывая пену с чужих волос.       — Но ведь именно ей был открыт путь демонам в наш мир.       — Это был портал — много более сложная магия, чем просто телепортация, как ты наверняка знаешь. При чём не простой — это был портал, созданный против законов нашего мира, ведущий туда, где не должно было быть ничего — кроме сказок церкви. Тот ритуал, что был проведён, давно забыт и утрачен, но каждый, кто что-то смыслит в магии, понимает — демонической магии не существовало до того момента, пока один дурак не создал дыру между двумя мирами и не позволил демонам перейти к нам. Они и научили людей этой магии. Это всё, что ты знаешь?       — Ты спрашиваешь так, словно этого слишком мало, чтобы это можно было назвать знанием.       — Ну, это не ничего. Хотя, да, у тебя есть большая прореха в том, чему тебя учили и чему ты училась. Я удивлена, что граф Арклайт не рассказал тебе — он ведь и сам маг, а это основы! — Архелия ещё некоторое время продолжала возмущённо бурчать, прежде чем соизволила перейти к сути. — Магия тесно связана с жизненной силой — в некотором роде, это она и есть. Маг, не применяющий возможности своего дара, может прожить несколько веков, прежде чем состарится и умрёт. Целители — маги, которым от природы дано намного, намного больше этих сил, потому что эта магия сосредоточена не на их воплощении в виде некой конкретной энергии, а для передачи другим людям. Из-за этого… ты не поняла, не так ли?       Ребекка выглядела растерянно и задумчиво — сведя брови на переносице, сосредоточив взгляд на одной точке перед собой, пыталась сложить всё, что знала и слышала, в единую картину. Не так успешно, как хотелось бы.       — Я поняла суть, но…       — Пойдём.       Целительница направилась в сторону бассейна, и наёмнице не оставалось других вариантов, кроме как последовать за ней. Архелия забралась в воду, а Ребекка лишь спустила ноги в купальню. Мимо прошли смеющиеся девочки с матерью, и одна из них, та, что помладше, задержалась, рассматривая девушек. Магесса улыбнулась ей, и малышка отвернулась, прячась за сестрой.       — Так, если я не ошибаюсь, то заклинание было…       Магесса, стоило сторонним лицам уйти, легко повела рукой и, спустя полминуты, от поверхности воды вверх поднялось два шарика: один — некрепкий, слабый, маленький, другой — крупный, весомый и куда более аккуратный. Девушка поджала губы, сделала ещё несколько жестов, повторяя одно слово, прежде, чем маленький шар стал походить на своего собрата всем, кроме размера.       — Хорошо. Смотри. Так выглядит обычная магия — воплощённая вне. А теперь на время забудь, что я сказала, и представь, что это — целитель и простой человек. Когда кто-то ранен, — подчиняясь чужой воле, маленький шарик словно треснул, и вода, которую он хранил, полилась в бассейн, — целители передают ему немного своих сил, чтобы усилить возможности к восстановлению.       От большого шарика к маленькому перетекло немного воды, к месту «трещины», и та скоропостижно исчезла. Ребекка наблюдала внимательно, с жадным интересом, наклоняясь к самой воде, но не ныряя. В тот момент, когда она зависла над самой гладью, маленький шар распался, и вода оказалась в бассейне. Наёмница резко отклонилась назад, тихо пискнув. Архелия зловредно улыбнулась и зацокала языком.       — Ты спросила про шрамы и то, не могла ли я свести их так, словно бы я могу исцелять и себя. В целительской магии есть загвоздка, которую ты уже могла увидеть. Если любая другая магия находит воплощение во внешнем мире, то это направление — только внутри живых существ. Потому что, как я уже сказала, мы передаём энергию, влияющую на организм изнутри. А можешь ли ты наполнить кувшин его собственной водой? Когда целителю нужно залатать свои раны, — в этот миг на оставшемся шаре появилась такая же трещина, — он никак не может передать сил самому себе. Но в нём есть эти силы, и они сами ускоряют это восстановление. Но ни в том, ни в другом случае шрамы магия не снимает — это зависит от раны и самого организма.       Заклинание прекратило действие, и вода вернулась на своё место. Архелия, убедившись в том, что урок был усвоен, наслаждалась пребыванием в купальне. Ребекка, принявшая полученные знания и обдумавшая их, теперь с подозрительным прищуром следила за целительницей. Магесса это заметила и хитро улыбнулась.       — Мне очень жаль о таком сообщать, ведь ты такая милая, но моё сердце уже занято.       Наёмница взмахнула ногой, обливая возмутительницу собственного спокойствия водой. Архелия вскрикнула, но на сей раз не разозлилась — только расхохоталась, смотря на то, как недовольно жертва её шуток сползла в воду.       — Разве это не сокращает твою жизнь?       Целительница замолкла и недоумённо вскинула бровь, продолжая улыбаться вплоть до момента, пока смысл вопроса не дошёл до неё. В тот момент, когда Архелия всё же поняла его, она закатила глаза и почти страдальчески взвыла, подтягивая к себе колени.       — Родственнички, чтоб вас… Да, ты права. И задаёшь те же вопросы, что и Фауст, но прежде, чем ты начнёшь возмущаться — я даже так проживу ещё лет восемьдесят. Это не убивает меня, пока я не выхожу за пределы своих возможностей. Так что, всё хорошо и тут точно не о чем беспокоиться.       — Он злился из-за этого?       — Ты бы только видела! Рвал и метал так, что я даже спорить с ним не смогла от шока.       — Что-то я сомневаюсь…       — Что ты этим хочешь сказать?       Архелия зашипела, перекинув руку за шеей Ребекки, после чего притянула девушку к себе, начав трепать по голове. Та протестующе взвизгнула, но никакие попытки вырваться ей не помогли. Когда целительница всё же решила смилостивиться над своей жертвой, та, тяжело дыша, готовилась выбраться из воды. Подальше от опасности. Сделать этого она не успела.       — Даже шрама не осталось.       Ребекка вздрогнула и застыла, осторожно смотря на магессу. Та улыбалась, так добродушно и искренне, что верить ей не хотелось совсем. Она указала на свою шею и повернула голову в сторону, чтобы яснее продемонстрировать место, где совсем недавно из-за ошибки с заклинанием наёмница разодрала себе кожу. Она прекрасно понимала, о чём ей пытались сказать. Понимала, но обсуждать это не хотела совершенно.       — Ваши с Фаустом дары кардинально отличаются друг от друга, — незатейливо продолжала говорить Архелия, смотря перед собой, но не на Ребекку. Наверное, хотела так снять напряжение, но от этого стало только более неуютно. — Ты восстанавливаешься не так быстро, но у тебя нет ни единого шрама. А вот с братом твоим всё наоборот — ужасающая скорость восстановления, не смывающая результатов его самодурства.       — Просто кое-кто вечно лезет, куда не следует, — тихо шикнула Ребекка, выбираясь из воды.       Она услышала нервный смех магессы за спиной, но не обернулась. Ей хотелось думать, что так та выражает своё недовольство поведением Фауста в прошедшие три года. Наёмница была уверена, что после встречи с целительницей тот стал встревать в передряги только больше. Хотя, наверное, винить в этом стоило остальную компанию охотников и места, в которые они держали путь, но…       — Фауст встречает последствия своих решений и продолжает идти с ними, — Архелия продолжала говорить, растягивая слова. — Ты этих последствий не осознаёшь и веришь в лучшее даже больше него.       — Если меня будет ждать неудача, я приму это и буду двигаться дальше.       — Ты не можешь принять того, что не оставит и следа на тебе.       Ребекка обернулась, бросая на целительницу гневный взгляд. Магесса неторопливо выбралась из купальни и потянулась, продолжая странно легко улыбаться.       — Я не собираюсь останавливать тебя. Продолжай делать то, что делаешь, если такова твоя воля. Но, позволь предупредить. Однажды твоя беспечность может сыграть с тобой злую шутку.       Наёмница выглядела возмущённой, хоть и молчала. Старательно подбирала слова, продумывала аргументы, чтобы доказать свою правоту. Она так и не смогла заставить себя ответить на обвинения, сворачивая тему разговора на более безобидную.       — Думаю, если они вернутся раньше и не найдут нас там, Фауст будет в ярости.       — Даже не хочешь помучить его?       — Чтобы потом он на мне отыгрался? Нет-нет-нет, обойдусь…       Девушки искренне рассмеялись нелепой шутке, как будто бы позабыв о напряжении, застывшем между ними минутами ранее.       Добравшись до таверны, они обнаружили, что Фауста и Арклайта там всё ещё не было. По этой простой и очевидной причине они окончательно засели в комнате, в этот раз сводя темы разговора на книги и легенды, которые им доводилось слышать в детстве и юности. Слушая знакомые истории, Ребекка с удивлением осознала, что Архелия была уроженкой тех же краёв, что и она с братом. Ну, только сильно восточнее, но это было не такой уж важной деталью. Наёмница настолько доверилась целительнице, что, когда волосы высохли, позволила ей заплести их и заколоть. Граф и Фауст вернулись через час, и, не распространяясь о том, что им удалось узнать, предпочли немедленно отправиться в дальнейший путь.