Разбитое отражение

      Девушка уронила голову на раскрытую книгу и тихо взвыла. Закончив свою почти немую жалобу, обращённую к литературе, Ребекка повернулась лицом к свече и с сожалением обнаружила, что гореть та будет совсем недолго — едва ли минуту, вот, фитилёк уже опускается в расплавленный воск. Зарывшись в книгах, что хранились в шкафу гостиной поместья Вольфа, она безуспешно пыталась отыскать нужную ей информацию.       Задержавшись возле покоев Ортвина, наёмница услышала, как те вспоминали о некой деревне на северо-востоке от столицы Объединённого Королевства, где в прошлый раз они столкнулись с полукровкой и магессой. Аристократы уверенно полагали, что она должна вернуться именно туда, чтобы отыскать пропажу, но эту версию не подтверждала другая зацепка, указывавшая на поселение с противоположной стороны от Арлонила, где соответствующая описанию женщина вместе с мальчиком лет десяти останавливалась на ночлег. И почему она не могла снова воспользоваться своей магией к телепортации? Да, это было сложно, но если уж она сумела создать портал, она должна была быть неимоверно талантливой…       Когда гостиная погрузилась в темноту, Ребекка в очередной раз разочарованно выдохнула. Ну, теперь у неё был только один вариант — вернуться в свою комнату и отправиться на боковую. Загвоздка была в том, что, если поначалу она не могла сориентироваться и вернуться, то теперь, за прошедшие пару часов, она едва помнила хоть что-то о том, куда её с братом сопроводила служанка. С того момента, как наёмница столкнулась в коридоре с Грегором, она не встретила никого. Совершенно. Как будто всё поместье разом вымерло. Девушка зажмурилась, выпрямившись и закрыв книгу.       Перед глазами Ребекки появилась сфера из света, и наёмница подскочила, напугано озираясь по сторонам. Взгляд зацепился за силуэт у двери, и вместе с пониманием того, кто это, к девушке вернулось спокойствие и самообладание, а сама она рухнула на своё место, тяжело выдохнув.       — Бессонница никому не идёт на пользу, — Архелия зевнула, держа в руках свой походный плащ. На целительнице была только её сорочка, волосы были распущены и беспорядочно лежали на плечах, показывая, что их обладательница как минимум дремала, если не спала, до того, как пришла сюда. Ребекке едва хватало сил не задаваться вопросом о том, как можно так разгуливать по поместью — даже спящему. Как будто прочитав её мысли по одному взгляду, магесса расплылась в настолько хитрой ухмылке, что в голове невольно всплыл образ кошки, довольной своими проказами.       Наёмница с очевидно слишком громким хлопком закрыла одну из книг и открыла следующую, листая страницу за страницей, игнорируя присутствие целительницы и даже не глядя в её сторону. Всё равно ведёт себя тихо и просто создала ей свет. Наверняка скоро надоест и уйдёт — с огнём или без него, правда, Ребекка не знала, но об этом она подумает, когда…       — Разве это не деревня на юго-западе от Арлонила, которую сожгли из-за чумы? — переплёт легко выскользнул из рук наёмницы и оказался во власти Архелии. Девушка рассматривала разворот с недовольством и, как показалось Ребекке, отвращением. — Лет пять или шесть назад, кажется.       — Это вообще не то, что мне нужно, — прошипела девушка, силой возвращая книгу. Несмотря на сказанное, наёмница всё же прочитала открытые страницы, не став пропускать их в поиске действительно необходимого ей. Она всё ещё чувствовала чужой взгляд на себе, но упорно отмалчивалась в надежде, что чужой интерес скоро сойдёт на нет. Но, как назло, Архелия словно бы позабыла о своей сонливости или умело ту игнорировала, то и дело отвлекая наёмницу от изысканий. Это действовало на нервы настолько сильно, что Ребекка всё же не выдержала и решила заговорить с целительницей:       — Мне казалось, ты хотела спать?       — И оставить тебя тут в кромешной темноте?       — Ты могла бы помочь мне найти свечку и…       — Ты можешь не сдерживать магию.       Наёмница вздрогнула и едва не выронила стопку книг из рук. Она нервно посмотрела на магессу и сглотнула, но так и не нашлась, что ответить. Архелия продолжала говорить.       — Я нашла тебя по магическому следу. Ты даёшь себе волю только тогда, когда уверена, что рядом никого нет, потому что боишься собственных сил. Мне ты не сделаешь ничего, ты это прекрасно знаешь.       — Я не делаю это осознанно, — Ребекка выдохнула, опустив лицо в колени. Прошла ещё минута тяжёлого молчания. Наёмница выпрямилась, готовясь повторить свой вопрос, но почувствовала, как целительница приобняла её. Мягким, но непреклонным движением, Архелия притянула знакомую к себе и положила чужую макушку на своё плечо, накрыв девушку своим плащом и вместе с этим запустив пальцы в чужие волосы, успокаивающим жестом проводя по ним.       — Иногда нужно просто рассказать о вещах, что тебя гложут, чтобы стало легче.       Ребекка посмотрела в сторону, чтобы не поддаваться соблазну взглянуть в чужие глаза, и поджала губы. Она хотела встать, уйти, но целительница её не выпускала. Хотя, даже если бы она сказала, будто бы это было неприятно или ужасно, она бы соврала. Несмотря на силу, девушка была осторожной и даже в меру ласковой. Наёмница давно не чувствовала себя настолько… в безопасности.       — У тебя ведь есть брат, который…       — Только не он.       Ребекка прикусила язык и тихо замычала. Сонливость или же расслабленность, но она сболтнула лишнего. Архелия удивлённо приподняла бровь и оторвала взгляд от девушки, уставившись на дверь, ведущую к коридору. Созданный её магией шарик из света ослабел, погружая комнату в полумрак.       — Это о болезни Ортвина?       Наёмница неохотно кивнула и, немного поёрзав и заняв более удобное положение, сложила ладони в замок. Прежде чем магесса задала следующий вопрос, Ребекка заговорила — неуверенно, тщательно подбирая слова и едва находя силы произносить их.       — Не знаю, говорил Фауст тебе или нет, но наша мать… она умерла… также. Когда появилась чернота, я сразу же подумала о том, как это похоже на… о том, что я могла сделать хуже. Потом о том, что это моя вина. Он всегда говорил, что я не права, но я просто не могу не думать об этом так. А сам Фауст…       Ребекка замолчала, тщательно обдумывая свою речь или, что показалось целительнице более вероятным, собираясь с духом, прежде, чем продолжила говорить:       — В её последние месяцы он пугал меня. Нет, он всегда верил в то, что всё образуется, поддерживал, но… когда он оставался один, он словно становился другим человеком. Взгляд был такой пустой. Но не бесцельный, нет. Наоборот. Как будто он был одержим одной единственной идеей, ради которой готов был наплевать на всё. На свою жизнь тоже. Когда М… наша мать умерла, мы ушли из деревни. Точнее, ушёл Фауст. Я пошла за ним, потому что… мне казалось, он хочет найти ту, из-за кого всё это случилось. И, я думаю, он действительно искал её… первый год или около того. Но это всё равно, что в снегу искать соль…       — Твой брат не тот человек, который сдастся, если ему что-то не удаётся, — отметила Архелия, прислонившись к чужой голове и прищурив глаза. Наёмница слабо улыбнулась и посмеялась без всякой радости.       — Не думаю, что он сдался. Как тогда он не задумывался о своей жизни, так и сейчас. Просто… Просто я надеюсь, что он нашёл что-то более важное.       Ребекка замолчала, чувствуя на себе внимательный взгляд целительницы. Почти прожигающий, если бы не её действия. Глаза сами собой закрывались, и даже слабый свет от чужой магии не действовал на нервы.       — Есть что-то ещё. Давай, знаешь же, что легче станет.       — Я столкнулась с Грегором… несколько часов назад. И как будто вернулась в то время. Он выглядел, прямо как Фауст тогда. И ведь он избегает встреч с семьёй, так что… Я задумалась, а что могло бы случиться, если бы я не пошла за Фаустом. Это глупо, я просто испугалась тени прошлого…       — Это нормально. У нас всех есть то, что хотелось бы забыть. У всех.       Ребекка открыла глаза и посмотрела на Архелию. Девушка продолжала ласково улыбаться, глядя на огонёк, но казалась до удивительного грустной. Наёмница вновь замжмурилась, прячась от света в плаще и позволяя себе помолчать.       — Начинаю понимать, почему ты нравишься Фаусту.       Целительница застыла, медленно переводя взгляд на Ребекку. Девушка безмятежно лежала на её плече, почти спала.       — Ревнуешь?       — С чего бы?       Они тихо рассмеялись. Архелия одними губами прошептала что-то, и у её пальцев появилось синее свечение. Наёмница расслабилась и скоро окончательно затихла. Волшебный огонёк заплыл за их спины и стал ещё менее ярким — как гаснущая свечка. Магесса ещё раз посмотрела на девушку и убрала чужие волосы за ухо, после чего повернулась к двери.       — Это дурная привычка — подслушивать, — слишком громко для ночного разговора сказала целительница, хитро и довольно улыбаясь. — Но если ты просто пришёл за помощью в борьбе с бессонницей, я смогу тебе помочь, Грегор.       Юноша, пойманный на месте преступления, вышел на свет, жмурясь не то от освещения, не то от недовольства. Архелия не пыталась в этом разобраться, но наблюдала неотрывно, так, словно бы видела насквозь. От этого было неуютно. Затягивавшееся молчание походило на детскую игру, где первый сказавший слово должен был проиграть. И, если следовать древним, как мир, правилам, поражение было за Грегором.       — Сколько ещё?       Улыбка девушки померкла. Целительница отвела взгляд в сторону, стараясь не смотреть на юношу. Он, помрачнев ещё больше, сделал ещё один шаг и со скрипом процедив:       — Архелия…       — Я не знаю, — отрезала магесса, повернувшись к Грегору и глядя в его глаза, горящие плохо сдерживаемой яростью. Как ему почудилось, она сожалела. — Он уже долго борется, но его силы не вечны, а я не могу его вылечить — только замедлить распространение заразы. Ты уже должен был понять, что это не обычная болезнь. Она вызвана магией демонов и разрушает тело и разум. Твой дядя очень силён, но этого мало. Я не могу вылечить его и вряд ли сейчас это хоть кто-то может — последняя попытка создать лекарство обернулась тем, что маг устроил эпидемию в деревне, и её жители умирали в мучениях.       — А как же Стражи? Ведь они…       — Среди стражей просто собирают тех, кто более устойчив к воздействию порчи. Те, кто оказывается у Разлома, либо умирают в первые же годы, либо живут, пока не закончат также, если не хуже. Ортвин до самого конца будет в сознании, будет… собой.       В комнате повисло тяжёлое молчание. Грегор, тихо выругавшись и сложив руки на затылке, расхаживал взад и вперёд, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, зацепку, которая повернёт ситуацию в лучшую сторону. Но у него это не получалось. Вряд ли кому-либо из них дано было за пару минут решить многовековую проблему людей.       Архелия в это же время начала ёрзать и попробовала приподнять уснувшую её же стараниями девушку, но её труды успехом не увенчались. Идея, пришедшая магессе в голову в течение минуты тишины, показалась ей просто прекрасной. Даже если оказавшийся здесь юноша её не оценит…       — Прежде, чем ты уйдёшь дальше мучиться бессонницей, мог бы помочь мне, — она не спрашивала. Только утверждала, слегка кивнув на Ребекку. Грегор застыл и непонимающе уставился на Архелию, прежде чем скривиться от недовольства поведением гостьи.       — А разбудить не проще?       — Магический сон легко навести и тяжело снять, — девушка очень мило улыбнулась, отчего юношу передёрнуло. Он очень хотел отказать ей, но подсознательно боялся того, что может последовать за этим, а потому предпочёл выполнить чужую просьбу и поскорее отделаться от ненужноей ему компании.       Ребекка даже не отреагировала на то, как изменилось её положение в пространстве. Грегор, отметив про себя, что девушка очень лёгкая, пошёл вперёд — всё же, это его дом, и он прекрасно знал, в каких комнатах разместили гостей. Архелия следовала по пятам, подгоняя за собой магический шар из света. Идти было недалеко и юноша был уверен, будто бы спокойно преодолеет это препятствие перед сном, но целительница не собиралась так легко упускать его из внимания.       — Ты знал, что вокруг поместья поставлен защитный барьер?       Грегор дёрнул плечом, искоса глянув на магессу. Если бы этот огонёк горел ярче, она бы непременно могла заметить, что тот стал бледнее. Но, даже если бы такое произошло, Архелия не смотрела на него, только перед собой да в окна. Но улыбалась так, что по спине холодок бежал.       — Очень старый и мудрёный, такой вряд ли удастся изменить, даже если очень захочется. Я не могла использовать в присутствии Ортвина некоторые заклинания — даже такие шары света не получалось применять в полную силу. При тебе тоже. Думаю, поэтому граф Арклайт и позволил тебе вернуться. В этих стенах вы в безопасности.       Несмотря на то, что целительница очевидно обращалась к нему, Грегор старался игнорировать её присутствие и не отвечать на вопросы вслух. Но в голове то и дело всплывали фразы в чужой адрес, да не всегда вежливого содержания. Вот только он прекрасно помнил, как в тот день в поместье Арклайта магесса умело огрызалась в ответ. И жуткую ауру вокруг неё. Нет-нет, спорить с ней сейчас было небезопасно. Даже учитывая защитный барьер. Знал ли он о нём?       Знал слишком хорошо.       Зайдя в комнату, отведённую для гостей, Грегор осторожно опустил Ребекку на постель. Сразу после этого он, подняв руки с выражением лица, будто бы теперь сделал всё, что было в его силах, развернулся на пятках и пошёл к выходу, мимо Архелии. Девушка не останавливала его, медленно прошествовав к кровати, чтобы закутать спящую в одеяло. Шар из света следовал за ней по пятам, и чем дальше он был от Грегора, тем ярче он разгорался.       — Мне жаль.       Юноша остановился у самого выхода, но не обернулся. Он слышал горечь в чужом голосе и что-то ещё, что сумел понять и объяснить много позже.       — Правда жаль.       Ярость от собственного бессилия.