Разбитое отражение

      — Ты уверен, что…       — Да, демоны подери, это точно то место, что было в её записях.       Грегор спрыгнул с коня и, щурясь, нервно заозирался, пытаясь найти хоть что-нибудь противоестественное среди деревьев. Если бы не чистое небо и почти полная луна, не было бы видно совершенно ничего, но так глубоко в лесу это помогало мало — они забрались слишком далеко, чтобы рассчитывать только на такой свет. Но даже эти крохи помогали им ориентироваться… Пока они не сошли с дороги. Та несомненно должна была вести в обход разыскиваемого ими места, но сам юноша не был уверен в том, что они свернули в нужный момент и вообще шли в ту сторону.       Но Фаусту об этом лучше было не знать — в самоубийцы себя Грегор не записывал.       — И где здесь, по-твоему, могла бы находиться эта деревня… как там её?       — Не по-моему — это твоя сестра так считает. Я прожил в Арлониле почти всю жизнь и не знал, что здесь есть что-то, кроме гиблой чащи.       Юноша отдал всё своё внимание тому, чтобы привязать лошадей к ветке. Звери отчего-то всё больше боялись и продолжать путь среди сгущающихся деревьев верхом было просто невозможно, так что другого выбора не было. Хотя от происходящего появлялось только больше вопросов — если Ребекка и Вильгельм добирались сюда также верхом, где же их кони?       Выводы были неутешительными.       Убедившись в том, что поводья привязаны крепко — и нервно понадеявшись, что волки сюда не пожалуют — Грегор застыл в нерешительности. Фауст, беспорядочно осматривающий то лес позади, то чащу впереди, громко выругался. Его так происходящее раздражало или сам факт исчезновения сестры?       Наверное, всё и сразу.       — Ну, чего застрял?       — Почему Ортвин не говорил мне ничего об этом? О том, что демоны хотят снова устроить войну и… обо всём остальном.       В воздухе повисла тишина. Грегор смотрел на Фауста и, несмотря на то, что не видел чужого выражения лица, был уверен — он также наблюдал за ним. А затем тот злобно фыркнул, отворачиваясь.       — Сам-то как считаешь?       С этими словами Фауст пошёл дальше, одной рукой удерживая ножны меча. Юноша, задержавшийся сзади из-за собственных сомнений и бессмысленного ответа, злобно зашипел:       — Ну конечно, я не кто-то из вас, я ненадёжный, вспыльчивый…       — По той же причине, по которой ты держишься подальше от своей сестры, — тот тон, с каким Фауст это изрёк, заставил Грегора не только заткнуться в ту же секунду — проглотить язык и всю ту ярость, которую он готов был выплеснуть. Он не видел чужого лица, только слышал голос — не злобный, не раздражённый. Строгий. — Ортвин уберечь тебя пытался. Хотя ты всё равно умудрился нарваться.       — Что ты несёшь? — просипел Грегор, плетясь следом за Фаустом. Того, судя по его настроению, не устраивало в происходящем слишком многое, в том числе — общество юноши, а потому он искал любую возможность задеть его.       — Кое-кто ударился головой и забыл, что демон из него пытался вытрясти информацию о каком-то лесе?       — Это…       — Да-да, конечно ты ничего не знаешь и вообще тут ни при чём, — перебив Грегора, Фауст опустил ветвь, мешавшую ему пройти, да приложил столько силы, что та переломилась. Выругавшись и убрав созданное им же препятствие, юноша продолжил свою тираду:       — Вот только ты уже попал в эту заваруху. Тебе пора прекратить огрызаться на каждую протянутую руку, потому что один ты долго не протянешь.       — И чего я должен бояться? Демонов? — процедил сквозь зубы Грегор и вскинул руки.       Фауст резко остановился. Тем не менее, вместо того, чтобы обратить внимание на ругающегося за его спиной юношу, он принялся крутить головой, как будто пытался что-то увидеть.       — Послушай…       — Это всего лишь твари, зацикленные на разрушении из-за…       Щелчок пальцами, и Грегор зажмурился, делая большой шаг назад. Когда он смог разлепить глаза, чтобы посмотреть вперёд, на яркий свет, ослепивший его, он с ужасом обнаружил пламя на ладони у Фауста. Если бы не совершенное спокойствие (и более того, раздражение и возмущение) на чужом лице, Грегор бы позволил себе заорать. Теперь он вёл себя подобно немой рыбе: то и дело пытался что-то сказать, но не находил ни единого подходящего слова, а потому просто открывал и закрывал рот.       Фауст выдохнул.       — Да-да, я и не такое умею, но я предпочитаю не распространяться об этом и уж точно не применять магию направо и налево. А теперь, раз уж ты наконец-таки заткнулся, послушай.       Злобно зашипев и поймав на себе возмущённый взгляд товарища, отражавший пламя недобрым красным светом, Грегор в сдающемся жесте поднял руки. Замолкнув и позволив себе снова закрыть глаза — источник света пока что был только раздражителем, а не помощником — юноша в точности исполнил чужое требование и прислушался. Но он не слышал ничего. Ни ночных птиц, ни стрекота насекомых, ни каких-нибудь хищников, вроде волков, ни даже оставленных позади лошадей. Вообще ничего. Только едва различимый монотонный гул. Как от удара по металлу. И без перерывов, без изменений — тот не становился тише или громче, дальше или ближе.       — Вот и я о том же, здесь слишком тихо, — заключил Фауст, было собираясь продолжить их путь в чащу. Его остановил неожиданный вопрос Грегора:       — Ты не слышишь?       — В смысле?       — Этот… звук. Гул, как от колокола.       Взгляд у Фауста из непонимающего стал сомневающимся, а затем и вовсе — упрекающим.       — Про голову я, похоже, попал в десятку.       — Да послушай. Звук тихий, но он есть. Кажется, оттуда.       Грегор уверенно пошёл в указанном направлении, даже не слушая попытки убедить его в том, что там ничего нет. Фауст, глухо зашипев, направился следом, пусть и не видел в том особого смысла.       Они шли ещё минуту в гнетущей тишине, прерываемой только шелестом опавшей листвы и треском веток у них под ногами. Каждый мучился своими мыслями, но никто не пытался сказать об этом вслух. Фауст то и дело хватался за меч, но почти тут же убирал руку. Грегор упрямо шёл в неизвестность, на звук, который становился всё громче и…       Он поперхнулся, когда его потянуло назад, а ворот рубахи впился в шею. Оглянувшись и увидев, что сделал это не кто иной, как Фауст, пострадавший выругался резко осипшим голосом. Юноша даже не отреагировал, переводя удивлённый взгляд со своей руки, всё ещё удерживающей чужую рубаху, вперёд, на деревья.       — Какого демона? — сдавленно просипел Грегора, вырываясь из чужой хватки и пытаясь оклематься.       — Как-то само собой получилось, — тихо проговорил Фауст, внимательно смотря перед собой, так, словно видел впереди что-то недоброе, хотя там не было ничего. Совершенно.       — Ты просто попытался меня прибить и не понял этого?       — Нет, мне показалось… неважно.       Грегор с подозрением уставился на виновника своей едва не произошедшей встречи со смертью, и с удивлением отметил, что тот выглядел растерянно. Напряжённо, как зверь, почуявший угрозу, но не нашедший её источник.       — Ты даже сейчас не слышишь? — уточнил Грегор скорее просто так, нежели действительно поверив в то, что свершилось какое-то чудо. Того и правда не произошло, ведь Фауст, осознав суть вопроса, закатил глаза и отвернулся.       — Мы попросту тратим время, — рыкнул он, слушая чужие шаги за спиной. — Наверное, ходим кругами, потому что ты завёл нас демоны пойми куда, а Бекки сейчас может быть в опасности, и… Хэй, я с тобой говорю!       Возмущённый юноша резко развернулся туда, где совсем недавно стоял Грегор, собираясь приложить того о ближайший ствол, дабы выбить всякую дурь из чужой головы, но сделать этого так и не смог. Обернувшись, он осознал, что остался один — даже чужой тени не видел, что было удивительно, ведь Грегор не мог уйти настолько далеко за такое короткое время. Фауст ошарашенно осмотрелся, чувствуя, как от злобы у него кипела кровь.       — Охрененно, — прорычал юноша, продолжая вглядываться в противоестественную темноту перед собой. Несмотря на пламя в его руке, перед ним словно бы пролегала невидимая граница, за которую ни капли света не попадало — всё, что ему удавалось там разглядеть, так это силуэты деревьев.       Юноша погасил огонь и вновь пригляделся. Ничего, конечно же, не изменилось. Ощущение странного, необъяснимого даже для кого-то вроде него, беспокойства никуда не ушло. И всё же, путь был только один.       Фауст двинулся вперёд и, даже подойдя вплотную, не встретил никакого сопротивления, не заметил никаких изменений. Чутьё противоречило само себе: с одной стороны он знал, что должен оказаться там, за невидимой чертой, а с другой — что туда ни в коем случае не нужно было идти, будто его там ждала какая-то опасность. Ещё пара шагов и…       Он почувствовал, словно преодолел некую преграду — скорее всего, очень толстый магический слой — а следом в голове прояснилось. Ощущение неотвратимой угрозы растворилось, как, впрочем, и непроглядная темнота. На её место пришёл ровный, неестественный сиреневый свет от магического барьера, накрывшего деревню… или нечто, сильно её напоминавшее. Несмотря на относительную целостность деревянных построек (ради интереса Фауст даже постучал по одной из них и услышал характерный звук от своего удара), те словно бы расплывались, как дым, пусть и не пропадали окончательно. Но он не видел ни конца ни края поселению — да и здания располагались слишком часто, скорее как в городе. Или каком-то лабиринте…       Взглянув на магический барьер за спиной, наёмник не сумел разглядеть леса за ним. Тот самый странный сиреневый купол, как зеркало, отражал постройки и его собственный силуэт — хоть и очень расплывчато, как в волнующейся воде.       Пожав плечами, Фауст обошёл дом, подле которого стоял всё это время, и обнаружил пропащего. Пользуясь тем, что его не заметили, он не преминул зарядить Грегору по голове. Тот не увернулся, и удар попал прямо в цель, отчего юноша подавился воздухом и схватился за затылок, согнувшись пополам и гневно сверкнув взглядом на своего мучителя.       — О, тоже настоящий.       — Серьёзно? — болезненно прошипел Грегор, выпрямляясь. Пустая надежда на то, что одному очень наглому товарищу вдруг станет совестно за его поступки, оказалась беспочвенна и неоправданна, как, в общем-то, и ожидалось.       — Нехрен было лезть, куда не просят.       — Именно сюда мы и шли! — отчаянно взвыл Грегор, указывая рукой вперёд, на плывущий город.       — Ты этого не знал, — непринуждённо ответил Фауст, скрестив руки на груди и глядя туда, куда ему указали.       — Да, но…       — Что бы ты делал, если бы ты зашёл за барьер, а там был обрыв?       Грегор было раскрыл рот, собираясь в очередной раз огрызнуться, но так ничего и не сказал, ведь Фауст был прав, как бы ни было неприятно это признавать. И, понимая, что на его вопрос отвечать не собираются, юноша вновь заговорил:       — Интересно, что это такое.       — Кто из нас двоих маг? — обиженно прошипел Грегор, прислонившись к, как он хотел надеяться, деревянной стене дома.       — Я не… Слушай, то, что я знаю некоторые заклинания, не делает меня магом. Я знаю основы, могу создать огонь, но это, — Фауст, скривившись и постучав по расплывающейся стенке постройки и кивнув в сторону сиреневого барьера, — я не только делать не умею, я понятия не имею, что это вообще.       Грегор с сомнением посмотрел вокруг.       — И? Что дальше?       — Надо найти Бекки, какие вопросы. Так что, пойдём дальше.       Фауст было двинулся вперёд, но остановился, сделав буквально пару шагов до развилка. Там он, как ни в чём не бывало, посмотрел сначала налево, затем направо, очевидно, размышляя о том, куда им следует пойти.       — Ты… спокоен.       Грегор внимательно следил за своим товарищем, но тому и дела до него не было. Он даже не торопил его, как это было раньше.       — Там, за барьером ты вёл себя… нервно.       Повисло молчание. Фауст безразлично осматривал силуэты зданий, совершенно не придавая значения чужим словам. Грегор наблюдал за ним, поджидая хоть какого-то объяснения чужому поведению: тот, всё же, едва не придушил его по дороге, а теперь вёл себя так, словно этого пару минут назад не случалось.       — У меня хорошее предчувствие, — уверенно проговорил Фауст, не то уходя от разговора, не то таким образом давая ответ на незаданный вопрос. — Правда я понятия не имею, где искать Бекки, но будем стоять — вообще ничего не добьёмся, так что не тормози.       Он легко повернул направо, никак не пояснив своё решение. Грегору не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ним следом.