Разбитое отражение

      — Разве мы не проходили здесь?       Грегор задержал взгляд на подпалённом бревне в стене дома, чувствуя, что видел то как минимум второй раз, если не более. И не только его. Даже соседние здания казались бесконечно похожими, если не абсолютно одинаковыми, так что мысли о том, что они бродят по одной и той же дороге, не оставляли его ни на секунду. По началу, Фауст пытался войти в дома, но те неизменно были заперты, а попытки выломать двери или разбить окна не меняли ничего — почти мгновенно разбитое начинало восстанавливаться (или создавать непроницаемую иллюзию целостности).       Фауст, никак не отреагировав на чужие слова, продолжал твёрдо шагать вперёд.       — Да, определённо.       — Тогда мы… Стой, что?! Ты серьёзно?       — Абсолютно.       Обозначить свою совершенную неприязнь к такому «гениальному» плану товарища Грегору не удалось, ведь ровно в этот момент тот резко остановился, едва не влетев в деревянную стену за поворотом. Раздражённый юноша громко зашипел:       — Ты ошибся.       — Я не ошибся, — сухо ответил Фауст, внимательно осматривая очередное здание, преградившее ему дорогу вперёд.       — По-твоему, дом просто появился здесь?       Когда Фауст повернулся к нему и кивнул, Грегор изменился в лице. Пустая злоба, приправленная недоверием, мгновенно сошла на нет, оставив только шок и удивление. В уме зажглась тревога от осознания, в насколько опасном месте они оказались.       — И как мы выберемся отсюда?       — Неправильный вопрос, — с пугающей улыбкой ответил Фауст, направляясь к развилке, оставленной позади. — Как мы проберёмся в самую глубь этого места?       Впервые Грегор искренне пожалел о том, что ввязался в эту авантюру.       Некоторое время они шли молча. Уточнять, о чём вообще думал Фауст казалось бесполезной и дурацкой затеей. Никаких закономерностей или определённых причин его поступков. Он словно бы выбирал дорогу наугад, но продолжал идти вперёд до поразительного уверенно и улыбался — даже встречая очередной тупик. Казалось происходящее ему забавным? Интересным? Или, во что Грегор совсем не верил, так Фауст пытался отвлечься от сомнений?       Его было невероятно тяжело понять.       — Ты разве не беспокоился за сестру? — чувствуя невыносимость неестественной тишины, юноша вцепился в возможность поговорить. К счастью, его товарищ не стал сворачивать тему разговора, хоть и отвечал нехотя.       — Я всё ещё беспокоюсь.       — По тебе этого не скажешь.       — Слушай, — он остановился и выдохнул, скрестив руки на груди и повернувшись к Грегору, — Бекки может за себя постоять. Я не…       — Ты злишься? Из-за того, что она ушла, не предупредив тебя?       Ему показалось, будто Фауста передёрнуло. Он резко отвернулся, но Грегор всё равно увидел — чужие глаза изменили цвет с зелёного на красный на мгновение. Юноша оскалился и тихо рыкнул, что им следует продолжать идти, а не тратить время на разговоры.       Грегор согласился, решив, что не стоит смотреть волку в пасть.       Они вернулись к развилке и пошли другой тропой. Теперь между ними было некоторое расстояние, а Фауст постоянно чувствовал чужой взгляд на своём затылке, хоть и не показывал этого — так, дёргался иногда, но достаточно скоро вновь вернулся к своему странному позитивному расположению духа. Возможно, в сложившейся тишине ему проще было думать, что он тут один, и рядом нет никого и ничего раздражающего.       В один момент он замер и, к удивлению Грегора, жестом заставил того остановиться. Прислушавшись, он так тихо, как это только было возможно, обнажил меч и неспешно пошёл вперёд. Когда он почти дошёл до поворота, ушей оставшегося позади юноши достиг лязг стали. В следующий миг Фауст взмахом отбил атаку напавшего из-за стены.       Девушка отпрыгнула и быстро приняла защитную позицию. Фауст сделал пару шагов назад и опустил меч, выжидающе глядя на противницу. Та холодно следила за ним, словно бы стараясь просчитать его следующий шаг или слабые места для атаки, но вдруг изменилась в лице.       — Ты же Фауст Вальдман?       Упомянутый не расслабился, но приподнял одну бровь, выжидающе смотря на незнакомку. Та показательно убрала оружие в ножны, но, что странно, ладонь с гарды не убрала.       — Тот, кто проиграл Вильгельму на дуэли три года назад.       — Что?! — возмущённо крикнул Фауст, выходя из боевой стойки и гневно сверкая взглядом. — Я победил!       Девушка смотрела прямо на них, ласково улыбаясь. Но от её взгляда Грегору стало не по себе, хотя он был уверен — она не собиралась нападать на них, не в таком раскладе.       — Хорошо, это была ничья, — процедил сквозь зубы Фауст. — Но только потому что у нас не было времени продолжить. Если бы мы не остановились, победил бы я.       — Всенепременно, — сложив руки за спиной, она, не смеясь и не упрекая его, ответила так, словно бы действительно поверила чужим словам. Ощущение всё равно было совершенно противоположным. — Прошу прощения за бестактность. Мне нужно было убедиться, что ты настоящий. Я Ньярей, одна из наёмников «Клыков зверя», как и Вильгельм. Не так давно прибыла для выполнения заказа графа Арклайта, но лично познакомиться с тобой не успела.       — Убедиться, что он настоящий? — спросил Грегор, всё это время державшийся поодаль, готовый в любой момент вступить в бой, если что-то пойдёт не так. Девушка посмотрела прямо на него и кивнула.       — Не так давно мы столкнулись здесь с демоном, так что, я хотела перестраховаться.       — И почему мы должны верить тебе? — раздражённо прошипел юноша, заметив, как Фауст убирает меч в ножны, даже не глядя на неё. Он так легко поверил ей?       Ньярей хмыкнула и слегка наклонила голову.       — Если ты не знаешь, кому можешь верить, ты всегда можешь спросить простую загадку, и тогда всё станет ясно.       Грегор почувствовал, как у него задёргался левый глаз. Тем не менее, он весьма быстро понял, о чём именно говорила наёмница, так что не стал оттягивать время до прямого вопроса:       — Что отличает пешку от ферзя?       — Один неверный шаг.       — Почему именно этот вопрос? — возмущённо процедил Грегор, скрещивая руки на груди и следуя за Фаустом, резко пошедшим вперёд.       Ему не ответили, но он увидел, как странно Ньярей улыбнулась, и порадовался тому, что остался в неведении.       — Как вы нашли это место? — уточнила девушка у идущего впереди Фауста.       — Это сейчас неважно, — отрезал он, прибавляя шаг. — Где Бекки и Вильгельм? Что Бекки вообще хотела здесь отыскать?       — Не что, а кого, — поправила юношу Ньярей, поглядывая по сторонам. — Я не знаю, где они. Когда мы попали сюда, мы разделились из-за того, что на нас напал демон. Не спрашивай, он увидел нас и заорал, будто бы здесь должно быть только двое, и погнался за мной и Вильгельмом. Потом за Вильгельмом. Больше я их не видела.       — Ты не сказала, зачем Ребекка здесь, — отметил Грегор, после чего поймал на себе взгляд девушки.       — Я пошла с ними ради интереса. Так что, ответить на этот вопрос могут только она и Вильгельм.       Юноша мысленно выругался, понимая, что она уходит от ответа — ведь ей что-то точно известно, раз уж она даже отметила, что Вальдман искала здесь человека, а не вещь. Он, конечно, понимал, что это было связано с магессой из её записей (даже слова того демона подчёркивают, что здесь должно было быть двое — самое вероятно, та женщина с ребёнком), но он чувствовал, что спрашивать у этой наёмницы было бесполезно. В лучшем случае просто запутает его.       Фауст, едва не влетевший в очередной тупик, на этот раз остановился совершенно, после чего, шипя, принялся ходить кругами, вынуждая Ньярей и Грегора просто наблюдать за ним, ожидая решения. Видно, тот факт, что здесь есть реальная опасность для его сестры, а не иллюзорные магические преграды, лишил его последних крох спокойствия.       Пользуясь моментом, Грегор пригляделся к наёмнице. Крепко сложенная, среднего роста, на вид ей нельзя было дать больше тридцати. На загорелой коже даже невооружённым глазом можно было увидеть шрамы — где-то, очевидно, оставшиеся после долгих тренировок с мечом, где-то бывшие последствиями жизни, разделённой со смертельным риском. Одним из таких заметных шрамов был рубец на левом предплечье — очевидно, руку пробили мечом насквозь. Светло-русые волосы средней длины были собраны в хвост на затылке. Одежда казалась простой — всего лишь брюки с подпоясанной туникой, у которой она закатала рукава, да ботинки. Очевидно, она не предполагала, что её ждёт опасность и не снарядилась. Либо же они добирались сюда в спешке, а потому решили не брать ничего, кроме оружия. Как бы то ни было, не знай Грегор о том, что она была наёмницей, непременно сам бы додумался. И не по тому, как она выглядит или передвигается. По взгляду. Карие глаза девушки смотрели будто бы сквозь него, словно ей не было никакого дела до кого бы то ни было вокруг. Бесцельный взгляд того, кто слишком часто стоял на краю, и даже прыжок в Разлом не покажется ему чем-то сложным.       — Здесь тихо, — отметил Грегор, привлекая к себе внимание не только наёмницы, но и Фауста, завершившего свою бесцельную беготню по кругу. Он посмотрел наверх, пока его товарищи продолжали говорить.       — Удивительно, если говорить о том, что где-то носится взбешённый демон.       — Как успела рассказать Ребекка до того, как мы разминулись, — подчеркнула Ньярей, начиная одной рукой рисовать круги в воздухе, — это место нечто вроде кармана, созданного магией. И его основополагающие формулы заглушают или уничтожают любые попытки нарушить целостность заклинания, возвращая всё в исходное состояние.       — Например, выломать дверь? Или выбить окно?       — Или создать несвойственный для этого места шум. Но здесь есть другие дома. Не эти. Полагаю, те находятся ближе к центру этого места, и они более… осязаемые.       Грегор с сомнением взглянул на Ньярей и постучал по стенке одного из ближних зданий. Девушка улыбнулась и покачала головой.       — Это не то. Видишь, как он плывёт? Те дома наоборот казались настоящими. Не было размытости. Я попробовала зайти в один из них и у меня получилось. И дверь не стала восстанавливаться.       — Как ты думаешь, — Фауст, молчавший во весь разговор, неожиданно подал голос, обращаясь к наёмнице, — сможешь с крыши увидеть, где может быть Ребекка или Вильгельм?       Девушка задумчиво посмотрела наверх.       — Подсадите.       Грегор помог Ньярей дотянуться до окна второго этажа, откуда она до удивительного ловко сумела перебраться на крышу. Там, выпрямившись, наёмница принялась осматриваться вокруг, выискивая всё, что могло бы выделяться. Затем она подошла к краю крыши и, присев, свесилась вниз.       — Я вижу здания, но не вижу того, что выбивалось бы из картины.       — Проклятье… И как нам попасть…       Грегор не расслышал чужого возмущения и вопроса — ему показалось, словно бы ударил колокол. Тот самый, что он слышал вне магического барьера. И, судя по тому, как продолжали говорить Ньярей и Фауст, они этого не заметили. Запоздало, но юноша почувствовал разницу — там, за барьером, он слышал гул неизменно ровным — он затих лишь тогда, когда он прошёл за черту. Здесь тот звучал прерывисто, становясь то тише, то громче. Начав искренне сомневаться в целостности своей головы, юноша обернулся туда, откуда, как ему показалось, должен был идти звук. Он не увидел ничего кроме очередного дома, похожего на окружающие его всем, чем только можно. Да, он не плыл, как соседние, но вряд ли они смогут воспользоваться этим, чтобы выбраться отсюда или отыскать Ребекку…       Когда гул стал громче, прежде, чем Грегор осознал это, он открыл дверь и прошёл внутрь.