Разбитое отражение

      Открыв глаза, Грегор услышал, как за его спиной захлопнулась дверь. Он резко обернулся и схватился за ручку, но было слишком поздно. Вернуться было нельзя. Юноша в чувствах ударил по дереву, громогласно выругавшись, а затем схватился за голову.       Он должен был рассказать Фаусту сразу, чтобы этого не произошло. Тогда Грегор прошёл за магический барьер не сам. Не совсем. Когда они начали спорить, юноша просто… пошёл. Но не понял этого. Как спящие люди понимают нереальность видимого, но продолжают предпринимать очевидные им во сне действия. Только оказавшись здесь он как будто бы проснулся.       Грегор не был уверен в том, что Фауст поверил бы ему, но лучше бы он слушал чужие издёвки, чем из-за собственного упрямства оказался в одиночестве в магическом лабиринте, по которому бродит демон. Выдохнув и осмотревшись, юноша смирился с тем, что ему нужно во что бы то ни стало продолжать путь. Даже одному. И, хотя он мало задумывался о том, куда идти и в принципе не знал, куда конкретно держит путь, он не встретил тупика. Ни одного за почти десять минут.       Вот только после этого он с удивлением обнаружил, что он не может не только пойти вперёд, но и вернуться на прошлую развилку. Как и полагал Фауст, преграды на пути возникали спонтанно и неожиданно. Грегор выругался и ещё раз внимательно осмотрелся, не веря, что это место просто решит запереть его здесь (или пытаясь надеяться на то, что такого просто не могло произойти). К счастью, он оказался прав — один из домов, к которым он присматривался, оказался настоящим. Но, даже понимая это, юноша не спешил идти путём, которым его вели. Пытался найти другую дорогу — вот только её, к несчастью, не было. Ещё с минуту Грегор играл в гляделки с дверью, упирался и отказывался идти, пока не сдался, хотя его не покидало раздражение и чувство, будто его заводят в ловушку, как дикого зверя на охоте.       Когда юноша заглянул в помещение, он с удивлением обнаружил что, вопреки здравому смыслу, то было чердачным — выдавали скат потолка и вид за окном на соседнюю крышу да злосчастный барьер. Он тихо прикрыл за собой дверь (чьё присутствие на чердаке всё ещё вызывало бесчисленное множество вопросов), после чего попытался снова открыть её. Как он и полагал, его задумка не увенчалась успехом. Выдохнув и ещё раз осмотревшись среди поломанной, старинной мебели, которой уже вряд ли можно было помочь, Грегор…       — …сем как ты.       Снизу послышались голоса. Юноша, вздрогнув от неожиданности, схватился за меч и едва не вынул его из ножен, но остановился в последнюю секунду.       — Её ведь всё труднее контролировать, да?       Кажется, это была Ребекка. Они весьма долго не виделись и юноша не мог с уверенностью подтвердить свою догадку, но в таком месте не мог оказаться кто-то другой, кого он мог знать. Если, конечно, это не был демон.       — Ты боишься навредить маме? И поэтому убежал.       — Я… я просто…       А вот второго он не узнавал. Это был тихий, совсем мальчишеский голос. Как показалось Грегору, это должен был быть тот самый ребёнок магессы, которую искали Арклайт и Ортвин. Но почему он оказался здесь, с сестрой Фауста?       — У меня тоже… были проблемы. Но я научилась. И я научу тебя. Так с твоей мамой всё будет в порядке.       Задаваясь этим и многими другими вопросами, которые сменялись в голове так быстро, что едва удавалось зацепиться за них, юноша медленно пошёл вниз по лестнице, примеряясь к каждому шагу, чтобы скрипом не спугнуть говоривших.       — И ты не станешь на неё нападать?       Их не было на втором этаже, по причине чего Грегору пришлось для начала присесть и осторожно подойти к пролёту, чтобы определить, где же стояли говорившие. Это не помогло, из чего юноша сделал вывод, будто бы те расположились ближе ко входной двери.       — Нет-нет, я даже не думала об этом.       Медленно шагая по ступеням, юноша с удивлением отметил, насколько здесь была хорошая слышимость, раз он сумел аж на чердаке разобрать, что говорили на первом этаже. Как будто бы эта магия, что обычно делала всё тише, здесь решила не действовать или сработать наоборот.       — Ты правда не она?       Теперь Грегор мог заметить Ребекку: он, конечно, не видел её в полный рост, но девушка присела на корточки, из-за чего даже с его угла обзора легко было различить её белые волосы, тянущиеся к пяткам. Только из-за них юноша наконец смог понять, что не ошибся, когда думал, будто это её голос.       — Да, мы… мы просто похожи. Как ты и твоя мама.       А вот мальчика Грегор не видел. Тот, вероятно, стоял немного поодаль от девушки, находившейся всё же ближе к лестнице. Мысленно выругавшись, юноша сделал ещё один шаг, чтобы получше рассмотреть ребёнка.       — Ладно. Х-хорошо. Я…       Перенеся вес тела на ногу, Грегор понял, что он поспешил. С треском дерево отказалось принимать своего гостя и юноша со сдавленным воплем полетел вниз. Болезненное приземление не принесло ему серьёзных травм — синяки, ушибы, ссадины и царапины — но оказалось весьма неприятным из-за неожиданности. Шипя и причитая, парень попытался сесть, скинув одну из деревяшек с себя, после чего окинул комнату обречённым взглядом.       Ребекка, уже вскочившая на ноги, поначалу грозно смотрела перед собой, раскинув руки, будто бы стеной закрывая кого-то за собой. Так было вплоть до мгновения, когда она увидела, кто едва не свалился на её несчастную голову.       — Грегор? Что ты…       На мгновение опешившая, ослабившая бдительность девушка тут же выпрямилась и взглянула на него горящим взглядом. Взглядом, от которого по спине пробежал холодок. Как будто она была готова убить его на месте.       — Что отличает пешку от ферзя?       — Один неверный шаг, — просипел юноша, кашляя и пытаясь встать. После падения всё тело ныло, но, по крайней мере, он мог двигаться. Относительно спокойно. Ребекка выдохнула и полуобернулась. Её пугающий образ мгновенно рассыпался, уступив место её обычному виду слишком много возомнившей о себе девчонки.       — Всё хорошо, это мой друг. Он тебе ничего не сделает.       Тот, к кому обратилась девушка, осторожно выглянул из-за её спины. Тогда она жестом подозвала его к себе, и мальчик, едва перебирая ноги и неотрывно наблюдая за Грегором, подошёл к ней, чтобы тут же спрятаться за чужой юбкой.       Ему было девять, максимум — десять лет. Хоть Ребекка и была невысокой, мальчишка не дотягивал ей даже до пояса, к тому же, всячески горбился и сжимался, отчего казался ещё меньше. Его короткие каштановые волосы были сильно растрёпаны и местами спутаны, чёлка частично закрывала глаза, из-за чего юноше тяжело было рассмотреть их, пусть он и был уверен, что они были карими. Одежда не выделялась ничем, кроме своей изрядной потрёпанности дорогой да тем, что куртка была мальчонке велика. Он сам казался бледным для своих лет и чересчур тощим, слишком хилым. Болезненным.       — Друг? — тихим, неуверенным голосом уточнил ребёнок, чуть сильнее выглянув из-за юбки девушки, чтобы присмотреться к незнакомцу. Встретившись с чужим взглядом, он мгновенно занырнул за ткань так, словно та действительно могла помочь ему исчезнуть.       — Он пришёл сюда с тобой?       — Нет, он… я не знаю, как он здесь оказался, — Ребекка злобно сверкнула взглядом, и юноша раздражённо фыркнул и закряхтел.       — Записи свои на видном месте оставлять не надо было.       — Это всё ещё не объясняет, как ты нашёл Неврену, — девушка, хоть и была возмущена, небольшими шагами пошла навстречу нежданному товарищу — вероятно, потому что чувствовала, как мальчик за ней не хочет идти следом и тем самым пытаясь не спугнуть его резкими движениями. — Я и Вильгельм почти час ходили кругами, пока Ньярэй не заметила барьер.       — Возможно, ты просто не видишь ничего перед собой, как и твой брат?       Желая было злобно возмутиться, Ребекка резко вдохнула и побледнела.       — Фауст здесь?!       Когда Грегор кивнул, девушка взвыла, схватившись за голову и сев на корточки. Мальчик пискнул, но остался стоять, выпустив её юбку из рук. Неуверенно сжимая кулаки, с любопытством и страхом он смотрел на незнакомца. Как дикий зверёныш, впервые встретивший человека.       Юноша, стиснув зубы, сел на корточки и так безобидно, как только мог в своём положении и состоянии, улыбнулся.       — Я Грегор. А ты?       Он протянул руку вперёд и ребёнок поражённо уставился на него, как будто не верил в происходящее. А затем, очень неуверенно, как будто боясь, сжал чужую ладонь.       — Кай…       — Кай, значит? Хорошее имя, — юноша немного прищурился, всматриваясь в чужое лицо — такое уставшее. И взгляд у чужих глаз — действительно карих — едва ли детский. — Как же ты попал в такое место, Кай?       Мальчик замялся и, отпустив руку Грегора, принялся сминать свою куртку, поглядывая по сторонам да на всё ещё сидящую рядом и неимоверно расстроенную Ребекку (всё было написано на её лице и в совершенно пустых глазах, словно бы всё желание бороться у неё разом исчезло). После этого он тихо-тихо, так, чтобы только они трое слышали, спросил:       — Ты правда друг Бекки?       Юноша удивлённо вытаращился на мальчонку.       — Д-да.       — И ты не друг демонов?       — Конечно нет, — Грегор фыркнул, с сомнением приподняв брови. Кай смотрел на него так серьёзно, словно спрашивал о чём-то мирового масштаба, а не о том, дружат ли собравшиеся и отсутсвующие здесь.       — Честно?       — Честно-честно.       Он прожигал его взглядом ещё с полминуты. Поджав губы и прищурив глаза, как будто он не верил ему — но всё было очевидно с того момента, как Кай услышал ответа, когда он разжал ладони. Он поверил, но всё равно побаивался так просто отвечать.       — Мама… хотела найти что-то, — всё также тихо говорил мальчик. В этот раз даже Ребекка, до того увлечённая своим горем, наконец оживилась и начала прислушиваться, искоса поглядывая то на Кая, то на Грегора. — Она сказала, что это папино. Поэтому мы пришли сюда. И… он меня позвал. А потом я встретил Бекки.       Девушка непонимающе уставилась на мальчика, пододвигаясь чуть ближе.       — Он? О чём ты?..       — Ты про гул? — перебил Ребекку юноша, и Кай, удивлённо вытаращившись на того, быстро кивнул.       — Да! Такой… громкий! Как будто колокол в церкви!       Мальчик широко раскинул руки, как будто это могло хоть как-то передать глубину и звучание того, что он слышал. Но Грегор понял. Прекрасно понял. И обрадовался, ведь теперь он точно знал, что не сошёл с ума. Потому что не могут несколько людей видеть и слышать одинаковые галлюцинации. Не могут. А они слышали что-то. Оба. И это что-то было абсолютно таким же.       — О чём вы говорите? — Ребекка непонимающе переглядывалась между собравшимися в надежде на то, чтобы услышать здравое объяснение, но Кай и Грегор, взглянув друг на друга, поняли, что совершенно не знают, как рассказать это тому, кто не слышал. Первым объяснить попытался мальчишка.       — Когда мы с мамой оказались в лесу, я услышал… как будто бы колокол зазвонил. Но звон был такой… одинаковый. И он шёл из одного места. Как будто звал. И я знал, что пойти за ним правильно. Но когда мы оказались у барьера, стало так… страшно.       Кай поджал губы и сжал ткань платья Ребекки у её плеча. Девушка положила ладонь на его маленькие ручки и перевела взгляд на Грегора, показывая, что настал его черёд. Юноша выдохнул.       — Мы с Фаустом приехали в лес и начали искать. И я тоже услышал гул. Ровный, без перебоев. Я пошёл за ним, и, ну, оказался здесь. А затем, уже в этом лабиринте, я услышал его снова и… вот я здесь. Один.       Ребекка опустила взгляд и кивнула своим мыслям, после чего взглянула на Кая.       — Ты тоже ушёл от мамы из-за того, что услышал этот гул?       Мальчик кивнул и виновато опустил взгляд. Девушка вновь задала вопрос, на этот раз — обращаясь к Грегору:       — Ты тоже испугался? У барьера.       — Нет, но вот твой брат пытался меня прибить.       — Что? — удивлённо, слишком громко для их тихого обсуждения воскликнула Ребекка, отчего её товарищи вздрогнули. Юноша выдохнул сквозь сжатые зубы.       — Когда я пошёл в сторону барьера в первый раз (мы его ещё не заметили, но это ничего не меняет), он ни с того ни с сего рванул меня назад, чуть не задушил и даже не попытался объяснить, что было не так, — раздражённо прошипел юноша, разбрасываясь оскорблениями в своих мыслях в сторону Фауста и жалея, что не может разгуляться на полную сейчас.       Девушка медленно перевела взгляд на Кая и с минуту неотрывно наблюдала за ним, после чего указала на него, а затем на себя. В её глазах блеснуло что-то, что юноша бы описал как озарение, отчего девушка накрыла нижнюю половину лица ладонью и быстро отвернулась.       — Что такое? — Грегор прищурился.       Девушка вздрогнула, после чего опустила взгляд и немного сжала руки Кая. Мальчик смотрел на неё с беспокойством, но она как будто бы не замечала этого.       — Просто… Тебе не кажется странным, что только вы слышите это? И именно с помощью этого гула вы нашли Неврену. Что если… это место было создано так, чтобы именно вы нашли его? И то, что находится в его сердце? Ведь все остальные ходят кругами, не так ли? Я, Вильгельм, Фауст, Ньярей, мама Кая… но не вы двое.       — А что на счёт этого «страха»? — с сомнением спросил Грегор. — Я его не почувствовал, но Кай — да. И твой брат. Что на счёт Вильгельма? Или Ньярей?       — Я… я не уверена, из-за чего это может быть, — Ребекка отвела взгляд в сторону и прикусила губу. Юноша прищурился, собираясь задать новый вопрос, но он не успел — голос подал мальчик, всё это время боявшийся участвовать в разговоре:       — Если этот гул ведёт нас к «сердцу», то там и находится то, что искала мама?       Он с надеждой взглянул на собравшихся. Грегор и Ребекка переглянулись между собой.       — Я… думаю, ты прав.       — И если мы найдём это, то что если потом лабиринт, ну… перестанет быть лабиринтом?       Они уставились на смущённого Кая, изобразившего в воздухе ладонями, как невидимое нечто исчезает. Ребекка уронила челюсть и едва ли не в полный голос крикнула:       — Вот оно! Как же я раньше не додумалась!       — Может быть, просветишь тех, кто не понял? — раздражённо просипел юноша, закатывая глаза и наблюдая за тем, как вскочившая на ноги девушка начала бегать вокруг них.       — Когда мы зашли, мы не смогли выйти через барьер — он просто захлопнулся и не выпускал никого! Потом мы пошли дальше, но мы втроём не смогли продвинуться к центру, да и назад вернуться тоже не могли. Это место — оно создано как ловушка, чтобы те, кто не должен, не только не попали сюда, но и не выбрались отсюда и не рассказали о нём! Чтобы никто — особенно демоны — никогда не узнал! Вот почему Неврена просто исчезла! Все, кто пытался сюда попасть, кто знал, что она была здесь, не вернулись — потому что они не должны были приходить, а те, кто не пытался, даже если среди них был кто-то, как вы, забыли! Но ведь такая сложная магия не может быть создана просто так! Это как защита чего-то. И если не останется того, что должно охраняться, то и чары будут не нужны! Это же очевидно!       Кай радостно заулыбался, хотя, как показалось Грегору, он мало что понял из того, что рассказала Ребекка. А вот юноша, продолжавший во всю её пробежку недовольным взглядом прожигать чужой затылок, сделал некоторые выводы из сказанного, отчего у него нервно задёргался глаз.       — Итак, если я правильно понял, я и Кай — твой компас, указывающий направление к сердцу этого лабиринта, чтобы наконец-то разрушить магию барьера и выбраться на волю, так?       Девушка остановилась, внимательно глядя на Грегора, как будто это было слишком очевидно. Как то, что солнце встаёт на востоке.       — Да. Всё так.       — Вы… поможете мне найти это?       Мальчик неуверенно переглядывался между своими новыми товарищами, сжимая и разжимая кулачки. Девушка лучезарно улыбнулась, подойдя к нему.       — Ну конечно. Я же сказала, что помогу. И с этим я тоже хочу помочь.       Кай засветился от счастья и, взяв Ребекку за руку, потянул её к выходу из здания. Видно, совсем не хотел ждать, когда же они отправяться в путь. Девушка семенила, оглядываясь на Грегора, а тот, с кряхтением поднявшись, пошёл следом, не забыв напоследок съязвить:       — Когда мы только попали сюда, твой брат сказал, что нам нужно попасть в самую глубь этого места.       — У него всегда была хорошая интуиция…