Жизнеописание одного попаданца

У меня получалось. Лучше и лучше с каждым днем. Вскоре мне разрешили выходить. Ферма Свена располагалась на берегу озера, Оквуд был рядом - за небольшим леском, но если к озеру выйти, можно было видеть причалы для рыбацких лодок, ветер приносил также запах дыма. Природа здесь была обалденная. Серьезно. Я такое раньше только в горах видел. И то только слабое подобие. Деревья огромные просто. Правда, я так и не понял, что это за деревья. Больше всего походили на лиственницы, только намного больше. Кроме них были еще обычные ели, правда, опять-таки больше привычных для меня, реже встречались сосны, а еще реже дубы. Большинство из них были не особо высокими, и довольно корявыми. Как объяснил Свен – этим деревьям тут холодно. Хотя я особого холода не замечал. Мне сказали было лето, это я видел и по тому, какие на ферме работы велись. Выросший в деревне, я немного в этом всем разбирался. Кроме супругов, носящих то ли фамилию, то ли прозвище Двойной Коготь, на их ферме, под названием «Дубрава», жили еще и другие: двое наемных работников - братья Гвалах и Гвалад, которые охотно рассказывали обо всем на свете и о себе в том же числе, племянница Гвелод, дочь ее погибшей сестры, Ненне, ее маленький сынишка, Бьол, и старая бабка Свена – Аннике, которая постоянно всех охаживала своей клюкой, по виду напоминающей узловатую корягу, а по крепости и вовсе железную балку, потому что иначе объяснить, почему она не ломалась было нельзя. От Гвалаха я узнал, что они с братом здесь зарабатывают на свадьбу Гвалада, что муж Ненне вместе с ее родителями умерли от какой-то красной лихорадки две зимы назад, и она, продав землю и недостроенный дом, переехала с сыном к тетке. Теперь к этим людям присоединился я. От Грелод не укрылось то, каким я был те первые дни, мне не пришлось ничего придумывать, она довольно быстро поняла, что я не знаю ничего вообще ни о себе, ни о мире. Правда она полагала, что это связано с тем, что меня ударили по голове, и память отшибло из-за этого. Развенчивать эту уверенность и рассказывать о том, что я вообще из другого мира в теле умершего норда, я не собирался, не было дурных. Хотя здесь, кажется, не жгли за подозрение в колдовстве, и женщины даже обладали правами (как я успел понять, могли наследовать, распоряжаться своим имуществом, и вообще, много чего могли), все равно не хотелось раскрывать такие подробности. Черт его знает, какими последствия будут. Предсказать невозможно. Имени этого тела я не знал, а свое не мог даже выговорить. Русский от местного языка отличался чуть более чем полностью, причем настолько, что язык и голосовой аппарат этого тела отказывались вообще произносить привычные слова на русском. Напоминало то, как я когда-то пытался финский учить и при попытке произнести что-то на нем я выглядел как больной аутизмом, вот тут ощущения были похожи от попыток. Но называться надо было как-то, и я взял себе имя Рагнар. Мне нравился сериал «Викинги», а норды мне их напоминали. Было много похожего, вот первым и вспомнился главный герой сериала. Имя это здесь было довольно популярным. Помнится песенка о Рагнаре Рыжем меня в игре порядком бесила. Ее многие знали и даже напевали, сам слышал. Я мало говорил и больше слушал, пытаясь сопоставить все, что знал о Тамриэле из игр, с реальным Тамриэлем, хотя долго еще не мог осознать, что считаю происходящее реальностью. Как оказалось, похожего было много, но еще много было того, о чем я не знал. Названия холдов и их главных городов, некоторых поселков, таких как Айварстед, Рорикстед, Роща Кин, Драконий Мост, Хелген и Ривервуд, совпадали. А различия были в том, что, во-первых, территория оказалась огромной. Правда. Как я понял, караван с Вайтрана в Фолкрит шел неделю, а с Вайтрана в Солитьюд и вовсе целый месяц можно было добираться. Кстати, я не ошибся, Хелген здесь был цел и невредим. Имперская крепость. Интересно, а все события игры они тут произойдут или нет? Кроме того, судя по всему, о Братьях Бури здесь не слышали, Скайрим был предан Империи. Ярлом Фолкрита, кстати, был не Сиддгейр, которого я запомнил по игре как бестолкового правителя и представителя золотой молодежи, а его дядя, как я понял, Денгейр. Тот старик, который в игре в таверне жаловался на то, что его поперли с кресла ярла. Мир был красочным. Я удивлялся всему. Особенно чистому воздуху, прозрачной воде в озере. Еда, правда, с непривычки, сначала казалась безвкусной. Приправ, кроме соли и каких-то трав, которые добавляла Грелод, не знали. Кроме того, все отличалось. Хлеб был грубым, из муки крупного помола, еще и с отрубями, мясо жестковатым, его тут в основном солили или коптили, это было мясо оленей здешних, лосей или что оно такое, не домашние коровки, точно. Видел пару раз туши, которые привозил Свен с охоты. Были похожие на крупных оленей карибу, были как лоси, точно с такими же горбатыми мордами и темной шерстью. А были еще такие олени, каких я не видел, огромные такие, и, от чего я порядком охренел, с клыками. Рыба была, между прочим, лосось, как оказалось, во время нереста в местных реках его много, и еще какая-то, не разбирался я пока, но тоже огромная. Из овощей картошка, капуста, помидоры, но жесткие и едва буроватые, выращивали рожь, пшеница росла, но немного не такая, как у нас, более высокая и зерна было не так много. И, для того, чтобы добыть и вырастить пищу, людям здесь приходилось работать с раннего утра и до темной ночи. Вставали с рассветом, пололи грядки, поливали, если было нужно, климат здесь был странным, как я понял. Не знаю насчет зимы, а пока порой бывало очень жарко. Чем-то напоминало Сибирь, где температура могла прыгать, начиная с минус пятидесяти зимой до плюс тридцати летом. Еще, кроме поля с пшеницей, ячменем и рожью, были поля с картошкой, тыквой, грядки с помидорами, луком, капустой, все это нужно было полить, окучить, прополоть, но на этом работа не заканчивалась. Ведь супруги держали ни много ни мало десять коров, четыре лошади, свиней, кур, коз, уток и гусей. Коровы тоже отличались, у них была длинная шерсть и небольшое вымя, козы также были длинношерстные, свиньи рыжие вообще, с огромными клыками и нравом жуткие – я видел, как Свен им выбрасывал ошметки, которые оставались от разделки оленьих туш, и свинье это жрало за милую душу. Здесь было прямо-таки безотходное производство, использовали все, что только можно, и изготавливали то, что нужно сами, стараясь сделать как можно больше, с этого и жили. Делали сыр и масло (впервые я увидел маслобойку и поработал с ней, никогда бы не подумал, что это так тяжело), мололи на небольшой мельнице грубую муку, солили рыбу в бочках, росли тут яблоки, которые казались мне очень мелкими и кислыми, из них Свен делал сидр, а его жена повидло. Собирали в лесу ягоды, больше всего напоминающие чернику, малина также была, и грибы росли, снова же, такие крупные, каких я до этого не видел и на картинках. Свен и его работники, а еще его друг-бондарь Тург, с которым заочно я был уже знаком (он помогал меня почти дохлого тащить на ферму), ходили на охоту. Сначала меня к работе не допускали, полагаю, Грелод опасалась за мое здоровье и самочувствие, она единственная видела, как паршиво мне было, и что я не мог двигаться. Мне казалось в этом мире, не отличающемся особой мягкостью, слабакам места не было, но, тем не менее, никто не гнал меня отрабатывать хлеб и кров, обо мне заботились. Она лечила меня, сшила мне одежду: рубаху и портки из плотной серой домотканой материи, в которой я распознал лен. Как оказалось, неподалеку была ферма брата Грелод и он как раз выращивал лен и коноплю, а его жена и три дочери пряли и ткали. Что касается обуви – здесь все ходили или в обмотках, или в легких башмаках из плотной материи, но не кожаных, или вовсе босиком. После, когда я уже не проливал на себя похлебку, руки и ноги слушались меня, и пропало ощущение неестественности движений, когда мне уже не нужно было думать каждый раз, как я что-то брал в руки, или ходил, и, наконец, я смог выходить на улицу, мне доверили пасти гусей. Рука моя вскоре была избавлена от лубков, плечо перестало болеть. Немного странно, но я справлялся со своей работой. Дни шли за днями, я набрал потерянный во время болезни вес, одежда не висела на мне мешком, я взялся носить воду и колоть дрова, полагая, что это поможет мне. Почему-то я стремился к такому простому и тяжелому труду. А еще я понял, что мне досталась мышечная память моего предшественника. Это открылось после того, как я увидел как-то, как хозяин фермы с лука стреляет, и попросил у него попробовать. Лук был простым, из цельного куска, тетива из конского волоса, я видел, как Свен ее плел. В прошлой жизни (с каких пор я ее так называть стал, тоже не понял), никогда не держал в руках лук. Но только взял в руки, как они словно начали действовать отдельно от тела. Натянул тетиву, попробовал зачем-то пальцем, поднял лук, взял стрелу из сшитого из коры колчана, приложил, прижал, выпустил. И с удивлением смотрел, как она влетела в середину мишени, сделанной из сплетенных соломенных жгутов. Что странно, удивился такому исходу только я, так как Свен лишь одобрительно хмыкнул. Он словно чего-то такого и ждал. При попытке повторить меня постигла неудача. Я не смог даже натянуть тетиву правильно. Стоило мне подумать о том, что я делаю, как я ничего не мог сделать. Тоже получалось, когда помогал разделывать Свену убитого им клыкастого оленя. Пока не думал, болтая с мужиками, умудрился так отделить кожу, что Тург аж присвистнул, он был заядлым охотником и кроме бочек, занимался еще и дублением кож. Но только я, недоумевая, начал смотреть что делаю, волшебство пропало и я напортачил. С этим надо было что-то делать, хоть и не представлял себе как. Единственное, что приходило в голову – тренироваться так, чтобы память тела стала и моей. Попросил у Свена лук мне смастерить. Сам наблюдал за этим, сдерживая непонятные порывы присоединиться и помочь. Мне казалось, скорее всего, понимание это исходило опять же от памяти тела, слишком устойчивым было понимание того, что фермер немного неправильно делает стрелы. Упорно стрелял каждый вечер, порой уже и стрел видно не было, кстати, в такие моменты память тела была особенно упорной, и мне удавалось запомнить самому, что делать. Увидел как-то, как мальчик, Бьол, деревянным мечом играет, попросил дать попробовать. Оказалось, что и меч, как оружие, знаком этому телу, равно как и топор. Потом себе вырезал с дерева учебную дубинку. Я понимал, что эти умения в этом мире важнее всех, которые у меня были. Потому вознамерился вытащить все из этого тела, что только возможно. Постепенно я влился в жизнь фермы, работал уже наравне с остальными мужиками. Кроме этого, Свен взял меня впервые в Фолкрит, он ехал туда продавать овощи и мясо, к сожалению, летние звериные шкуры на продажу не шли, с них Грелод и ее племянница шили мешки и вообще, использовали в хозяйстве. На поверку Фолкрит оказался совсем не таким, как в игре. Он мне запомнился унылым местечком, жители которого очень хотят, но не могут в черный юмор, и в каждом названии заведения присутствует намек на мертвецов. Начиная от таверны, и заканчивая магазинчиком трав. А оказалось все по-другому. Город был большим и процветал. Собственно, размышляя об этом, я понял, что иначе и быть не могло. Во-первых, находился он на границе с Сиродилом, по территории холда проходили основные наземные маршруты торговли. Это уже привлекало в город наемников и торговцев, последние еще и налоги платили. Во-вторых, Фолкрит, вместе с Вайтраном и Рифтом могли считаться житницами Скайрима, только в этих трех холдах погода позволяла людям выращивать зерно и овощи. Остальные для этого не подходили совершенно. В-третьих, густые леса, окружающие Фолкрит, стали основой возникновения лесозаготовочных предприятий. Со слов Свена получалось, что возле города построено примерно пять лесопилок, больше, чем где-либо еще. Бревна и доски продавались в Маркарт, Солитьюд, Данстар и Виндхельм, в трех последних городах были порты, а где порты там корабли, а корабли, как известно, строились из дерева. Кроме того, на территории холда было достаточно шахт. В основном железорудных, но были также медные копи, и залежи корунда. В общем, этот город и не мог быть маленьким. Все дома и прочие постройки, были деревянными, конечно, но с виду добротными, нищих не было видно. Кстати, забавно, но со всех городов Скайрима, как по мне, только Фолкрит, а отнюдь не Виндхельм, можно было назвать истинно нордским. Представителей других рас здесь ни в игре не было, кроме редгардки, которую предлагали хускарлом, ни вживую я не увидел. Стража тоже казалась неплохо укомплектованной. В общем, я по сторонам смотрел как ворона, Свен даже посмеялся, сказав, что я словно из глуши какой вылез, как дикий. Не говорить же ему, что меня удивляет колорит и мне интересно, и что в моем мире Фолкрит сошел бы разве что за деревню или парк аттракционов для туристов. Рынок здесь был, а в игре такой локации точно не было, я помню. Правда Свен не продавал ничего сам, он передал товары знакомому торговцу и получил от него деньги. Судя по всему, немалые. В здешней системе денежной у меня не было возможности разобраться, не видел до этого момента. А так, пользуясь случаем, рассмотрел. В ходу были септимы, конечно. Их так и называли, хотя императоры нынешние из династии Мидов, и было бы правильнее называть деньги мидами. Ну хоть портрет правильного императора чеканили, Тита Мида Второго, как я понял. Значит, я примерно в те временные рамки попал, на которые в игре приходились все события. Чуть раньше разве что. Так вот, монет было три вида – золотые, серебряные и медные деньги. В ходу так же были просто бруски серебра по весу, расплачивались люди и драгоценными камнями, система бартера существовала. За пару серебряных монет можно было снять комнату в таверне с пищей и даже вещи бы постирали, мясо было недорогим, из еды дороже всего были крупные яблоки, видимо из Сиродила, пряности, оттуда же и из Хаммерфела, наверное, и из Эльсвейра. А вообще ценились тонкая ткань, бархат, шелк и прочие, не разбираюсь я особо, зачарованная одежда и оружие. Цена железного, не стального даже, меча, зачарованного так, чтобы не тупился, превышала пятьдесят золотых, как оказалось, за них можно было купить себе корову. А за сто золотых землю в холде, и древесины достаточно, чтобы дом построить. Правда цены были справедливы только для Фолкрита, в других местах древесина могла быть дороже. Такие дела. Кроме того, железо здесь было, мягко говоря, не качественное. А стальное оружие и броня вовсе были редкостью. Даже имперские солдаты щеголяли в кожаной броне с металлическими вставками, напоминающую броню римских легионеров, что ли. Кольчуги встречались тоже нечасто. Магических товаров, кроме зачарованного оружия и зелий, хотя не знаю, можно ли их считать такими уж магическими, варили их не волшебники, а простые люди, называющие себя алхимиками, я не увидел. И порядком устал за несколько часов, на протяжении которых лазил по городу. Свена нашел в таверне, он там с местными заливался медом. Больше всего здешний мед мне лично напоминал какую-то смесь кваса с пивом. Сладковатый напиток с горчинкой, явным хлебным духом и травяным привкусом. На любителя, тем более что я от него так и не смог опьянеть, местные же умудрялись нализаться до состояния невменяемости. Забавно. Мне было о чем подумать, потому напиваться я не собирался. Главное, что понял – надо было как-то заработать денег. Я, получалось, полностью завишу от Свена и Грелод. Но, согласитесь, не лучшее положение. Вот и надо было думать, где взять деньги, и какие мои знания здесь помогут заработать.