Жизнеописание одного попаданца

До Вайтрана добрались вместе с весенними дождями. Попортили они нам крови, мало удовольствия в том, чтобы шлепать по раскисшей дороге в промокших сапогах. Зачарованный плащ не спасал от влаги. Нет, маг постарался над ним на славу, ткань была сухая. Но вот под ней-то находилась совершено обыкновенная куртка, и вот она намокала прекрасно, кисло воняя промокшим мехом. Единственная мысль, которая меня радовала – скоро мы приедем и я пойду в таверну, сяду у очага и сожру в одно рыло миску самой горячей похлебки, которую только могут мне принести. Попрощавшись с караванщиками, в сам город они не въезжали – обосновывались у городских конюшен, я потопал к главным городским воротам, поминутно ежась от холода и поправляя рюкзак, который никак не удавалось нормально надеть, постоянно лямки соскальзывали. Пока дошел до «Гарцующей кобылы», чуть шею не свернул, даже дождь не отбил моего любопытства и желания увидеть, как в этом городе все устроено. Но все равно, ничего не манило меня сильнее очажного жара и возможности просушить носки, потому что ощущение хлюпающих ног бесило неимоверно. Стоило только попасть в тепло и сесть на свободную лавку у размещенного посреди пола очага, как каждая мышца моего тела начала невыносимо ныть. Холод принуждал постоянно находиться в напряжении, сжиматься, пытаясь сохранить крупицы тепла, и сейчас приходил откат, крупная дрожь прошлась по всему телу. Мое лицо горело огнем. Как-то мечты о похлебке отодвинулись на задний план, хотелось только согреться. – Эй, тютя, – окликнул меня кто-то, повернув голову, я уставился в чьи-то штаны. Так как пялиться в штаны было делом невежливым, пришлось голову еще и поднять, стараясь не морщиться, потому как в шее что-то кольнуло. – Ты так не согреешься, бесов гриб тебе в зад, – ткнули меня прямо в лоб заскорузлым пальцем с криво обломанным ногтем, кусок которого топорщился, и к нему пристала какая-то нитка, – тащись наверх, первая комната налево от лестницы и сымай с себя одежку, разотрись и сухое натяни, коли есть, а коль не имеется сухово, так ложись в кровать сразу. Иначе разберет тебя лихорадка костная, не встанешь с утра. Али еще какая зараза уцепится. Не особо вежливый ответ, или, вернее, посыл, застрял у меня в глотке. Потому что рыжеусый пьяница (судя по выхлопу, который снес бы с ног кого угодно) был прав. Если я сейчас не переоденусь, в лучшем случае меня ждет простуда. Даже зимний мороз не был так коварен и опасен, как весеннее похолодание, особенно после нескольких вроде бы теплых, солнечных дней, когда уже и не ждешь подвоха от природы, снимаешь теплую одежду, идешь в одной рубахе. А потом тебя застает ливень, и ты тащишься под непрекращающимся дождем, с остановкой только на ночлег, и утром сырая одежда на тебе даже не успевает толком высохнуть. Я встал, подхватив рюкзак, бьющий меня по боку, так как накинуть его вышло лишь на одно плечо, и побрел наверх, но у лестницы остановился – я же не платил за постой. – С тебя десять серебряных за комнату, – слова эти почище пинка меня в спину толкнули, заставив продолжить мой путь. Да, Вайтран не Фолкрит, цены тут кусались, как и полается в торговом городе, в котором продуктов много всяких, а вот место за стенами – ограничено, оттого и каждая койка в цене. Но, честно говоря, в тот момент мне было абсолютно все равно, и я бы отдал за теплую кровать даже десять золотых. Стаскивая с себя мокрую, а оттого тяжелую куртку, мерзко липнущую к груди рубаху, набухшие от излишней влаги теплые штаны и сапоги, я никак не мог прекратить трястись, а пальцы слушались откровенно плохо – они побелели и казались мне чужими, такие же проблемы были и с пальцами ног. Я растирал их шерстяными носками, которые, не смотря на то, что были мокрыми, все-таки грели, таково уж свойство натуральной шерсти. И лишь когда кожа начала немного краснеть и заныла еще больше, прекратил. Чистой одежды у меня не нашлось, но грязная и сухая это лучше, чем мокрая, поэтому я надел выуженную из рюкзака рубаху и штаны, а также сразу две пары носков – их связала мне крючком Грелод, часто повторявшая, что нет ничего лучше теплых носков. Правда, носки эти были не совсем такими, как можно было подумать, услышав это слово. Не те привычные, покупаемые в магазине, по три пары в пачке, чтобы лишний раз не заморачиваться. Но они грели, а большего мне не было нужно, к местной одежде пришлось привыкнуть, не все же плакать над тем, чего уже не получить. Свои намокшие вещи нашел в себе силы развесить – кожа с мехом, даже выделанная по всем правилам, плохо переносила влагу, а мне не хотелось выбрасывать хорошую куртку. Забравшись под тяжеленные шкуры и позаботившись о деньгах и вещах, я уснул практически сразу, даже не поняв, что уже в тот момент перестал ощущать запахи. А проснулся оттого, что у меня болела голова. Боль концентрировалась во лбу, сдавливала голову, лупила по вискам и нависала над глазами. Нос был напрочь заложен, во рту пересохло, а горло болело немилосердно. Тело ломило. В общем, именно так, наверное, и полагается заканчиваться путешествиям при подобных погодных условиях. Закаленный нордский организм спасовал. Я не мог его обвинять. Выбираться из-под шкур не хотелось страшно. Но нужно было. Кроме понятной причины, мне необходимо было найти лекаря, знахаря, целителя или кто там пользует болезных жителей этого города. Помнится, в игре была травница, она же мастерица зелий Аркадия и целители в Храме Кинарет. Зелья мне не нравились здесь – в дороге караванщики порой подкреплялись специальными зельями, помогающими восстановить запас сил и поддержать измученный организм, но стоили такие зелья немало, так еще после них и откат наступал – они заставляли все системы тела мобилизоваться, и человек был способен преодолеть целый день на ногах без отдыха, но такой рывок потом аукался слабостью, а еще хотелось жрать и нападала сонливость. Раз попробовав, я решил больше не повторять, тем более что вкус у варева был отвратителен. Лучше, казалось мне тогда, пережить это, чем потом валяться в состоянии овоща. Но, судя по всему, свое меня все-таки настигло. Один плюс – я не чувствую, как от меня воняет, а ведь пахну не розами это точно, одежда грязная, дождь купания не заменит, еще и под шкурами спал и потел усиленно, так как температура у меня точно была и есть, иначе мне бы не было так паршиво. Куртка не высохла, а вот сапоги были сухими, что меня порадовало, ведь ходить босиком – это слишком экстремально. Обувшись, забрал свою поклажу и спустился вниз, откуда уже доносились шум и гам. Народу здесь было побольше, чем вчера, что странно – сквозь окна пробивались солнечные лучи, а куча мужиков в таверне мёд пили, у них что, работы нет? В Фолкрите люд подтягивался ближе к ночи, а до этого все работали. За стойкой напротив очага стоял кряжистый рыжебородый норд, протирал фартуком кружку. Меня он сразу увидел, стоило с лестницы шагнуть. Махнул рукой. – Это про тебя мне братец говорил, а, – вроде и спросил, а вроде и утвердительно сказал, когда я подошел ближе. Это о ком он? Неужто о том рыжеусом, который меня тут встретил, пожелав запихать в жопу грибов? – Видать, тебя таки гребануло, – продолжал трактирщик, как ни в чём не бывало, – шуруй в храм Кинарет, жрецы помогут. Как из таверны выйдешь – прямо по улице шагай, через малую рыночную площадь и вниз, по направлению к стенам, их видно будет. А там у стражи спросишь. За подсказку я поблагодарил, расплатился за комнату. Есть не хотелось, пить тем более, мне даже глотать слюну не хотелось, чтобы просохшее горло промочить, так оно болело. И впрямь, лучше пойти полечиться, а потом уже думать о том, чтобы помыться, переодеться и пожрать.