Жизнеописание одного попаданца

Да, Вайтран это вам не деревня. Стоило мне выйти из таверны, я сразу окунулся в то, что являло собой сущность торгового крупного города. Во-первых, шум. Человеческая речь, крики торговцев, ругань, лай собак, лязг и так далее. Голова и так тяжелая была, так что вот это всё мне радости не прибавило. Во-вторых, толкотня. Людей было много. И не только людей – я видел в толпе аргониан, и даже несколько эльфийских морд, в основном – данмеров. Правда, спустя какое-то время способность вычленять отдельные лица из этой пестрой, галдящей толпы была мною утрачена, всё слилось, и я просто шел вперед. Под сапогами противно чавкало отвратительное месиво из грязи и всего, что только может найтись на земле у рыночной площади. Может, оно и к лучшему, что у меня обоняние отшибло, страшно представить, как здесь воняет. Глаза разбегались, даже не смотря на мое состояние, мне хотелось рассмотреть всё подробнее. Вроде бы весна только вступает в свои права, а на прилавках в сколоченных ящиках лежали яблоки, капуста, продавалась картошка, зерно, мука и так далее. Пару минут я вообще наблюдал за тем, как огромный лысый норд с моржовыми вислыми усами топором разрубал на части круги желтого сыра, которые потом прямо из-под лезвия выхватывала стоящая рядом девушка, и тут же передавала покупателю. Я даже не сразу обратил внимание на то, что где-то позади меня шум стал громче. А зря. Отойдя от прилавка, за которым благообразный старичок норд продавал рыбу, я оказался сбитым с ног. Небо и земля поменялись местами, в ушах раздался звон, а перед глазами интенсивнее проплыли красные круги – при падении меня хорошенько приложило о каменную мостовую. Встать не получалось, кроме этого я получил еще несколько чувствительных ударов по боку и ногам, и всё никак не мог понять, что, чёрт подери, происходит. – Ловите вора! Ловит-е-е! – раздался женский крик, и толпа поддержала его, а я окончательно растерялся, продолжая пытаться подняться. Мощная оплеуха, от которой мое сознание едва удержалось в голове, ничуть мне не помогла в этом. Но потом я ощутил, как меня поднимают, заламывая руки. – Вот он – вор, – уличительно ткнула в меня пальцем какая-то баба, чье лицо я даже толком не видел – один глаз стремительно заплывал, крепко меня приложили. – Что? – только и удалось мне прохрипеть. Попытка посмотреть по сторонам не принесла результата. Оказалось, меня с двух сторон держат два стражника в горчично-желтых балахонах поверх кольчуг. Лиц я не вижу – взглядом упираюсь в шлемы. – Я не вор, – пытаюсь донести до них простую истину, – эй, отпустите! Удар под дых выбивает с лёгких воздух. Методы подавлять сопротивление тут просто блистательно действенные, прежде чем ко мне вернулась способность говорить и дышать, меня уже куда-то поволокли, и я едва успевал переставлять ноги, больно ударившись обо что-то носком. За попытку повернуть голову незамедлительно следовал толчок под рёбра. Чёрт. Я в тюрьме. И всё ещё не могу понять, что происходит. Стражники не слушали никаких моих попыток оправдаться, швырнули меня на каменный пол и пнули вдобавок. Пока пытался отдышаться, ушли. И я остался один в каменном мешке. Темно, единственный источник света – чадящий факел за решетчатой дверью. Сыро, это ощущается, холодно. В углу камеры охапка сена. В другом углу замечаю деревянное ведро. Все. Больше ничего. Замечательно. Странно, что меня не обыскали. Рюкзак мой пропал, но деньги были при мне, как и расписка, нож и прочая мелочь, которую таскал в карманах. Потрогал скулу. Болит. Левым глазом не вижу вообще, правым вроде нормально. Болят рёбра, болит нога, порванные штаны, сбитый носок сапога. И что всё это значит? Прижался к каменной стене, чтобы как-то унять дергающуюся боль в побитой морде. Вот и сходил полечиться. Ни воды, ни еды тут, похоже, для узников не было предусмотрено. Сколько я провел времени здесь, тоже никак не определить. Даже уснул сидя, скукожившись, чтобы защититься от отвратительной сырости. Сильный удар по металлу, противным дребезжащим звоном отдавшийся в голове, заставил меня вскочить, слишком резко. Если бы не оперся на стенку – упал бы. Камеру открыли. Двое стражников вытолкали меня наружу, я не сопротивлялся – меня подташнивало, и башка кружилась, рёбра еще помнили прошлый «урок» тяжелых сапог. – Давайте его наверх, – скомандовал кто-то третий, я его не видел – глаза заплыли конкретно уже оба, да и стало намного темнее – факел потух. – Куда вы меня ведете? – всё-таки рискнул я спросить. – На суд к ярлу, – соизволил сообщить тот же третий, идущий где-то сбоку. – Но я ничего не делал! – очередная попытка воззвать к справедливости провалилась, в ответ услышал только смех. – Это уже ярл решит. Дневной свет резанул неприятно, но отворачиваться было некуда. Как оказалось, тюрьма находилась под дворцом ярла, Драконьим Пределом. Толком полюбоваться этой достопримечательностью времени у меня не было. Ярл был немного не таким, как я себе представлял, но в тот момент мне было всё равно на то, как он выглядит. Равно как и на то, как выглядит Драконий Предел. Меня силой заставили встать на колени, и я уставился куда-то перед собой. – В чем обвиняется этот человек? – спросил ярл. – В краже. Почтенная Фрейлия Серая Грива обвинила его в краже драгоценностей с ее прилавка, – послышался ответ. – Я не виноват! – вскинулся я, ясное дело, не понимая, о чем вообще идёт речь. – Его поймали с поличным, возле него лежало украденное. На него указала Фрейлия. Он виновен. – Погоди, Кай, – спокойный голос ярла прозвучал обнадёживающее, – наши традиции позволяют высказаться каждому. Говори. Почему ты настаиваешь на своей невиновности? – Потому что я не воровал. Я не понимаю, что произошло. Вчера я прибыл в Вайтран с торговым караваном, но в дороге заболел, и после ночи в таверне мне стало совсем плохо, хозяин таверны посоветовал обратиться к жрецам Кинарет, и я пошел в храм. Когда проходил мимо рынка, меня кто-то толкнул, и я упал, а потом на меня налетели стражники, избили и заперли в тюрьме. – Врет он, мой ярл! – выкрикнул тот, кого называют Каем, но замолчал, так как ярл махнул рукой. – Суд должен быть справедливым. Война и так принесла достаточно бед, и отняла жизнь у многих мужчин. Нельзя отправить на плаху невиновного, –проговорил Балгруф, а я поблагодарил высшие силы за то, что на ярла напала жажда справедливости. Ворам, пойманным с поличным, рубили головы – это все знали. – Есть ли кто-то, кто может подтвердить твои слова о том, что ты только вчера прибыл в город? – спросил меня ярл. – Отвечай, – грубый толчок в спину заставил меня закашляться. Я назвал имя караванщика, и вспомнил о трактирщике. В общем, спустя какое-то время, я сидел в храме Кинарет – сюда меня доставили стражники. Мое лечение оплатил со своего кармана сам ярл. Как же мне повезло, что именно в тот день по традиции, ярл сам судил всех преступников. В обычные дни этим занимался начальник стражи, а то и простые стражники, карая тех, которых поймали на незаконной деятельности. Но в пятницу, фредас по-местному, задержанных доставляли в зал Драконьего предела, и ярл по-быстрому выносил приговоры, показывая что, мол, есть еще порох в пороховницах. Если бы не это, валяться бы моей башке на каменном помосте судного места. Рюкзак мой, кстати, тоже нашли, что не могло не радовать. Его, оказывается, стражник подобрал. Кто же так подставил меня – так и осталось загадкой. А в камере подземелья я провел, как оказалось, почти целый день. Когда мне удалось лечь в кровать в таверне, вытянув ноги и наслаждаясь тем, что у меня ничего не болело, я подумал, что, наверное, зря приехал в этот город. Но сон помешал моим попыткам анализа ситуации. День выдался насыщенным. Не дай Боги, конечно, чтобы такое повторилось. Во второй раз может и не повезти.