Жизнеописание одного попаданца

Я смотрел на всклокоченную девчонку, и понимал, что она едва меня не убила. Да, я жив, да, всё обошлось, и история не терпит сослагательного наклонения. Но о таком, согласитесь, сложно забыть. Кроме того, это существо, ибо назвать вора полноценным человеком нельзя никак, явно не жалело о том, что сделало, на что указывало её восклицание ранее. Похоже, тут и была надежда на то, что меня укоротят на голову. Ярость. Ярость пришла так внезапно, что впору было бы испугаться, однако злость затопила все остальные чувства с головой, заменив лишь собой. – Я из-за тебя чуть не сдох, дура. – Сдох бы и сдох, все дохнут, – огрызнулась девка, – сам виноват, нечего зенки разевать было. – Дрянь,– как-то спокойно вышло. Но вот воришка сжалась, и выставила вперёд руки. Теперь она боялась. Как я расстояние между нами преодолел – хоть убей, не вспомню. Схватил дуру эту за шиворот и так тряхнул, что думал оторву ей башку. А потом бил уже куда видел. Нет, не кулаками. Просто ладонью. Перегнул через колено и просто лупил широкой ладонью. Даже не кричала, не пыталась отмахнуться, а может и пыталась – я и не заметил бы её трепыханий. Бил, пока, как говориться, душу не отвел, пока в глазах не прояснилось. Потом отшвырнул её от себя. Она в угол отползла, размазывая по грязным щекам сопли и слёзы – не плетью бил, хоть признаться по правде – была бы плеть, прошлась бы по спине воришки только в путь, но всё равно приятного мало. Губы сжимает, вижу, что дрожат. И красный туман как-то отступал, оставляя не удовлетворение, а вязкую какую-то пустоту. Вообще отсутствие чего-либо на краткий миг. – Поняла за что? – дурак, конечно, что такое спрашиваю. Что она там поняла? – Думаешь умный такой? – дрожащий голос с всхлипываниями как-то окончательно меня остудил и окунул в грязь ещё сильнее. Руки захотелось помыть. – Ты мало того, что ворьё поганое. Ты ещё и вот так запросто убила бы человека, пусть и не своими руками. А хотя, почему это «пусть». Нахер ты второй раз пришла? – Плевать я на тебя хотела и на жизнь твою – тоже, ты сам за мной следил, – и правда плюнула, мутную пенную слюну на дощатый пол сплюнула, до моих сапог даже не долетело. – Нахер ты мне надо? – я так удивился, что аж вопрос задал, само вылетело. – К бочкам ты просто так пришёл, отлить? – Представь себе. Диалог, если это можно было назвать так, заходил в тупик. Я не представлял, что мне делать и она – тоже. Я сел на кровать, потерев лицо ладонями. Всё, чего мне хотелось – чаю с пшеницы, как готовили на ферме и спать. – Я тебя убью ты это понимаешь? – наконец выдал я. – Чего ждешь? Кишка тонка? – Ты дура просто или притворяешься? Ты едва не убила человека. Ты просто. Воровка. Которой на всё наплевать кроме себя. Таким как ты руки рубить надо, чтобы вы не портили честным людям жизнь. Жизни красивой захотелось? Чтобы золотишко не зарабатывать, а у других забирать. Может и в гильдию воров подашься? Будешь с крысами прятаться по канализациям и бредить о величии. Это же лучше, чем честно жить, работать и своим трудом к чему-то прийти. – Да что ты знаешь обо мне? – вдруг взорвалась моя невольная собеседница, – будет мне тут хер какой-то на совесть давить. Такой из себя правильный весь, рожа холеная. Читает мне он тут морали. В жопу запихни свои морали, ублюдок. Где были твои блядские честные люди, когда меня продали каджитам? Когда они меня по кругу пускали, и скумой спаивали шоб не убежала? Били, потому что «человеческие детеныши так смешно мяукают». Вы все хотели, чтобы я сдохла. А я выжила. И теперь буду выживать как хочу. Это лучше, чем таким как ты давать в тавернах, понял? Одно я понял – она начала ломаться. Голос дрожал, как и губы, и сама она уже дрожала. Не мудрено – такие воспоминания. «Каджитов в города не пускают» - почему-то не вовремя всплыло в голове. Воры, торговцы наркотой, и, получается, что и людей покупают. Я не знаю, что делать. Я не знаю, что делать. Я не могу её убить, не смотря на то, что она пыталась убить меня, не смотря на то, что случилось на рынке. Потому что я хотел её убить. Моё тело хотело. Но я не был человеком этого мира, который бы затащил её прямо сейчас к страже и сдал командиру, так желавшему восстановить своё лицо. Он бы не провёл ни суда, ни следствия. И норд сделал бы так. Я думал, я стал таким же. Думал, когда убивал разбойников, напавших на караван. Был ли я в действительности таким же? – Как тебя зовут? – правду я читал некогда в книге, не помню какой. Не надо разговаривать с тем, кого будешь убивать. Разговор протягивает нить между тобой и другим человеком, делая убийство невозможным. Я не смогу её убить. – Мягкокожая уродина. Голая шлюха. Человеческая самка, -- начала перечислять она равнодушно. – Как тебя зовут? – повторил я, стараясь, чтобы голос ровно звучал, - имя. – Хельга, - она долго молчала, прежде чем произнести это. – Хорошо. А я Рагнар. Что ты дальше будешь делать? – Сдохну, наверное. Ты же убить меня хотел. – Да не буду я убивать. Не охота мараться. – Кишка, значит, тонка, – она скривила губы. – Не понял, ты что, так сдохнуть хочешь? Ну так иди, скажи стражам, что это ты сперла драгоценности. Мигом башки лишишься. – Хер им в шлем. – Ну так что делать будешь? – Да что ты пристал. Ничего. Мне деньги нужны. В Рифтен добраться. – Значит, правда в Гильдию Воров собралась? – Тебе какое дело? Опять двадцать пять. Постоянно разговор замыкался в тот же круг. Она была готова выплюнуть мне в лицо правду о своем прошлом (кто бы стал о таком врать), и была в этом искренняя, как и в своей ненависти. Но на простые вопросы отвечать не собиралась. Вообще диалог был как в грязи ковыряться. Нудно, бессмысленно, и весь чувствуешь себя испачканным. - Я дам тебе пятьдесят септимов, этого хватит на дорогу в Рифтен и на первое время. Станешь воровкой. Эти оборванцы конечно же будут рады и горды, что сама Хельга к ним примкнула. В Крысиной норе как героя тебя встретят, выдадут сразу свою койку, и накормят до отвала. Будут заботиться о тебе, ты же им, несомненно, нужна, они тебя ждут. Я тебе расскажу, как это выглядеть будет. Ты сдохнешь или при входе в Крысиную нору от ржавого топора пьяного бродяги. Или на первом же деле, куда тебя пошлют. Либо потому, что подставишься, либо потому что тобой просто прикроют нужного вора. А если так не случится, то ты станешь их потаскухой. Будешь давать каждому из них ради миски похлебки из крыс в той же норе потому что на больше у ублюдков просто нет денег. Гильдия воров нищая как храмовая мышь. Они ничего не значат и ничего не решают, потому что потеряли покровительство своего даэдра. А даже если им удастся вернуть благосклонность Ноктюрнал, всё, на что они способны – шантаж, подкуп, обман. У них нет нихера. Ни прошлого, ни будущего. Она молчала. А я достал кошелек, высыпал оттуда на стол деньги, и принялся отсчитывать пятьдесят монет, засыпая их обратно. Перетянул верёвки и кинул кошель ей под ноги. Плевать. Так она сказала? Так вот, мне – тоже. Хочешь сдохнуть как грязное ворьё? Пожалуйста. Должен ли я был давать ей деньги? Конечно нет. Но это небольшая цена за то, чтобы этой дряни больше не было в Вайтране. Уверен она такая не одна, просто я… Устал. В задницу всё. – Убирайся вон. Вон я сказал! – это я уже крикнул, потянувшись к оружию. У меня не было терпения. Оставалась только всё та же пульсирующая головная боль. Возможно, где-то в глубине души, я надеялся на то, что она не возьмет деньги. Что встанет, посмотрит мне в глаза. Извинится. Тогда я заплатил бы за комнату в этой таверне, в которой она могла бы жить. Я сделал бы это. Не смотря на то, что мне самому нужны были деньги. Конечно, я заработал много, но их нужно было больше, если я хотел добиться. Чего-то. Хоть чего-то. Не знаю, чего именно. Я даже не знаю, что мне нужно. Не знаю, куда идти дальше. Кошелек был поднят. Правильно. Это было правильно. Никаких розовых соплей. Я закрыл двери на ключ, с отвращением скинув на пол с кровати шкуру, на которой сидело это существо. Если жалость унижала – я унизил её. Если отвращение искривляло – то я тоже искривлен. И я хочу спать.