Десять тысяч лет ожидания

— Не могу поверить! Мой подмастерье, наконец, вернулся! Я повсюду тебя искал! Арсорон Черный Грач остановился в нескольких шагах от закутанного в зеленую ткань силуэта и недоуменно приподнял бровь. Выражение чужого лица скрывала маска с длинным изогнутым клювом, но под ней наверняка, как и у ранее встреченных им обитателей дома Чумы не было лица, поэтому понять, издеваются над ним, прежде чем напасть, или нет, не представлялось возможности. Он замешкался с ответом, и незнакомец продолжил: — Маркграфиня ждет от нас результатов. Конечно же, нам будет, чем ее впечатлить — особенно теперь! — на этих словах он повернулся, и под маской отчетливо выступила костяная челюсть, что выдало в нем такого же скелета, как и множество, что Арсорон встречал в Малдраксусе до этого. Странно, что немногие из Некролордов желали оставить свой прижизненный облик, но у этого, наверняка, были свои причины. Воспользовавшись паузой между бессвязным бормотанием незнакомца, охотник на демонов осторожно приблизился к столу, где тот увлеченно перебирал покрытые слизью рваные бумаги. — Твое возвращение не могло быть более удачным, подмастерье. Мы же не хотим заставить нашу дорогую маркграфиню без зелья? — О чем ты говоришь? Я не твой ученик. Я впервые тебя вижу! — Сейчас не время для скромности, подмастерье! Тебе всегда не хватало уверенности в себе… Но ты мой самый способный, самый преданный ученик! И с моей стороны было бы упущением не заняться лично взращиванием такого таланта! — Скелет подобрал несколько бумаг, и заткнул их за пояс. Когда он вновь повернулся к Арсорону, глаза его маски словно бы светились восторгом. — Я все не мог понять, куда же ты запропастился… Мы все еще должны закончить наше зелье для маркграфини! Она будет вне себя от радости, когда увидит твой прогресс… Только к этому моменту Черный Грач вспомнил про напутствие Дреки, и огляделся вокруг. Над местом бывшего дома Чумы разрасталось огромных размеров черно-зеленое облако газа, которое, по словам баронессы, могло отравить разум уцелевших. Он решил подыграть новому знакомому, вместо того, чтобы пытаться вразумить его на месте, и как можно отвести его в безопасность лагеря Некролордов неподалеку: — Будет, непременно будет… — он подхватил скелета под локоть, и, то и дело озираясь по сторонам в ожидании вражеской атаки, потянул его за собой в сторону трона Примаса. — Пока я отсутствовал, я как-то подзабыл — как же зовут моего наставника?.. — Ах, ну что за глупости — так шутить! Кто же в здравом уме забудет имя величайшего изобретателя чумы Марилета? — Подозреваю, что ты изобретатель чумы из дома Чумы? — Ты почти исчерпал свой лимит глупых шуток на сегодня, подмастерье. — У меня тоже есть имя, которое ты должен знать, если я действительно твой подмастерье. — Это уже какой-то неслыханный уровень фамильярности! Учитель и ученик никогда бы… да ни за что на свете! Арсорон, еле слышно хмыкнув, хотел было подхватить невесомую фигуру скелета на руки и взлететь уже ввысь, чтобы поскорее убраться с открытой местности и доставить драгоценного уцелевшего из дома Чумы до баронессы, однако, у этого уцелевшего были другие планы. Он вывернулся из стальной хватки охотника на демонов, и упрямо направился обратно к столу: — Ты же слышал, что я сказал! Мы никуда не пойдем, пока не закончим зелье, — Марилет уперся костяшками пальцев в склизкую поверхность стола, и наклонил голову в задумчивости. — Только я куда-то подевал свои запасы ядовитых желез… Что странно. В последнее время... я словно сам не свой, — он тихо проговорил последние слова, и повернулся к Арсорону, который молча наблюдал за всей этой сценой, скрестив руки на груди и неодобрительно подергивая крыльями за спиной. — Ты не мог бы... принести еще? Без них зелье доварить никак не получится! — Ты не сдвинешься с места, пока мы не сварим твое зелье, да? — "Наше" зелье, подмастерье! Я никогда бы не смог принять чужие заслуги за свои, а твоя помощь поистине неоценима! Охотник на демонов глубоко и обессиленно вздохнул, опуская руки. Причин отказывать в помощи потенциальному союзнику у него не было, да и кто знает, возможно, это зелье, как и его рецепт, пригодится Некролордам… Он уточнил у изобретателя чумы полный список ингредиентов, убедился, что в его отсутствие тот никуда не денется, и только после этого отправился собирать все необходимое. На поиск, однако, у него ушло гораздо меньше времени, чем на сам сбор — Арсорон уже не в первый раз замечал, что Малдраксус очень неохотно расстается со своими ресурсами, и вообще, ведет себя словно капризный ребенок. Это особенно проявилось, когда охотник добрался в списке необходимого до спор. Их было просто невозможно выдернуть из земли, и не услышать при этом раздраженный стон, или плач, сопровождаемый гнойными пузырями на месте вырванного пучка спор. Когда же он вернулся к Марилету, тот уже что-то оживленно помешивал в котле. — Ты нашел мои ядовитые железы! Золото, а не подмастерье! — Изобретатель чумы бережно перенял все ингредиенты, и, в известном лишь ему одному порядке, разложил их перед собой на столе. — Какие восхитительные споры! Думаю, мы можем облегчить себе дальнейшие приготовления, и… — он забросил несколько пучков спор в котел, и оттуда же сразу взошла ядовито-зеленая пена. — Быстрее, подмастерье, две железы с интервалом в четыре секунды, как я тебя учил! Не ожидавший такой быстрой эскалации событий, Арсорон тут же дернулся в сторону котла, на ходу схватив железы со стола. Он бросил обе железы в котел одновременно, но вовремя спохватился, и успел поймать одну на лету, прежде чем отсчитал про себя четыре секунды и бросил вторую следом. — Теперь — мешай по-часовой стрелке, пока пена не уляжется! В руках охотника на демонов сам собой оказался огромных размеров черпак, которым он тут же начал помешивать содержимое котла, не обращая внимания ни на что другое. В скором времени, под его пристальным взглядом, пена стала уменьшаться и светлеть на глазах, а варево — густеть и вздуваться. Еще через несколько мгновений кипящая масса загустела настолько, что Черный Грач с трудом смог вытащить черпак. — И что дальше? — Арсорон выжидающе обернулся, но не обнаружил за спиной никого. Марилет таинственным образом исчез. — Твою же… — Его прервало громкое хлюпанье под ногами. Небольшого размера ярко-зеленый слизнюк с интересом чавкал бинтами на покрытой шерстью лодыжке охотника на демонов, и, судя по виду, не собирался останавливаться в ближайшее время. Раздраженно отпихнув субстанцию от себя, Арсорон бросился к столу, где все еще лежали остатки ингредиентов и несколько бумаг, которые Марилет недавно рассматривал. Несколько из этих бумаг лежали на полу, и охотник наклонился, чтобы поднять их. И только тогда он увидел вереницу из обрывков пергамента, что вела куда-то в сторону Чумных каскадов. "Примас… покинул Малдраксус. Другие дома отдалились от нас, или, возможно, что мы отдалились от них. Наше ремесло стагнирует без анимы, хоть Страдама и поддерживает нас, как может. Она доверяет мне свои страхи, и я сделаю все возможное, чтобы успокоить их." "Личи, наконец, прервали свое молчание. Маркграфиня Син'дейн отправила своего посла. Мы подозреваем обман, однако, избегать их означало бы проявить враждебность. Страдама заперлась у себя, пытаясь избежать лишнего давления. Я боюсь за нее… и за всех нас." "Анима, предложенная личами, поддерживает наше состояние в норме. Я все еще остерегаюсь обмана, но Страдама не может отказаться от своих привилегий. Между поручениями я изобретаю зелье, способное уберечь ее, если мои опасения подтвердятся. Я лишь могу надеяться, что оно никогда ей не понадобится… или что я изготовлю его вовремя." "Наш дом… уничтожен… где Страдама? Я должен закончить зелье… Я… должен!.." Череда обрывков привела охотника на демонов к подступам Чумных каскадов, как он и опасался. Однако, кроме нескольких бесцельно бродящих слизневых гигантов здесь не было ни души — ни живой, ни мертвой. Он с тоской сжал стопку пергаментов, и остановился на месте, раздумывая, откуда было бы лучше начать поиски. В эту же минуту, за высоким грибом, он различил знакомый силуэт маски с длинным птичьим клювом, и сорвался с места. Марилет сидел, раскинув руки и ноги. Он явно был без сознания, и Арсорон аккуратно тряхнул скелета за плечи, надеясь, что этого будет достаточно. И правда — изобретатель чумы сразу же очнулся, и попытался встать, резким движением отмахнувшись от Черного Грача. В руке у него были зажаты несколько кусочков бумаги — наверняка остатки дневника, который он тщательно старался уничтожить на пути сюда. Спустя секунду, его наваждение прошло, и он радостно воскликнул: — Подмастерье, ты наконец-то вернулся! Ты заставил меня поволноваться... — он встал, кое-как цепляясь за предплечья охотника. — Видишь ли, я работал над моими... экспериментами! И вдруг услышал этот страшный шум... Я сразу помчался сюда, но тебя уже и след простыл! Но это все не важно! — Марилет описал дугу вокруг ножки огромного гриба, под которым совсем недавно так беззащитно лежал, и уверенным движением указал на лестницу впереди, что вела к чумному озеру. — Теперь ты снова здесь, а у нас полно дел! Идем, подмастерье... Сперва нам нужно собрать ингредиенты. Ты чувствуешь запах спор, прорастающих вокруг нас? Нам нужно собрать немного для наших начинаний… О, ты сумел сварить своего первого слизнюка? Конечно же ты смог, ты ведь мой подмастерье… Какой же он очаровательный, — все это изобретатель чумы бормотал на ходу, не давая вставить и слова. Слизнюк и правда проследовал за ними с места их прошлой стоянки, и, более того, сумел принести в своем полупрозрачном теле все ингредиенты, которые Грач собирал с таким усердием. Арсорон сжал листы чужого дневника в кулаке, когда они втроем остановились у места, напоминающего заброшенную чумную лабораторию. Слизневых гигантов здесь было еще больше, самых разных цветов и оттенков. Марилет, как ни в чем не бывало, словно он сюда и направлялся, расположился у ближайшего стола, что наименее был завален всяческим хламом, и только тогда вспомнил о чужом присутствии: — Ах, слизнюки... Лучшие друзья малдраксийца и крайне полезные компаньоны! Они помогут нам приготовить зелье. Вот только наши инструменты валяются где попало, облитые токсичными отходами. Маркграфиня Страдама была бы очень разочарована, если бы узнала, что я не слежу за безопасностью в лаборатории! — сваренный Арсороном слизнюк на этих словах выплюнул из себя все свое содержимое, и как-то воодушевленно завибрировал. — Ну разве ты не прелесть… Что это за записи у тебя в руках? — Вдруг спохватился Марилет, с неожиданной от него силой и резвостью вырывая желтые куски пергамента из чужой руки. — Должно быть, наши коллеги снова все перепутали. Я придержу их у себя. Спасибо тебе, подмастерье! Если бы Арсорон знал, что он может сказать, чтобы вернуть рассудок чумотворцу, он бы с радостью это сделал. Тяжесть прочитанного до конца не улеглась у охотника в голове, но он предельно ясно видел во всем произошедшем собственную боль после поражения в Черном храме. Ложь, которая привела к тому, что Марилет потерял кого-то очень дорогого… Наверняка все это невыразимое словами сочувствие отразилось на его лице, потому что следующие слова Марилет произнес довольно обеспокоенным тоном: — Конечно, я могу найти необходимые инструменты и сам… Но тогда тебе нужно будет сбегать в оранжерею за последним, и самым важным ингредиентом! — Скелет указал куда-то вдаль, на неясные тени каких-то стен в зеленоватом тумане. — Я вырастил там побег жуткоцвета, который как раз должен быть готов к сбору. С ним мы завершим наше зелье для маркграфини! Арсорон кивнул и отправился в указанное место — просто потому, что это было проще, чем пытаться сформулировать все, что ему так хотелось сказать. По какой-то причине, его успокаивала мысль, что изобретатель чумы мог повредиться рассудком не от ядовитого газа, а от горя, и что это, каким-то образом, гораздо лучше и может быть обратимо. Возможно, если он сможет рассказать ему, что тоже прошел через подобное, разделенная боль улучшит его состояние… но это означало, что охотнику нужно было сперва поделиться собственной болью с кем-то другим. С каким-то скелетом из загробного мира, с которым он знаком меньше одного дня… За своими размышлениями он преодолел несколько чумных ручейков, успешно обошел одного, особенно огромных размеров, слизневого великана, и остановился у входа в "оранжерею", почувствовав чье-то присутствие. И ему не показалось: из арочного проема вышла высокая фигура в одеянии, очень похожем на некролита. Его череп не был прикрыт маской, как у Марилета, и без лица было понятно, что он невероятно зол. Приготовившись к не самому дружелюбному столкновению, Арсорон сделал еще несколько шагов вперед. — Я знал… я знал, что он однажды вернется! — Руки "некролита" неконтролируемо тряслись, но он не обращал на это никакого внимания. В одной костяной ладони он сжимал кинжал с плоским лезвием, а в другой — черное соцветие на длинном стебле. — И тогда… я, наконец, смогу избавить Малдраксус от чумы… Где он! — Крикнул скелет, направив оружие на Арсорона, отчего тот занес ногу назад, чтобы успеть защититься от выпада, если таковой последует. — Ты не он… Ты… — Он сделал паузу, всматриваясь в своего противника. — Ты... *смертный*! Не дождавшись лучшего момента для атаки, Арсорон резким движением расправил крылья и взмыл в воздух. Порыв ветра на секунду вывел "некролита" из равновесия, и дал охотнику на демонов момент, чтобы безопасно приземлиться позади и точным ударом тяжелого кулака снести чужую голову. Внезапность и неосмотрительность сыграли со скелетом плохую шутку. Его тело еще не коснулось земли, когда цветок из его костлявой ладони уже был бережно убран в походную сумку. Путь обратно не занял много времени. Арсорон не знал, стоит ли ему рассказывать о таинственном нападении в оранжерее, хотя и вряд ли бы ему это удалось — едва завидев фигуру возвращающегося охотника, Марилет отложил все свои дела, и подбежал к нему с расспросами: — Ты нашел жуткоцвет? Отличная работа, подмастерье, отличная! А в нашей лаборатории снова можно работать! — Он обвел ладонью вокруг, указывая на блаженно чавкающего слизня, через которого наверняка прошел уже ни один инструмент. Рабочий стол был в идеальном состоянии, и все необходимое лежало в строгом порядке, разделенное на несколько секторов. Огонь под котлом неподалеку нетерпеливо ждал, когда содержимое пополнится чем-то, кроме тягучей зеленой жижи. — Пока тебя не было, я подготовил остальные реагенты. Все почти готово, идем! Наш труд вот-вот принесет плоды! Сложно было противостоять подобному энтузиазму, поэтому Арсорон решил оставить все прочие новости на потом. Он неуверенным движением положил жуткоцвет на стол к остальным ингредиентам. Марилет тут же подхватил соцветие, и отправил его в котел. — Ах, подмастерье! Мы наконец-то готовы. Это будет наше величайшее зелье! И хотя я никак не могу вспомнить, для чего оно нужно, но очень горжусь твоими успехами, — твердил изобретатель чумы, помешивая постепенно темнеющую жидкость. — Маркграфиня Страдама будет от тебя в восторге! Будь добр, добавь этот катализатор… Меньше, чем через минуту, пространство вокруг заполонил густой, зеленовато-бирюзовый туман. Он въедался в легкие и имел странный привкус желчи и невыносимого страдания. Когда Арсорону показалось, что он вот-вот задохнется, высокий голос разрезал тишину, и прямо над котлом появилась неясная фигура. Сперва охотник не увидел ничего, кроме костей грудной клетки, но, постепенно, в зеленом тумане проявился такой же зеленый силуэт женщины. Ее голову украшала шипастая корона, и то тут, то там, через ее полупрозрачное тело проходили торчащие нескладные кости. У нее не было глаз, но она смотрела точно на Черного Грача: — Кто призвал меня? Кто смеет добавлять свой голос к моим мучениям?! Казалось, что эти вопросы выжгли у него изнутри. Арсорон открыл и закрыл рот, но не мог издать ни звука, как и сделать вдох. Женщина продолжила говорить: — Погоди… это зелье… Марилет? Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем охотник на демонов услышал голос Марилета. В этот же момент к нему вернулась возможность дышать, и он обессиленно опустился на одно колено, при этом хоть как-то стараясь уловить суть чужого разговора: — Моя маркграфиня… что… с тобой произошло? Нет, нет! Я могу все исправить. Мне только нужно- — Мой дорогой Марилет… прости себя. Я… потеряна. Но ты… должен… выдержать… По какой-то причине говорить им обоим было невыносимо тяжело. Что же это за зелье? Почему Марилету было так нужно, чтобы маркграфиня обязательно приняла его? Вопросов было слишком много для помутненного ядовитой дымкой рассудка, и полные боли крики Страдамы нисколько не облегчали задачу. — Нет! Нет, нет, не надо больше! А-а-а! С последним криком маркграфиня исчезла так же неожиданно, как и появилась. Туман постепенно рассеялся, и Арсорон попробовал встать. Немного пошатываясь, ему это удалось. Первым делом, он бросился было к Марилету — однако, тот не выглядел нуждающимся в помощи. Изобретатель чумы все так же стоял у стола, одной рукой сжимая черпак. Его взгляд, если судить по направлению клюва, был обращен туда, где еще секунду назад было лицо Страдамы. И если бы не острые эльфийские уши, Арсорон вряд ли бы различил еле слышное "Я все выдержу… ради… тебя." Массивная маска сразу же опустилась, и Марилет сделал неаккуратный шаг вбок, едва ли не споткнувшись на не вовремя подошедшем охотнике: — Ох... подмастерье? Ты здесь? Я... что-то странно себя чувствую… Какое-то время они оба стояли неподвижно. Сила, с которой Марилет сжимал чужие предплечья, могла бы сломать кому-то более хлипкому руку, в этом Арсорон не сомневался, но освободиться он даже не думал. Постепенно выравнивая дыхание и приходя в себя, Черный Грач по кусочкам стал собирать полную картину произошедшего. Маркграфиня… была для Марилета чем-то большим, чем просто лидером дома Чумы или командиром. Такое очевидное осознание кольнуло где-то под ребрами, и Арсорон дал себе еще минуту, чтобы не расклеиться. И очень вовремя — чумодел расцепил пальцы и вернулся обратно к столу, на ходу поднимая черпак, что он выронил из рук в момент слабости. — Прости меня, подмастерье... Мне что-то на мгновенье сделалось нехорошо... — Странная надломленность, несвойственная тому, к чему привык Арсорон, так и сквозила в чужом голосе. Однако, следующие слова скелет сказал уже своим обычным, жизнерадостно-восторженным тоном: — Но у тебя все получилось! Ты изготовил зелье! Я так горжусь тобой! Твоя работа так порадовала нашу маркграфиню! — Марилет сделал паузу, словно это слово приносило ему боль. Охотник не торопил его, и старался ничем не выдавать свою обеспокоенность — решил, что для этого еще будет время. — Но… Какой же из меня учитель, когда я вот так воспользовался твоей помощью, и не предложил в обмен свою? Я тут подумал… Если тебе вдруг нужно провести какие-нибудь эксперименты, я во всем готов помочь! Давай… — "Уйдем отсюда", хотелось закончить Арсорону, но он стоически ждал, когда Марилет решится на это сам. — ...отправимся в твою лабораторию! Мне не терпится увидеть, чего моему самому преданному подмастерью удастся достичь! До Престола Примаса шли молча, под недоумевающие взбулькивания от слизнюка. "Возможно, стоит придумать ему имя", подумалось охотнику, когда они достигли верхних ступеней убежища. Дрека уже ждала их у рунных печатей. — Не ожидала, что ты так скоро вернешься, — баронесса с удивлением осматривала изобретателя чумы с головы до ног. И больше всего ее поразила не его маска или излишняя, даже для скелета, тощая фигура, а то, с какой невозмутимостью тот передал ей наполненный зеленый жижей флакон, и затем молча удалился. — Значит, у тебя появился новый союзник, — она вместе с Черным Грачом какое-то время рассматривала спину Марилета, который уже успел обойти несколько групп некролордов, и о чем-то с ними пообщаться, сопровождая все это смехом, возгласами и неуместно яркой жестикуляцией. — ...если его можно так назвать. Что это за зелье? — Какое-то невероятно важное зелье для маркграфини Страдамы. — Зелье для маркграфини? Вы с ней виделись? — В каком-то смысле. Это зелье сумело призвать ее, или что-то вроде того. Дрека с интересом оглядела склянку, после чего, поднесла ее к двери и откупорила крышку. Одна из печатей тут же загорелась ярко-зеленым, и через какое-то время потухла. — Последняя руна наполнена силой. Мы готовы. Арсорон с мрачной решимостью кивнул.