Десять тысяч лет ожидания

— Ты идиот. Мамерт сокрушенно вздохнул и поднял глаза на принцессу — в ее словах он не сомневался, и, скорее, хотел произнести что-то подобное первым. Оправданий у него не было, ровно как и сил сказать хоть что-то в ответ — всю энергию из него выкачивала магическая клетка, куда его, Таланджи и Зула заперли крепкие ребята из штормградской стражи. Как ему вообще повезло оказаться рядом с ними, если от мага в нем остались лишь воспоминания? — Я... идиот, — наконец смог выдохнуть тролль, и тут же почувствовал невыносимую сухость во рту, отчего стало трудно не только говорить, но и дышать. — Я думал… — Ты *не* думал, — с ледяными нотками, но совершенно спокойно, будто отчитывая малолетнего шкодливого ребенка, произнесла Таланджи. От ее взгляда хотелось уменьшиться, исчезнуть... Но в то же время, синяя глубина ее глаз не давала оторваться, и, на этот раз у Мамерта перехватило дыхание не от сухости или осознания собственных ошибок, а от медленно расползающегося тепла внутри. — Таланджи... — Умоляюще начал тролль, и заметил перемену в ее лице — с сурового оно на секунду стало сожалеющим, еще немного, и она закусила бы губу, как делала когда-то раньше, во время их разговоров о том, что случится с ними двоими через час, через день, через год... Но этот миг растворился так же быстро, как и слабость, которой поддалась принцесса — она гордо вскинула подбородок и отвернулась к стене, с явным намерением прожечь в ней дыру взглядом. — Нас схватили из-за тебя. Это тоже было правдой — Мамерт понятия не имел, куда отправляется корабль с принцессой, на который он проник тайком, а когда понял, было слишком поздно что-то предпринимать. Только в порту Штормграда, при обыске корабля, его обнаружил патруль Альянса, и, естественно, принял за шпиона. — Я… — Месяцы... Если не годы! Разведывательной работы моего отца, и все дикорогу под хвост! Слышащих Шадры, которые с таким трудом оставались в городе незамеченными все это время, обезглавили чуть ли не через десять минут после твоей поимки, какая надежда на то, что нам удастся так далеко проникнуть в стан людей снова? Это не просто оплошность, Мамерт, — Таланджи коротко выдохнула на его имени, будто оно приносило ей боль. — Это равносильно измене. В дальнем углу камеры послышался смешок. Зул, преспокойно расположившийся в позе лотоса на полу, не сдержал ехидства: — Что же это, еще одно пророчество старого Зула обрело форму? Мамерту хотелось заткнуть его кулаком, но даже через злость он понимал, что пророк прав. Будто прочитав его мысли, старик сразу посерьезнел, и добавил: — Не думаю, что выяснение отношений хоть на каплю нам поможет. Терпение — высшая добродетель. — Терпение, или смирение? — Не отрывая взгляда от стены, бросила Таланджи. — Весь ваш облик говорит о том, что вы приняли как должное то, что преподнесла нам судьба. — Отрицать не стану, — Зул с трудом сдерживал саркастическую ухмылку. — Для меня стало сюрпризом произошедшее. Я, может, и провидец, но не путешественник во времени, чтобы с такой точностью предсказывать будущее. Таланджи сощурилась, и Мамерт вновь судорожно вздохнул. Откуда старик все время знает, какой именно вопрос ему собираются задать? Ведь он же сам говорил, что такие детали от него скрыты. Разговаривать с ним, слушая ответы на незаданные вопросы, неимоверно раздражало, и диномант не мог винить девушку в том, что она предпочла рассматривание стены продолжению диалога. Мамерт молчал. Это лучшее, чем он мог помочь самому себе — даже такая короткая перебранка отняла у него почти все силы. Таланджи и Зул были колдунами куда мощнее, и сильного дискомфорта не испытывали, но обычному парню из Крааля такое давление на само его естество приходилось испытывать впервые. Кровь в венах будто сжималась под давлением стальной руки, та кроха магии, что, возможно, и теплилась в диноманте, испуганно съежилась и не дышала, сам же тролль наверняка выглядел не лучше, чем себя чувствовал. Если бы не массивная корона, закрывающая почти половину лица принцессы, кто-нибудь из заключенных с ней мужчин наверняка увидел бы ее в беспокойстве изогнутые брови. * Освобождение произошло почти так же спонтанно, как и их заключение — Мамерт успел лишь почувствовать, как его горло освобождается от невидимых цепей. Далее был какой-то невероятный круговорот из беготни, сражений и пряток — все это настолько вымотало диноманта, что он пришел в себя только на явно принадлежащем Империи корабле, когда у него за спиной прозвучал едва различимый вопрос: — Это ваш оруженосец? И он был готов поклясться, что услышал самую прекрасную улыбку в ответ. * Мамерт никогда бы не подумал, что будет не рад видеть приятный малиново-золотой оттенок зулдазарских стен. Столько лет и стараний ушло, чтобы попасть за них, и после случившегося несколько дней назад... войти в город преступником? За все плавание он ни слова не сказал в присутствии принцессы, даже когда та воззвала к Резану, чтобы потопить преследующие их корабли. Он прекрасно понимал, что она бесконечно права во всем, и готов был понести любое наказание только бы... только бы не наткнуться снова на лед в ее глазах. Так глубоко погрузившись в свои мысли, тролль не сразу заметил, как с корабля уже сошли последние моряки, и только несколько отрекшихся, драящих каюты, остались, недоверчиво обходя гамак, в котором он с удобством расположился. Мамерт резко вдохнул воздух с едва уловимым запахом гнили, и недовольно поморщился — по его мнению, мертвое должно оставаться мертвым, и, в его голове никак не укладывалось, что один такой мертвец спас жизнь не только ему, но и единственной дочери короля. По сошествию с трапа он не встретил никакой делегации, с улыбкой протягивавшей бы ему веревку для любезного связывания самого себя, что бесконечно его удивило. "Возможно, она еще не успела рассказать Джакра'зету", вертелось у него в голове, и сердце предательски сжалось, стоило ему ступить на родную землю. Иррациональная ярость охватила его, и тут же отпустила, оставив лишь горькое: "Сначала он забрал у меня ее, а теперь заберет свободу?.." В порту стояла почти неестественная тишина, нарушаемая лишь скрежетом когтей неугомонных сауридов, небольшими стайками круживших вокруг пустых сетей, брошенных, будто в спешке, портовыми рыболовами на берегу. Спугнул ли рабочих угрожающий вид ордынского судна, либо их разогнали специально, чтобы не допустить (слишком быстрого) распространение слухов, но факт оставался фактом. Чуть поодаль от места швартовки Мамерт разглядел ярко—красные гребни шлемов королевской стражи, и сомнения в случайном опустении порта отпали. Как ни странно, никто из королевских гвардейцев не спешил на обыск новоприбывшего корабля на предмет оставшегося там неудачливого диноманта — напротив, они стояли спиной к воде и смотрели куда-то вверх, на лестницы, и, судя по оживленным голосам, раздававшимся оттуда, посмотреть там было на что. Сделав несколько неуверенных шагов в сторону дворца, Мамерт вновь остановился и пригляделся — неясная фигура шла ему на встречу, без сопровождения, но уверенной и быстрой походкой. Тролль не сомневался, что это, наконец, по его душу, но страх и отчаяние внезапно пропали, и он просто остановился в ожидании. Когда же силуэт приблизился настолько, что блеск золота и полированных камней вокруг не оставлял бликов на светло-синем лице, Мамерт, наконец, узнал его. — Гроззток, — сквозь зубы поприветствовал он остановившегося в полуметре от себя зандалара. От досады заскрипели клыки и руки непроизвольно сжались в кулаки, что не укрылось от взгляда самой внимательной ищейки генерала Джакра'зета. — Отец велел разыскать тебя, — небрежно бросил ему в лицо тролль. — Принцесса хочет тебя видеть. Мамерт молча переварил услышанное, борясь попеременно с презрением и желанием вцепиться Гроззтоку в глотку. Исходя из его слов, его вряд ли разыскивали для того, чтобы отправить в увлекательный поход по пустыням Вол'дуна, и диномант не удержался: — Ты у папочки теперь вместо саурида-посыльного? Что-то красное сверкнуло в серых, почти прозрачных, глазах Гроззтока, но отвечать тролль не стал. Он молча развернулся, и, едва не заехав длинными черными волосами по лицу Мамерта, гордо удалился. Гроззток Пылающее Сердце должен был жениться на принцессе Таланджи две недели назад, но внезапное отплытие последней спутало все карты генералу Джакра'зету, его отцу, отчего последний наверняка пребывает сейчас в своем худшем расположении духа. Собственно, именно эта внезапность, в самый день свадьбы и заставила Мамерта пробраться на палубу того злосчастного корабля, в отчаянной попытке убедиться, что она хочет сбежать с ним, что она все еще... Диномант тряхнул головой, стряхивая наворачивающиеся на глаза слезы — не хватало еще, чтобы Гроззток увидел его в минуту слабости. Солнце с каждой минутой сияло все ярче, будто издеваясь над ним, и Мамерт, щурясь от невыносимого блеска, который после тюремной камеры был сродни лезвию для его глаз, поплелся в сторону дворца. Будь что будет — большим идиотом в глазах принцессы он уже не станет, а, значит, что и бояться ему нечего. * Судя по всему, его действительно отправляли в Вол'дун. Но не в качестве преступника. Как оказалось, одного легкого дыхания на его коже было достаточно, чтобы Мамерт уже был готов достать снег из самого сердца Атул'амана. Но самая интересная часть его путешествия заключалась вовсе не в том, чтобы выжить в палящих песках и попутно с эти принести пользу. — Мамерт... — Едва слышный шепот окликнул его с балкона в самом сердце Дазар'алора, в зале Великой печати. Этому шепоту хотелось подчиниться без колебаний, что он и сделал, буквально взлетев по ступеням, игнорируя боль и забыв, как еще несколько минут назад еле переставлял ноги по улицам города. Перед ним стояла она — принцесса Таланджи, дочь короля Растахана, правителя Зандаларской империи. Принцесса для остальных, но для него она уже давно стала королевой его снов и мыслей. Дернувшись от осознания собственной одержимости, тролль покорно взглянул на девушку, и едва не задохнулся, увидев на ее лице улыбку. Она... улыбалась ему? После... всего? Таланджи вмиг посерьезнела, очень тонко уловив причину его переживаний: — Ты на самом деле подумал, что я считаю тебя изменником? Мамерт раскрыл бы от удивления рот, если бы тут же не собрался с силами и ответил, вопросом на вопрос: — И почему же нет? Массивная корона принцессы угрожающе качнулась в сторону его лица, но он предпочел этот выпад проигнорировать, терпеливо ожидая продолжения разговора. — Если бы за измену карали таких, как ты, оставляя безнаказанными кого-то, вроде Джакра'зета, то мир бы давно сошел с ума… Мамерт во все глаза смотрел на нее — ему сейчас не послышалось, и она действительно назвала отца своего жениха предателем? Осознав это, девушка сделала голос более тихим и наклонилась к Мамерту, почти на расстояние поцелуя: — Отец думает, я не понимаю, что происходит, и не хочет, чтобы я вмешивалась. К его разочарованию, я давно не ребенок, — ее слова обжигали тролля, но он не давал себе выпасть из реальности, осознавая серьезность происходящего. Неужели крысы подобрались так близко к трону? — Генералу Джакра'зету нельзя доверять. Он явно что-то затевает, и это более, чем очевидно, — Таланджи нервно закусила губу. Она всегда так делала в моменты особого волнения, и Мамерту до дрожи захотелось наплевать на все вокруг и поцеловать ее. Сдержало его лишь то, что принцесса отстранилась так же неожиданно, как и приблизилась. — Все, кто ставит под сомнение его действия, оказываются в пустыне, — продолжала она, будто не заметив, как дернулся в ее направлении диномант, и как он опешил от внезапного движения. — Пока в его руках находится власть, мой город в опасности. Потолкуй со стражами. Может, они что знают. Только постарайся не привлекать к себе внимания. Мы ведь не хотим, чтобы Джакра'зет что-то заподозрил. Она давно закончила говорить, но Мамерт так и стоял, склонив голову у того места, где совсем недавно были ее губы. Он тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, но оно не проходило. "Это ненормально", звенело у него в ушах его же мысль, и он не мог не согласиться. Шок от ее, как ему тогда показалось, потери навсегда, и эта обычный, если не обыденный монолог с ним, будто ничего и не происходило... Стоило ли озвучивать то, что не давало ему покоя, или покорно исполнить волю своей королевы? Ощутив на себе пристальный взгляд, он неловко распрямился, и своим самым непринужденным тоном выговорил: — Королева желает что-то еще? Невозмутимая маска сковала лицо Таланджи. Почти ощутимое разочарование отметало нужду в ответе. — Не заставляйте меня ждать отчета о проделанной работе дольше необходимого. Под угрозой судьба Зулдазара. И она ушла так стремительно, будто лишняя секунда в его обществе могла ее убить. "Идиот", подумал про себя Мамерт, спускаясь с башни и сжимая перила под ладонями до хруста костяшек. * Долго опрашивать стражу не пришлось — если точнее, опрашивать не пришлось вообще никого. Мамерт точно знал, куда идти, и когда тень от его долговязой фигуры легла на лицо одной из стражниц, лениво опирающейся на кувшин с пышным папоротником, он уже догадывался, какую именно реакцию на свое появление ожидать. — Мамерт, мать его, целователь дикорожьих жоп, собственной персоной, — девушка сместилась от него немного в бок, чтобы вновь поставить лицо теплым лучам солнца. — Отпуск в Штормграде не задался? — Каджа, — коротко ответил тролль. — Пожалуйста. — Да-да, как ему что-то нужно, так сразу: "Каджа, пожалуйста", — стражница явно наслаждалась происходящим. — Каджа, пожалуйста, сделай вид, что ты меня не видела. Каджа, пожалуйста, отвлеки остальных, пока я пробираюсь в покои принцессы. Каджа, пожалуйста, передай ей это, вот это, а еще вон то... — она точно могла провести так целый день, и Мамерт со вздохом подвинулся, вновь загораживая солнце. Девушка недовольно открыла глаза и уперлась взглядом в осунувшееся лицо тролля и удивленно вскинула брови, будто впервые его увидела. — Тебя пытали? Это было произнесено с такой неподдельной обеспокоенностью, что Мамерт едва удержался, чтобы не усмехнуться — слишком уж забавно было получать заботу от Мастера клинка. — Меня — нет, — наконец ответил он. Каджа тут же вытянулась по струнке, и, не обращаясь ни к кому в частности, процедила: — Если с ее головы упал хоть один волос.… — Никого из наших не пытали, — развил свою мысль Мамерт. — Но из соседних камер довольно часто раздавались угрозы и стоны, так что да, ты была права, и отпуск действительно не задался, — тролль нервным движением взлохматил свои и без того неопрятные волосы. — Даже не знаю, что лучше, свадьба с этим кретином, или... — девушка заозиралась по сторонам. Убедившись, что лишних ушей поблизости нет, она скорбно произнесла: — Ракира пропала. Ходят слухи, что ее сослали в пустыню. Мамерт молча кивнул: — Поэтому я здесь. — Из-за Ракиры? Но как ты… — Не только из-за Ракиры, — Мамерт вздохнул. Он и не знал, что в столь короткое отсутствие Таланджи в столице дела стали плохи настолько, что прямо из дворца начали пропадать мастера ремесел. — Джакра'зет что-то замышляет против короля. Каджа хмыкнула, бросая на него снисходительный взгляд, в котором ясно читалось: "Будто тебе есть дело до короля", но вслух она сказала: — Ракира что-то узнала, и это было нечто важное, если уж за это ее обрекли на смерть среди песков. За изгнания у нас отвечает наш дорогой генерал, поэтому и подозреваемых у нас не так много, — девушка вновь посерьезнела. — Мы должны отправиться в Вол'дун и найти ее. Нельзя допустить, чтобы все, что она выяснила о Джакра'зете, сгинуло в песках вместе с ней. — Ты хочешь отправиться прямо сейчас? — Мамерт конечно знал, что Каджа немного сумасшедшая, особенно после того случая с украденным брутозавром, но бросаться, буквально, в самое пекло, без подготовки… — Хотела бы, да не могу, — девушка жалостливо посмотрела на тролля. — После исчезновения Ракиры на меня взвалили еще и ее обязанности, и теперь, каждый вечер мне нужно присутствовать на военном собрании, ну, ты и сам понимаешь, — она пожала плечами. — Он всегда там. Уж не знаю, какого мага он с собой таскает, чтобы всегда оказываться на пирамиде, куда бы король его ни сослал… Отправляться в пустыню одному Мамерту не хотелось, но других путей он не видел. Лишние подозрения от Джакра'зета точно никому не принесут пользы, и будет лучше, если этим делом займется кто-то, не привлекающий внимания. Кого в случае чего не хватятся, и кого совсем не жаль отправлять на верную смерть... Мамерт тупо уставился перед собой, обдумывая то, что пришло ему в голову. Таланджи рассуждала похожим образом? Ведь, если судить беспристрастно, то план был просто идеален, а, в случае неудачи, всегда можно найти нового дурачка, который растает под взглядом холодных глаз, и отправится выполнять любой ее каприз в самое опасное, после Кровавой топи, место на свете. Тролль моргнул, а потом еще раз, пока его взгляд окончательно не сфокусировался на смотрящей в сторону стражнице. У него не было сомнений в том, что она готова хоть сейчас запрыгнуть на птеродактиля и полететь разыскивать подругу — но что-то не давало ему покоя. Будто какую-то деталь от него скрывают, будто во всем этом есть еще один, тайный смысл… Не придумав ничего лучше, диномант мягко сказал: — Я с этим разберусь. И спрыгнул с края пирамиды вниз. * Разумеется, падение было рассчитано, и дитя Па'ку уже нес его на своих мощных крыльях в Крааль боевых ящеров. Но ужас, написанный на лице Каджи, определенно стоил этого небольшого представления. В день его опрометчивого отбытия в качестве незапланированного эскорта принцессы, ордынцы если еще и не были неотъемлемой частью зандаларской жизни, то уверенным клином в нее вливались. Сейчас же невозможно было шагу ступить по пирамиде, не наткнувшись на какое-нибудь зеленое недоразумение. И, к тому же, эти мертвецы... Ведь это именно они вызволили принцессу из Штормграда, от чего сердце Растахана непременно дрогнет, и он даст вождю Орды еще больше привилегий, чем уже было до этого. Даже если это противоестественно. Услуга за услугу, а их король тролль чести, и оставить без милости Орду не сможет. Ему вспомнились слова Дроджо о том, что тот собирается примкнуть к Орде на время похода в Топи. Оставалось надеяться, что он умнее своего старшего брата, и не сорвался с места в первый же момент, и его возможно будет уговорить на вылазку в Волдун, хоть это и может стоить им обоим жизни. Крааль встретил его привычным гулом множества голосов и рыком еще не прирученных динозавров. Приятно знать, что где-то жизнь идет своим чередом... Хоть звери и выглядели довольными, в глазах же диномантов, при взгляде на Мамерта, читалась какая-то бесконечная грусть... и страх? Никто не решился заговорить с ним до тех пор, пока он не вышел на тропу к своему дому. Тонкая трехпалая ладонь легла ему на плечо, о тролль вздрогнул от неожиданности. Так тихо могла красться только… — Верраки, — выдохнул парень. — Что происходит? Паку'ай молча, с минуту, всматривалась в своего брата по охоте, после чего коротко обняла его. Мамерт вновь вздрогнул, и быстро отстранился. — Верраки… — Мы думали, ты тоже погиб... — В словах грациозной тролльчихи было столько горечи, что глаза диноманта сами собой округлились. — "Тоже"?.. Девушка не ответила, но он видел, как ее глаза наполняются слезами. Что-то черное шевельнулось внутри, но он сразу же отмел эту мысль как невозможную, потому что этого просто не могло произойти. Она мягко потянула его за руку, и Мамерт, не сопротивляясь, последовал за ней. Сначала ему показалось, что она ведет его к дому, и страх, будто змея, поднял свою голову в ожидании подтверждения самых худших опасений. Но еще через несколько шагов Верраки свернула в сторону дороги, по которой к Краалю подъезжали поставщики на брутозаврах, и тролль насторожился. Эта дорога образовывала кольцо вокруг Дазар'алора, и, обычно, пользовались ей либо торговцы, либо... Он сглотнул. Верраки безжалостно продолжала вести его за собой в Тал'гуруб. Мамерт уже молился про себя всем лоа, чтобы этот день, наконец, закончился, когда девушка внезапно замерла. Ступени храма виднелись в отдалении, но Мамерт был только рад, что они остановились — ведь подтверждать свои самые худшие опасения ему совсем не хотелось, и чем дольше он оттягивал этот момент, тем легче ему было. — Мамерт, — ее голос звучал надломленно. Он вновь чувствовал себя как маленький ребенок, уже второй раз за эти два дня. Безумно хотелось убежать, спрятаться, но никак не думать о том, что именно произошло в его отсутствие. Жизнь текла своим чередом, все было так замечательно, а затем... "— Мамерт! — Уже другой голос окликнул его по имени. Более взрослый, и такой бесконечно знакомый, с этими повелительно-ласковыми нотками, не дающими права на молчание в ответ. — Ну чего, ма-ам, — расстроенный мальчик появился на пороге не менее знакомого дома. Обе коленки его разбиты, из клыков начал расти только правый, а в руках, судя по по ссадинам, уже успела побывать почти вся флора и фауна Зулдазара. Он кислым взгядом окинул высокую, темноволосую, как и он сам, женщину — очевидно, что свою мать, хитро улыбающуюся ему. От такой улыбки мальчик не сдержался и улыбнулся в ответ, полностью провалив попытку выглядеть серьезным и насупленным. — Мне нужно уйти. Присмотри за Дроджо, пока я не вернусь, — Мамерт фыркнул. Его только что отвлекли от важнейшего занятия в жизни — поиска сокровищ (ковыряния в куче песка), и тут же просят нянчиться с этим противным карапузом, который и на ногах толком стоять не научился. — Ну ма-ам, — снова потянул он, но тут же наткнулся на суровый взгляд. — Отца не будет всего несколько часов. Неужели ты не можешь вести себя как взрослый хотя бы до его прихода? Мамерт тут же насупился. Он не любил, когда его считали недостаточно взрослым, о чем тут же и сказал: — Я уже и так взрослый! — Тогда и ответственным тебе быть не привыкать, — женщина вновь улыбнулась и потянулась за внушительного вида мешком. — Вы братья и должны заботиться друг о друге. — Ну и как это обо мне позаботится? — Искренне изумился Мамерт, заглядывая в колыбель. — Он же только и умеет что слюни пускать! Женщина расхохоталась, и вышла на улицу. Ее силуэт странным образом растворился в свете, отчего Мамерту пришлось прикрыть глаза рукой. Странное ощущение заставило его смотреть вслед матери еще долгое время, а из ступора его вывел пронзительный детский плач, больше похожий на визг птеродактиля..." Мамерт чувствовал, как покрывается липким потом. — Кто? Верраки, хлопнув ресницами, подняла голову на его неестественно жесткий голос. — Что?.. — Они не могли умереть оба, — поражаясь собственному хладнокровию, заключил Мамерт. — Да и Дроджо не стали бы хоронить в Тал'гурубе, мал еще... Зандаларка смотрела на него во все глаза. Мамерта трясло, но уже не так сильно, как в первый раз, когда он всерьез задумался о возможности, что кто-то из них погиб. — Мамерт, это было ужасно… — Кто это сделал? — Четко произнес каждое слово тролль. Верраки встрепенулась, кажется, стряхивая этим движением последние чувства. Когда она заговорила, в ее голосе не было ни капли эмоций: — Тот, кто убил твоего отца, умер на месте. Дроджо... исчез. — Что ж… Они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Мамерт из последних сил цеплялся за огонь сочувствия за зрачками девушки, но с каждым мгновением ясность мысли покидала его. Он отвел взгляд и уставился в сторону храма. — Мы отнесли их тела… — Я понял. Спасибо, — со всей искренностью сказал диномант, и понял, что не сможет больше сказать ни слова. Слезы застряли у него в горле, не давая даже выдохнуть. Верраки понимающе взглянула на него и разжала руку. Он должен найти в себе силы пройти оставшийся путь один. * Он шел, подчиняясь скорее мышечной памяти, чем осознанным мыслям о том, куда ему следует свернуть на том или иной развилке. Думать не хотелось. Как бы он ни врал самому себе, надежда в нем умерла еще тогда, когда он впервые нащупал взгляд Верраки своим. Тогда он понял абсолютно все, но соврал самому себе, и теперь ему остается лишь действовать по инерции, и попытаться закончить то, что в его отсутствие начали жрецы Бвонсамди. Бесконечные ряды каменных стен и статуй сливались в единое существо, питающееся хорошими воспоминаниями живых о мертвых. Мамерт инстинктивно отряхнулся, будто вылез из воды — снова он отправляется на встречу к мертвецам… Неожиданно для самого себя он замер за поворотом, в метре от которого стояла урна с прахом его давно умершей матери — то, что в урне есть хотя бы часть ее тела, было чудом, учитывая, что именно делают со своими жертвами тролли крови... Чутье диноманта всеми порами его кожи кричало о чьем-то присутствии. И это точно был не жрец. Вооружить себя Мамерту было нечем, но и угрозы от находящегося за стеной он не чувствовал. Он осторожно выглянул из-за угла, готовый ко всему. Стоящий на коленях перед урной его матери тролль определенно был зандаларом — хотя в последнее время на острове каких троллей он только в составе Орды не видел. Прямая спина и характерные отметины на открытых плечах выдавали его. Белые длинные волосы были собраны в высокий, до середины спины, ирокез, и, на одно короткое мгновение, Мамерту показалось, что это его отец, но черты лица, поза, и, главное, цвет глаз были другими. Цвет глаз он увидел сразу же, потому что незнакомец смотрел на него, не отрываясь, будто ожидая его. Он странно по-доброму и успокаивающе улыбался, и сама аура вокруг него была такой умиротворяющей, что Мамерт на секунду даже забыл, зачем именно он пришел. — Я ждал тебя, — подтвердил незнакомец очевидное, и вернулся к созерцанию надгробия, чем дал Мамерту минуту на обдумывание происходящего. Тролль явно был преклонного возраста; его кожа, давно покрытая морщинами, местами иссушилась, и волосы были белы не от краски, а от седины. Но все же было в нем что-то неуловимо знакомое, будто Мамерт знал этого тролля всю жизнь. Иных предков, кроме отца и матери, он не знал, но диномант был готов поклясться, что ни один из его дедушек не дожил до старости. — Садись, — мягко кивнул старик на свободное место около себя, чем вызвал в диноманте необъяснимую бурю эмоций. — Кто... — Начал было Мамерт, но слова застряли у него в горле. Воспоминания о матери, страх за брата и отца, отчаяние от расставания с принцессой вновь охватили его, и он чуть было не рухнул на колени перед незнакомцем, но вовремя схватился за стену. Тролль почувствовал, как на месте его сердца постепенно образовалась пустота, и все чувства мигом потухли, оставляя место лишь холодной расчетливости. — Кто ты такой? — Непривычно ледяным тоном закончил Мамерт свой вопрос. Старик с неуместным, как показалось диноманту, весельем в глазах, посмотрел на него из-под кустистых снежных бровей, и, с улыбкой на самом краю губ, произнес: — Твой младший брат.