Постфактум (цикл драбблов)

Мобильник зазвонил в девять утра. В понедельник. Все бы ничего, но понедельник у нас выходной день. — Да, — мрачно буркнул я. — Гигантор, алё! — взорвалась трубка голосом Джедидайи Смита. — Поржать хочешь? Твою мать. Мечтаю просто. В девять утра в выходной. Кстати, забавно, что Джед так и называет меня Гигантором, хотя сам теперь выше минимум на полголовы. Говорит — привычка. — Мы с Окти тут ржём! — продолжал Джед, как ни в чем не бывало. — Прикинь, наш директор... О, это отдельная песня: у Джеда и Октавиуса теперь свой директор. Они оба осели, как ни странно, в детском спортивном клубе: Джед возглавил секцию верховой езды, и, пожалуй, я чуть ли не впервые в жизни воочию увидел, что значит «призвание». Джеда обожали все лошади секции и все ученики. А он, по слухам, показывал интересующимся кое-какие приёмы работы с лассо и даже обещал устроить настоящее родео, только со страховкой. А Октавиус занимался с мальчишками рукопашным боем и фехтованием. Джед не так давно усмехался, рассказывая: «Прикинь, Гигантор, ему там прозвище дали — Цезарь!» Я фыркал и уточнял: почему именно Цезарь? Джед смотрел на меня, как на идиота, и отвечал: «Потому что Гай, как ты не понимаешь». Я потом дома рассказал Аку, а он тоже давай хохотать: оказывается, на днях он водил по египетскому залу детскую группу, и одна девочка, когда захотела задать вопрос, подняла руку и сказала: «Дяденька Хеопс, можно спросить?» Именно в этот момент черти принесли в зал Ребекку Хатман, которая, став руководителем экскурсионного бюро, приобрела привычку ходить и проверять, как работают ее подчинённые. Ак потом рассказывал: «Знаешь, как неловко, когда твоя прямая начальница хохочет над тобой громче всех детей в группе?» С лёгкой руки Ребекки так и прилепилось: Хеопс и Хеопс. Ак усмехался: мол, дедушка слышит и радуется, что его душа обрела второе дыхание. Я тогда сказал, что все равно не буду называть его Хеопсом. Пусть даже не надеется. Ак ответил: и не надо! У него будет несколько имён: тронное — для работы, и личное — для меня. Как у всякого порядочного фараона. — Бывшего, — усмехнулся я. Ак посмотрел на меня и сказал, что фараоны бывшими не бывают. Причём так посмотрел, что я немедленно с ним согласился. И пошёл туда, куда он меня потащил. Меня, если честно, всегда забавляли эти ролевые игрушки, которые мы между собой так и называли — «моча в дешрет ударила». Я тогда еще подумал... в процессе, что он ведь теперь будет и физически взрослеть. Не останется тем самым двадцатилетним мальчиком с опытом тридцатилетнего человека в глазах. Станет обычным молодым мужчиной, соответствующим своему возрасту: с сильными руками и гордо поднятой головой, словно на ней так и осталась та самая золотая корона. Привычки не изменишь, это верно. — Эй, ты там опять задрых, что ли? — воззвал ко мне Джед. — Прости, приятель: задумался, — признался я. — Так что ваш директор? — А мы тут подумали, что вам там и без нас появилось чем заняться, — хихикал Джед. Я мельком глянул на Ака и улыбнулся: — Нет пока. Спит. А про себя радостно подумал: с вечера, как заснул, так и не вскакивал! Да уж, тётя-психолог, которую рекомендовал Эллиот, оказалась и правда классным спецом: поболтала с Аком о том, о сём, улыбнулась пару раз, а потом отправила его восвояси и попросила, чтобы я зашёл. — Вы, — спросила, — наверное, больше него за эту ситуацию переживаете? Я честно покивал. — Не переживайте, — сказала тётенька. — Вы себя сами неосознанно накручиваете, а он настроен на ваши эмоции и вас невольно отражает. У вас дома ведь есть большие светящиеся часы? — Конечно, — ответил я. Ещё тогда появились, когда нужно было постоянно... за временем следить. Стояли прямо напротив кровати, чтобы сразу видно было. После всех... превращений я с облегчением вытащил из этих часов батарейку и засунул их в дальний угол шкафа. — Вот верните часы на место, и пусть стоят, — предложила психолог. — Пусть будет стабильность. Человеку, даже такому юному, сложно менять свои старые привычки. А потом улыбнулась и добавила вполголоса: — Особенно если человеку четыре тысячи лет!.. Тем же вечером я достал часы, установил свежую батарейку и водрузил их на законное место: напротив кровати. А ночью Ак проснулся всего однажды и даже не закричал: просто поднялся, увидел зелёные цифры, неожиданно улыбнулся и снова рухнул спать. А я смотрел на мигающую в темноте точку на циферблате и чувствовал невероятное облегчение: вот она пульсирует, мигает, точка эта, секунды бегут, а нам... всё равно. Нас это уже так не касается. Ах, молодец эта психолог, честное слово. Тем временем Джед опять поинтересовался: — Гигантор, да что ты там зависаешь? Слушай, в общем! Наш директор недавно явился ко мне и спросил: «Вот что, Смит, у вас нет случайно знакомого специалиста по Древнему Риму?» Я не выдержал и фыркнул. Джед обрадовался: — Это еще что, ты дальше слушай! Он сказал — что спросил бы у Гая, но у него пока занятия, а ему срочно! Я ему тогда честно и сказал, что вот этот самый Гай и есть крутой спец по Древнему Риму, круче просто не бывает. А у директора, оказывается, какой-то знакомый с ролевиками возится, так они решили реконструкцию делать — Колизей и всё такое... ну ты прикинь, Гигантор, что у нас сейчас дома творится? Я представил, усмехнулся и сказал: — Знаешь, Джед, ты подал мне бизнес-идею. Завтра же предложу Макфи открыть при музее курсы мумификации. И если ты не перестанешь звонить мне в девять утра в выходной, ты будешь на них первой моделью! Джед заржал в телефоне с такой силой, что Ак проснулся: — Чего у тебя там? — Курсы мумификации, — сообщил я серьёзным голосом и включил громкую связь. — Джед претендует на то, чтобы быть первым клиентом. — Почётным, — кивнул Ак. — Как говорит мой папа — я лично прослежу, чтобы его внутренности поместили в сосуды, украшенные драгоценными камнями! — Идите вы оба знаете куда? — фыркнул Джед. — Не заблудитесь по дороге! — Ладно, мы пошли, — сообщил я в телефон. Ак забрал у меня трубку и выключил: — Чтобы нам не мешали во время путешествия, хорошо? — Да, мой фараон, — улыбнулся я. В конце концов, не только Джеду с Октавиусом развлекаться всякими реконструкциями.