Задерживая дыхание

      Виной всему была случайность, но именно из-за неё в её размеренной жизни, сосредоточенной на учёбе, появилось что-то новое.       Летние каникулы, практически идеальные оценки, обещающие ей место в первой десятке рейтинга, и полностью выполненное домашнее задание. Можно, конечно, было почитать что-то ещё, заново просмотреть учебник по английскому или повторить тексты по чтению, но от всех этих букв и цифр уже немного рябило перед глазами. Хотелось отвлечься. Акира снова болел, с кучей таблеток на тумбочке и приходящими странными врачами, от которых у девочки по спине шли неприятные мурашки и появлялось непреодолимое желание куда-нибудь спрятаться. Собственно, что она и старалась делать: только завидев на пороге дома незнакомого человека с тошнотворно приторной улыбкой и цепким взглядом, разворачивалась и направлялась в свою комнату и сидела в самом дальнем углу, обняв руками прижатые к груди колени, пока снова не хлопала входная дверь. Правда, и тогда она покидала своё убежище далеко не сразу, нередко просиживая так ещё пару часов, пока сердце не перестает нестись галопом. Это было странно, но она просто знала, как знала таблицу умножения или любимое блюдо Акиры, что определённо случится что-то плохое, если они присмотрятся к ней, если узнают её получше…       Сейчас брат спал в своей комнате после прихода очередного «врача», а мама убежала в магазин, оставив сына на попечение старшей сестры. Тсунаёши, убедившись что с ним всё в порядке, свернулась калачиком на диване в гостиной и машинально щёлкала пультом в надежде найти что-то интересное. Телепрограмма, просмотренная в газете утром, обещала передачу про животных, но вот название канала упорно не хотело всплывать в голове. Попадались новости, мультики, шёл какой-то взрослый сериал, который регулярно смотрела её мама, а она сама совершенно не понимала его смысла, да даже трансляция какого-то фестиваля была, только не передача о животных, которую так хотелось найти. Каналы пошли по второму кругу, и всё-таки пришлось признать, что желаемую передачу она сегодня не увидит.       Фестиваль оказался не совсем тем, чем казался на первый взгляд. Тут и там мелькали девушки и юноши, одетые в кимоно, улыбались, махали на камеру, придерживая какие-то высокие палки, обмотанные тканью, перед рядом одинаковых палаток. Но вот картинка сменилась, и она уже не смогла оторвать взгляд. Луки. Исполинские луки в руках умелых лучников, идеально прямая спина и уверенный взгляд. Ей казалось, что эти девушки, натянувшие тетиву лука, будто пришли в наш мир из книг, стоящих у неё на полке. Книг про древних воинов и таинственных духов. А когда стрела наконец сорвалась в полёт, отправленная на волю, она даже забыла как дышать. Просто смотрела в экран телевизора, где на её глазах оживала история.       — Тсу-тян, я дома, — донеслось из прихожей. Послышалось шуршание пакетов, а затем уже совсем рядом раздался обеспокоенный голос её матери. — Тсу-тян, всё в порядке?       — Что это? — девочка до сих пор не могла прийти в себя, восторженными голубыми глазами вглядываясь в экран.       — Это? — переспросила женщина, немного сбитая с толку. Её девочка, обычно такая спокойная и отстраненная, сейчас казалась слишком непривычной, живой, впервые похожей на своего родного отца не только цветом глаз, но и чем-то тем тёплым и волшебным, что всегда заставляло Нану задерживать дыхание от одного только взгляда на него. — Ах, это… — женщина дернула головой, сбрасывая наваждение, и тоже посмотрела на экран телевизора. — Это кюдо, моя хорошая.       — Кюдо, — медленно повторила девочка, будто пробуя слова на вкус. В тот момент, когда она перевела взгляд на мать, Нана даже вздрогнула. Её дочь в первый раз на её памяти так на неё смотрела. — Мам, а можно мне…       Тсунаёши выглядела так, как могут выглядеть только те, кому впервые довелось увидеть чудо своими глазами.       Было нельзя. В её школе не оказалось секции кюдо — клуб не для младшеклассников: им кружки лёгкой атлетики да рисования подавай, а не додзё с луками.       Мама на её просьбу помочь с улыбкой покивала, заверив, что сделает всё возможное. Женщина действительно постаралась помочь, только вот её «всё возможное» ограничивалось младшим сыном, которому всегда нужно было время и внимание, гораздо больше, чем ей. Мама поспрашивала у соседей, позвонила нескольким своим подругам, даже воспитательниц в садике Акиры расспросила, но везде в ответ лишь разводили руками, волею случая или образа жизни не пересекаясь с этим видом спорта. А потом ей просто стало не до этого — домой на пару дней приехал Емицу в сопровождении добродушного седоволосого мужчины.       С того самого случая с «отцом» у Тсунаеши были довольно натянутые отношения. Емицу по-прежнему проводил с семьёй пару недель за год, приезжая всегда без предупреждения, как снег на голову. Он не извинился, но и относиться хуже тоже не стал, раз уж все карты вскрыты. Только для девочки он уже не был кем-то волшебным, горячо любимым и замечательным: холодные взгляды оставались холодными взглядами, короткие реплики в её адрес так и были бесцветными, не приукрашенные детским сознанием. Каждый его приезд она неосознанно пыталась загрузить себя любыми занятиями, лишь бы поменьше пересекаться с этим мужчиной. Она задерживалась в школе, сидела на лавочках в парке, даже пару раз ходила к одноклассницам в гости, засиживаясь там до позднего вечера.       Этот приезд отца не стал чем-то особенным: когда она вернулась со школы мужчина уже был дома, сидел на диване в гостиной с радостным Акирой на коленях, а рядом незнакомец в лёгкой рубашке. Седые волосы, густые усы, кустистые брови и добрая улыбка, так что глаза чуть прищурены, только вот взгляд чересчур цепкий, такой, каким смотрели на неё «врачи», приходившие к Акире.       — О, Тсу-тян, — опустились ей на плечи мамины ладони, так что она вздрогнула от неожиданности. — Ты уже дома?       — А, да, — запоздало кивнула девочка. Седовласый мужчина повернул к ней голову и ещё более дружелюбно улыбнулся из-под усов. А у неё просто всё внутри вопило о какой-то странной опасности. Ей не хотелось здесь находиться, ей хотелось сорваться и бежать, как можно дальше, чтобы больше не чувствовать на себе этот обманчиво добрый взгляд. — Ты не предупреждала, что у нас будут гости.       — Ой, я и сама не знала, Тсу-тян, — улыбнулась Нана, заметив панику дочери. Несмотря на довольно лёгкий характер её старший ребёнок на удивление плохо сходился с новыми людьми. Можно даже было сказать, что она их боялась, избегала, и особенно это касалось незнакомых взрослых. — Твой отец приехал так неожиданно, позвонил прямо из аэропорта, так что я и успела только что немного сладкого к чаю купить.       — Право, не стоило, — вклинился в разговор гость. — Я тут проездом и не буду стеснять вас надолго. Емицу так много хорошего рассказывал о своей семье, что я просто не мог не зайти, когда подвернулась такая возможность.       — Бросьте, — засмущалась женщина. — Мой муж иногда слишком преувеличивает.       — Ну что Вы?! А эта юная леди, я полагаю, Савада Тсунаёши?       — Да, — ответила девочка, осторожно делая маленький шаг назад, что не осталось незамеченным.       — О, не стоит бояться, я не кусаюсь, — тут же отозвался мужчина на её незначительные манипуляции. — Меня зовут Тимотео. Мы с твоим отцом работаем вместе. Девочка сделала ещё один небольшой шаг назад в коридор, силясь придумать более-менее правдоподобный повод для побега, так чтобы не показаться невежливой. Взгляд растерянно метался по комнате, пока не зацепился за другой, холодный и немного раздражённый.       — Всё в порядке, просто у неё ещё занятия в секции сегодня. Кюдо, я прав? — сам нашел ей оправдание мужчина, одним взглядом указав на дверь.       — А, да, — тут же ухватилась она за эту соломинку. — Я просто забежала оставить вещи и уже ухожу. Было приятно познакомиться, Тимотео-сан, — учтиво склонила она голову.       — О, мне тоже очень приятно, Тсунаёши-тян. Жаль, что у меня не получилось пообщаться с такой очаровательной юной леди подольше.       А она уже и не слушала. Только получив возможность, практически наплевала на все нормы поведения и бегом сорвалась с места, тут же вылетая за порог, не останавливаясь, дальше и дальше, пока дыхание не сбилось окончательно, а резкая боль в боку практически лишила возможности и шаг сделать. Сердце бешено колотилось в груди, грозясь проломить рёбра, а ноги подрагивали от усталости. Чувство опасности наконец притупилось, когда между ней и тем странным человеком образовалось достаточно большое расстояние.       Она не понимала, что с ней происходит. Просто в момент, когда он повернулся к ней, стало ясно, что если он узнает её получше, что-то случится. Она не могла с уверенностью сказать, что случится что-то плохое, но чем больше он на неё смотрел, тем сильнее паника брала над ней верх.       Тсунаёши и не заметила, как добежала до того самого сквера с детской площадкой, на котором раньше регулярно практиковалась в стрельбе по мишенькам. Пистолет и банка с пульками перекочевали из школьной сумки в руку, уже долгое время носимые с собой по наитию того же странного чувства. И, как оказалось, чувство не ошиблось. Ей это было нужно.       Банки привычно заняли место на ограде, магазин был забит под завязку кусочками цветного пластика. Вытянула руки, прищурила один глаз, и выстрел, оставивший небольшую вмятину прямо внутри буквы «о» в названии напитка. Ещё. И ещё. Выстрел за выстрелом, пока не опустел магазин. А там следующая порция пулек и всё по новой.       Домой она отправилась, когда уже стемнело, а контуры мишеней начали сливаться с кирпичной оградой. Мама даже не обратила внимания на её возвращение, занятая мужем и сыном. Того человека, заставившего её сознание метаться в панике, в доме уже не было, так что она могла вздохнуть с облегчением. Внутренний голос тоже молчал. Пронесло…

***

      Девятый действительно сдержал своё слово, забронировав билеты на первое более-менее большое окно в довольно плотном графике. Емицу впервые на своей памяти так долго находился в одном помещении с этим человеком. Тимотео с отеческой улыбкой расспрашивал его о семье, увлечениях, молодости, расположившись в соседнем кресле бизнес-класса. Как бы ему не хотелось оставить эту тему в секрете, пришлось рассказывать, скрепя сердце, выдавать не особо значимые факты, имена. В конце концов, он сам попросил помощи этого человека, так что грех жаловаться. Да и не стал бы Ноно в дальнейшем шантажировать его семьёй, Емицу и так слишком сильно погряз в мафии, чтобы нужно было заставлять его остаться в семье силой.       — Ты не говорил, что у тебя есть дочь? — переспросил Девятый, когда в рассказе промелькнуло новое незнакомое имя. Мужчина не выглядел недовольным или возмущённым тем, что от него скрыли наличие второго ребёнка в семье его подчиненного, скорее в его взгляде проскальзывало удивление.       — Есть, — согласился блондин, немного недовольно поджимая губы. У него был только один ребёнок, но рассказывать про их сложные семейные отношения практически постороннему человеку не хотелось. — Тсунаёши.       — Не пойми меня превратно, просто ты всегда говорил только о своём сыне.       — Я не очень люблю обсуждать Тсунаёши. Она часто доставляет неприятности, — тут он немного кривил душой. С того самого разговора Тсунаёши стала вообще образцово-показательным ребёнком, как нередко говорила о ней Нана по телефону. Девочка была исключительно его личной неприятностью, случившейся довольно давно, но напоминавшей о себе каждый раз, когда его сыну приходилось вызывать очередного врача.       — Хах, — улыбнулся мужчина из-под густых усов. Емицу не нравилась эта улыбка. Уж очень взгляд у дона был заинтересованный. — Я бы хотел познакомиться с человеком, у которого получается доставлять моему внешнему советнику неприятности.       — Уверяю, она не стоит внимания, — лишь сильнее поджал губы блондин. Ему было не нужно, чтобы Девятый заметил девочку, кто знает, что может взбрести ему в голову после.       — Когда ты так говоришь, мне ещё больше хочется с ней познакомиться, — рассмеялся в ответ Девятый, откидываясь на спинку кресла. — Ну так что там с тем визитом к ЛОРу?       За оставшееся время полёта мужчины больше не возвращались к разговору о Тсунаёши, обсуждая походы Акиры к врачу, изумительную стряпню Наны, а затем, ближе к самому приземлению, вообще переключились на рабочие темы. При выходе из аэропорта Емицу сделал короткий звонок, наконец предупредив жену о своём приезде, а затем, поймав им такси, назвал нужный адрес и закинул вещи в багажник.       Только переступив порог дома, он был практически сбит с ног сыном. Мальчик с громкими криками налетел подобно маленькому урагану, тут же требуя взять себя на руки. Нана появилась в прихожей немного позже и с милой улыбкой проводила их в гостиную, спустя пару минут вернувшись с чаем и вазочкой печенья. Ноно же за всей этой картиной наблюдал со снисходительной улыбкой и даже разрешил Акире, беспокойно ёрзающему у отца на коленях, потрогать свои усы.       Емицу негромко шикнул на сына, слишком сильно извернувшегося, так и грозясь ненароком очутиться на полу. Пламя мальчика снова бушевало, не давая ребёнку усидеть на одном месте. Ещё немного и оно приблизится к той опасной отметке, когда любой неосторожный всплеск эмоций рисковал вылиться в ожоги у окружающих. Он готов был поспорить, что Девятый тоже это чувствовал, но всё равно продолжал ждать, разрешая ребёнку творить, что ему вздумается.       — У тебя очень забавный сын, Емицу, — потрепал мальчика по волосам Ноно. Мужчина легко улыбался довольному такому вниманию ребёнку, продолжая водить морщинистой рукой по его голове. — Тебя ведь зовут Акира, я прав?       — Да, — важно кивнул мальчик, внимательно вглядываясь в чуть прищуренные карие глаза напротив. — Я Савада Акила.       — Хах, какой ты серьёзный молодой человек, Акира-кун, — растянул губы в улыбке мужчина, наблюдая как под его рукой на лбу у мальчика ненадолго вспыхивает маленький огонёк.       — О, Тсу-тян, ты уже дома? — только начавшийся диалог прервал хлопок входной двери, а затем на пороге комнаты нерешительно замерла девочка, переминаясь с ноги на ногу в белых школьных гольфах.       Девятый повернулся к новому человеку и приветливо улыбнулся, окидывая пришедшую девочку заинтересованным взглядом. Емицу же напротив недовольно нахмурил брови. Он надеялся, что Тсунаёши придёт немного позже, так, чтобы не пересечься с доном Скайрини. Их возможная встреча и была одной из причин, почему блондин довольно долго сомневался, прежде чем прийти к Девятому на ковёр и попросить о помощи. Уж слишком велик был риск, что мужчина сможет рассмотреть в ней довольно сильное, хоть пока и спящее, пламя.       Впрочем, судя по поведению самой девочки, она тоже не стремилась к новому знакомству, небольшими шажками пятясь обратно в коридор.       — Всё в порядке, просто у неё ещё занятия в секции сегодня, — Емицу силился вспомнить, о чём недавно щебетала Нана по телефону. Кажется, она упоминала, что девочка очень хочет заняться стрельбой из традиционного лука, но пошла она в секцию или нет Емицу так и не запомнил, по привычке пропустив мимо ушей всё что не касается Акиры. — Кюдо, я прав?       — А, да, — всполошилась девочка, натыкаясь на его холодный взгляд. Внутри снова поднялась неожиданное раздражение, от одного взгляда в эти голубые глаза, сейчас наполненные какой-то дикой, практически первобытной паникой. — Я просто забежала оставить вещи и уже ухожу. Было приятно познакомиться, Тимотео-сан.       — О, мне тоже очень приятно, Тсунаёши-тян. Жаль, что у меня не получилось пообщаться с такой очаровательной юной леди подольше, — ответил ей Ноно, провожая взглядом сорвавшегося на бег ребёнка. Хлопнула входная дверь, тем самым вырвав Емицу из размышлений. — Занятная девочка. Воспитанная, не пойму, как она может доставлять тебе проблемы?       — О, поверьте, это она умеет делать мастерски, — всё ещё стараясь взять себя в руки, чтобы не выплёскивать своё раздражение на окружающих, проговорил Емицу.       — Ну раз ты так настаиваешь, то поверю тебе на слово, — развёл он руками, а потом снова повернулся к ребёнку, который тем временем перебрался с коленей на диван, и теперь пытался добраться до вазы с печеньем на журнальном столике. — А ты что думаешь, Акира-кун?       — О чём? — оторвался мальчик от своего занятия.       — О своей сестре, о Тсунаёши-тян, — благодушно уточнил мужчина.       — М, сестлёнка, она холошая, — ненадолго задумался ребёнок, забавно приложив маленький пальчик ко рту, будто от этого ему лучше думалось. — Тсуна читает мне книги, мы иглаем в машинки, а ещё она готовит мне омлет, когда мама уходит по делам, а я хочу есть. Я люблю сестлёнку Тсуну.       — Даже так, — улыбнулся в ответ мужчина, пододвигая к мальчику вазочку с печеньем. Пламя всё больше бушевало, и на маленьком лбу снова вспыхнул небольшой огонёк. — Тогда давай мы с тобой кое-что сделаем, чтобы ты случайно не навредил своей сестрёнке.       — Навледил? — непонимающе посмотрел на него Акира, наконец выбрав себе печенье. — Зачем мне вледить сестлёнке Тсуне? Я не хочу!       — Конечно-конечно. Тогда давай мы сделаем одну небольшую штуку, и тогда ты точно не навредишь Тсунаёши. Как ты на это смотришь?       — Холошо, — уверенно кивнул мальчик, а потом всё же стушевался, опуская медовые глаза в пол. — А это не больно?       — Нет, не больно.       — А даже если бы было больно, я всё лавно не боюсь. Я хлаблый!       — Я в этом не сомневаюсь, Акира-кун. Иди сюда, — поманил его Ноно, внимательно вглядываясь во вновь вспыхнувшие огоньки пламени на лбу у мальчика. — А теперь не шевелись и не бойся. Это действительно не больно.       Мужчина зажёг на пальце практически такой же огонёк, разве что пламя не металось беспокойным зверьком, а уверенно равномерно горело, и аккуратно потянулся ко лбу ребёнка. Когда два пламени посмертной воли соприкоснулись, по комнате пронеслась волна успокаивающего тепла, а потом всё моментально стихло. Не было больше ощущения бушующего неконтролируемого пламени, да и мальчик немного успокоился. Разве что глаза были слишком широко раскрыты, выражая удивление.       — Давай это останется нашим маленьким секретом, Акира-кун? Ты же умеешь хранить секреты?

***

      — Эй, Тсуна-тян, — окликнула её одноклассница, когда она уже отошла на несколько шагов от ворот школы. — Не хочешь сегодня пойти к Михо-тян, делать вместе домашнее задание?       — Прости, Айко-тян, — покачала головой она, обернувшись к девочке. — Я сегодня немного занята. Обещала помочь Акире с математикой.       — Вот вечно ты так, — надула в ответ щёки. — Постоянно с ним возишься, а результатов всё равно нет.       — Если бы не возилась, было бы ещё хуже, — пожала плечами Савада, приподнимая уголки губ, в неком подобии улыбки. — А так я уже и привыкла, так что мне не трудно.       — Странная ты, Тсуна-тян. Ну да ладно, — махнула ей рукой девочка, подхватывая под руку только подошедшую подругу. — Мы пойдём тогда. Пока, Тсуна.       — Пока, Тсу-тян, — робко пролепетала Михо, только и успев бросить немного виноватый взгляд на подругу, прежде чем более бойкая Айко, будто на буксире, оттащила её достаточно далеко.       — До завтра, Айко-тян, Михо-тян! — крикнула им вслед Тсунаёши, ещё немного постояв в нерешительности, пока девочки не скрылись за поворотом, а потом развернулась и неторопливо направилась домой.       Улыбка расползалась по лицу, пока она медленно перебирала ногами, пиная мелкие камушки на горячем асфальте. Как бы хорошо она не относилась к своим одноклассницам, сидеть остаток вечера в небольшой комнате Михо, обдуваемой стареньким вентилятором, и слушать сплетни про мальчиков, когда с домашними заданиями будет покончено, а сорваться и уйти не позволит чёртова вежливость, не хотелось. Она собиралась зайти в парк и немного пострелять по мишеням. Тот самый пистолет и пластиковые пульки — самая лучшая разрядка. Да и день был слишком хороший, чтобы бездумно запирать себя в помещении.       Тсунаёши не соврала, сказав, что будет помогать Акире с математикой, но это будет гораздо позже, уже после ужина, когда младший брат вдоволь наиграется игрушками, скорее всего что-то разобьёт или сломает, и мама обработает ему мелкие ссадины полученные в школе из-за врождённой неуклюжести. Хотя, стоило признать, что что-то между ними действительно изменилось. После визита того странного мужчины Акира практически перестал болеть и уже не требовал к себе столь пристального внимания. Да и она сама со временем переросла ту детскую ревность, которая несколько лет сжигала её изнутри. Просто в один момент признание матери перестало быть настолько важным и весомым. Она всё ещё любила эти нежные улыбки, внимательные взгляды и мягкие материнские ладони, заботливо перебирающие ей волосы, но обида больше не застилала глаза каждый раз, когда эти же улыбки предназначались не только ей одной. В голове как-то само собой появилось осознание того, что младшему брату это гораздо нужнее, и просто это глупо с её стороны соперничать с ним за родительское внимание. Да и сам Акира, вечно бегающий за ней хвостиком, нередко раздражающий, со временем стал каким-то слишком родным.       — Эй, осторожней, — слова она услышала ещё до того, как лоб болезненно заныл, когда она на полной скорости врезалась в чьё-то плечо. Досадливо поморщилась, потирая рукой ушибленное место. — Ты в порядке? — её аккуратно придержали за плечи, осматривая на предмет повреждений.       — А, — ненадолго замялась, резко вырванная из собственных мыслей. — Простите. Я слишком сильно задумалась.       — Ничего страшного, сам виноват. Так что и ты меня прости, — ответил парень, убирая руки с её плеч. — Ладно, мне бежать нужно. Ты бы лучше по сторонам смотрела.       — Угу, — кивнула она уже ему в спину.       На голову выше её, типичный темноволосый японец в форме средней школы и длинная палка за спиной, обмотанная плотной материей. Смутно знакомая палка, стоило признать. Сознание с неохотой выдало картинки, не раз просматриваемых соревнований по кюдо, где участники в очереди сплошь и рядом держали такие же.       — Это юми*? — она успела догнать его и схватить за ткань рукава ещё до того, как осознала, что делает.       — Что? — растерялся он от неожиданности.       — Это юми? — более настойчиво повторила Тсунаёши, указывая пальцем на «футляр» у него за спиной. Если это действительно юми — значит, он, скорее всего, ходит в секцию кюдо — место, куда она мечтала попасть с тех пор, как впервые увидела соревнования по телевизору. И свой шанс, хоть и довольно зыбкий, упускать была не намерена.       — Ну да, — нерешительно ответил он, немного оробев от такого неожиданного напора. — Юми. Ты довольно наблюдательна.       — Значит, ты знаешь, где находится додзё?! — обрадовалась она открывшейся возможности.       — Ну да, я как раз на тренировку.       — Покажи мне, — ещё крепче вцепилась она в рукав его форменного пиджака, умоляюще заглядывая в глаза. — Пожалуйста. Я думала у нас в городе нет додзё. Я так давно хотела туда попасть, а тут ты и юми у тебя за спиной, и я подумала, ты должен знать об этом что-то. Прости… — под конец стушевалась она, поняв как всё это выглядит со стороны. Налетела, схватила и что-то требует. Это было совершенно не в её духе — так набрасываться на незнакомых людей.       — Неожиданно, — только и выдавил из себя парень, пытаясь вникнуть в тот поток информации, который только что вывалила на него эта мелкая незнакомая девочка. — Ладно, пошли. Только не отставай, пожалуйста, мне и так влетит за опоздание…       Она снова пропадала в додзё. Только закончились занятия — схватила свои вещи и практически сбежала с территории школы, чтобы, захватив дома юми и сумку со снаряжением, уже спустя полчаса переодеться и приступить к тренировке. Волосы забраны в высокий хвост, белоснежная уваги и в контраст чёрные хакама, и стоя на деревянном полу стрела за стрелой в макивару, пока мозоли на пальцах снова не начнут кровоточить под пластырями.*       Проскользить по полу белыми таби, чуть разворачивая носки ног наружу, проверить баланс, зацепить тетиву пальцами, поднять лук, расслабить плечи, чуть развести руки, полностью натянуть тетиву за ухо и замереть. Глаза прямо в цель, а сердце хочет пуститься в галоп от захватившего ликования. Но вместо этого только выдохнуть, задерживая дыхание, и, натянув лук до предела, ждать. Пару секунд, не больше, пока внутри что-то не шепнёт короткое «сейчас», чтобы стрела сорвалась вперёд, больше не удерживаемая пальцами. Пролетев пару метров, она впилась в центр мукивары, оставшись рядом с другими. Девочка раздраженно цыкнула, когда тетива ударила по мунэатэ, и медленно вернула лук в исходное положение, чтобы спустя пару мгновений начать всё по новой.*       А потом, когда пальцы уже откажутся сгибаться, а руки будут подрагивать от напряжения, она будет просто сидеть в углу, наблюдая за более опытными лучниками, и заново наклеивать пластыри на лопнувшие мозоли на пальцах. Может позже, когда руки немного отдохнут, она снова станет на стрельбище, чтобы в этот раз постараться попасть в центр касумимато. И так почти каждый день, а затем домой — допоздна засиживаться за домашними заданиями или помогать матери.*       Когда тот темноволосый парень первый раз привёл её в додзё, она даже не поверила своим глазам. Всё именно так, как она много раз видела по телевизору. Чарующая, притягательная атмосфера, запах дерева и тот незримый аромат спокойствия и умиротворённости, который, казалось, пропитал всё вокруг.       В дальнейшем ей не раз пришлось отстаивать своё право заниматься этим искусством. Сначала перед тренером, который не хотел брать девятилетнюю девчонку даже в детскую секцию, мотивируя это тем, что она и тетиву натянуть толком не сможет. Жёсткое «нет» мужчины со временем сменилось на «возможно» под напором девочки, день за днём приходящей в додзё и тихо следящей за тренировкой других, а после снова и снова выпрашивая у него разрешение на вступление в секцию.       Потом пришлось выпрашивать разрешение ещё и у матери, переживающей за её успеваемость. Да и Акира чуть ли не истерику устроил, когда понял, что сестра будет проводить с ним ещё меньше времени, чем прежде, променяв на стрельбу из лука. Но со временем и эта преграда пала под её напором, открыв наконец возможность стать частью того, о чём до этого она могла только мечтать.       Когда на десятилетие мама подарила ей её собственный сансун-цумари, её радостные визги имели возможность слышать все соседи. Она висла у мамы на шее, носилась по комнате, даже поцеловала в щёку Акиру, а когда торт наконец был съеден, тут же отпросилась в додзё, чтобы проверить обновку. Юми как влитой лёг в ладонь, пуская стрелы в полёт так легко и изящно, что дух захватывало от восторга.*       — Тсу-тян, Тсу-тян, — тормошила её за рукав робкая Михо. — Ты снова о своих луках думаешь?       — Прости-прости, — подняла вверх руки девочка, извиняясь. Снова все в пластырях, а правое запястье даже эластичным бинтом перемотано. — Я не специально.       — Ага, как же, не специально она, — подключилась идущая с другой стороны Айко. Вот уж кто-кто, а она просто не могла оставить хоть кого-то в покое. — Ты со своим кюдо вообще не на девочку, а на хулигана больше похожа. Они тоже вечно в пластырях.       — Да брось, Айко-тян, — улыбнулась Тсунаёши подруге, рассматривая свои ладони. Ну в пластырях, ну бывает. Вот попривыкнет немного, и мозоли перестанут вечно лопаться, наверное…       — Айко-тян права, — поддержала девочку Михо, задумчиво прикладывая палец к губам. — Ты такими темпами на Хибари-куна нарвешься.       — А кто это? — удивилась Савада, совершенно забыв про свои ладони. — Фамилия знакомая какая-то.       — Он в прошлом году со мной в одном классе был. Я ещё тебе жаловалась, что он меня раздражает жутко, неразговорчивый и вредный до чёртиков, — тут же возмутилась Айко, всплеснув руками. — Как ты можешь этого не помнить?! Подруга называется!       — Помню, помню, не заводись.       — Так вот, он недавно пробовал основать в нашей школе дисциплинарный комитет. Сама слышала, — поделилась откровением девочка, прикрыв рот ладонью, чтобы кто-нибудь лишний ненароком не услышал. — А тот ему отказал. И правильно, зачем нам дисциплинарный комитет? Вот перейдёт в среднюю Намимори, пусть там и организовывает, не особо долго осталось.       — Хах, забавная ситуация, — девочки как раз подошли к главному входу и разговор ненадолго застопорился, когда между ними встали обувные полки. — А мне-то его чего бояться?       — Ну так он от злости всех хулиганов избивает, — коварно улыбнулась Айко, подхватывая её под руку. — А ты у нас теперь вылитая хулиганка. Вот бы ещё пластырь на нос наклеить, да фингал поставить — и вообще не отличить будет!       — Айко-тян, ты что такое говоришь? — заступилась за подругу Михо, догоняя девочек уже у школьных ворот.       — Да будет вам, — рассмеялась Тсунаёши. — Не будет же он ко мне из-за пластырей цепляться.

***

      — Давно не виделись, Емицу. Что привело тебя к нам, да ещё и с таким «неформальным» визитом? Обычно тебя сложно увидеть где-то, кроме твоего кабинета.       — Да вот, приехал справиться о Вашем здоровье и так поговорить немного, по душам.       Емицу долго обдумывал дальнейшее развитие событий. Девятый понемногу начинал подбирать себе наследника: четверо собственных сыновей и Акира, в котором есть и кровь Первого, и пламя посмертной воли Неба. Вот только его собственный сын был слишком мал, чтобы претендовать на трон Вонголы, а его пламя запечатано. Пройдёт буквально пару лет, и Тимотео огласит своё решение, оставив его, Саваду, за бортом вместе с собственным сыном.       — Надо же, мне казалось, что мы не настолько близки, чтобы вести задушевные разговоры, — ответил мужчина, глядя на него снизу вверх из инвалидной коляски.       — Никогда не поздно это изменить, — оскалился блондин, без приглашения усаживаясь в кресло напротив, на что его собеседник едва заметно поджал губы. Из четырёх сыновей дона Скайрини на место босса реально могло претендовать только трое. Занзас, хоть и обладал пламенем Неба, крови Вонголы, как оказалось, в нём не было ни капли.       — Что ж, я готов тебя выслушать, раз ты проделал такой долгий путь и жаждешь поговорить с немощным стариком, — мужчина смотрел прямо в глаза, выискивая что-то, понятное только ему одному. Впалые щёки, сморщенная, будто прозрачная кожа, обтянувшая живой скелет, с проступающими синими полосами вен. — Напитки предлагать не буду, так что давай перейдём сразу к сути самого разговора. У меня осталось слишком мало времени, чтобы растрачивать его на пустые сотрясения воздуха с кем-то вроде тебя.       — Вы значительно облегчили мне дело. Не придётся долго подбирать слова, говорить о погоде или интересоваться Вашим здоровьем, — враз растерял всю улыбчивость Емицу, переключившись на деловой настрой. Именно то выражение лица, с которым он обычно вгонял в страх конкурентов и продажных крыс, с которыми ему доводилось сталкиваться в силу профессии. — Мне нужно, чтобы вы убрали двоих человек.       — И всё? — удивлённо приподнял брови собеседник. Он проделал весь этот путь только для того, чтобы сделать заказ на убийство. — Разве у Вонголы недостаточно своих специалистов для такой работёнки?!       Шансы у его сына могли появиться только в случае, если все прочие кандидаты станут недоступны.       — Достаточно, — согласно кивнул Емицу, мысленно пожелав себе удачи. В дальнейшем течении разговора она ему очень пригодится. — Но боюсь, что наши специалисты не возьмутся за убийство этих людей.       — И что же это за люди, которых Вонгола не рискнёт устранять самостоятельно?       Энрико недавно выбыл из игры. Емицу долго прорабатывал варианты, как его устранить, чтобы подозрения не пали на него. Дипломатический визит к одной из союзных семей, а после — нападение по дороге назад в резиденцию. Всего три человека, водитель, Энрико и сам Емицу. Выжил только один. Водителя убрали первым, одна пуля и их машина слетела с дороги на обочину, врезаясь в дерево. Нападавших было немного, всего-то пара человек, даже толком не спланировавших покушение. Может перепутали машины, может просто попались на всю голову больные, чтобы рискнуть вдвоём напасть на представителей Вонголы.       — Масимо и Федерико Скайрини. Мне нужно, чтобы вы устранили двух оставшихся претендентов.       — Ты вообще в своём уме, щенок?! — зло процедил мужчина. Емицу и не ждал, что тот сразу же согласится с таким абсурдным предложением, но у него ещё были припрятаны несколько козырей, которые могут помочь склонить собеседника на его сторону. — Ты предлагаешь нам пойти против первой семьи?       Пулю в затылок Энрико пустил сам Емицу, когда мужчина склонился над одним из убитых, чтобы попытаться по личным вещам определить к какой из семей относятся нападавшие.       — Нет, мне нужно чтобы всё прошло без шума. И уж тем более я не хотел бы подставлять вас, — сохранил спокойствие блондин, хотя внутренне всё дрожало от понимания, что ходит он по очень тонкому льду, один неверный шаг, неправильное слово… Если его затея не выгорит, Девятому тут же донесут, какую крысу он пригрел на груди, и тогда смерть сможет показаться ему избавлением. — Я понимаю, что это огромнейший риск, но согласитесь, ни один, ни второй не подходят для этой должности. Занзас был бы довольно неплохим кандидатом, но кольцо его не примет.       — И поэтому ты хочешь оставить королевскую семью без наследников и начать борьбу за власть, я правильно понимаю тебя, Емицу?       — Есть ещё один кандидат, но пока живы остальные наследники у него не будет и шанса, — ответил Савада. Раскрывать хоть часть информации про собственного сына изначально не входило в его планы, но разговор уже сам собой пошел в эту сторону, и его резкий отказ мог положить конец всему. — Он является прямым потомком Первого.       — Допустим, просто допустим, мы возьмёмся за это, — устало потёр переносицу мужчина. Этот блондин наглейшим образом заявился к нему в дом, а теперь говорил настолько абсурдные вещи, что поверить сложно. — Но что ты можешь предложить взамен настолько весомое, чтобы мы пошли на такой риск?       — Не волнуйтесь, вопрос за ценой не станет, — расплылся в улыбке Емицу. Самая опасная часть разговора миновала, его предложение готовы слушать, а не сдавать Девятому, как предателя. — Давайте будем откровенны. Вас скоро не станет, Ваша семья в долгах, а единственный претендент на место босса не то что не готов, а даже по лестнице спуститься, ничего себе не сломав, не может. Крах семьи после Вашей смерти — лишь вопрос времени, причём недолгого. Я же предлагаю поддержку. Вы помогаете мне, я — Вам. Хотя оставался ещё один кандидат, о котором Девятый даже не догадывался. И Емицу надеялся, не узнает о нём никогда.       — Даже так? — задумчиво проговорил мужчина, глядя в пустоту. Этот молодой человек слишком хорошо понимал ситуацию, в которой оказалась его семья, чтобы иметь возможность нажимать на нужные рычаги. — Ты не босс семьи, чтобы делать такие предложения.       — Не спорю. Но я могу посодействовать. Намекнуть нужным людям, попросить, кому-то даже приказать. После Вашей смерти я постараюсь сделать всё возможное со своей стороны, чтобы Ваша семья осталась на плаву, пока наследник не сможет взять всё на себя. Ему же пришлют подходящего репетитора, чтобы сделать из него достойного босса. От Вас только и требуется, аккуратно убрать двух человек.       — Твоё предложение слишком…       — Слишком подходящее и своевременное в Вашей ситуации.       — Да. Хотя мне и противны такие методы, — проговорил мужчина, сжимая пальцы на подлокотнике. Емицу, откровенно говоря, предлагал предательство, предательство его хорошего друга и соратника. Но в свете последних событий у него практически не было другого выбора. Предложение этого зазнавшегося щенка было слишком идеальным в его ситуации.       — Могу добавить от себя небольшой бонус, чтобы подсластить пилюлю. Невесту для Вашего наследника. Девочка хорошая, в будущем обещает стать красавицей, образована, воспитана. В придачу с чистейшим пламенем Неба. Никакого подвоха, только чистая выгода для обеих сторон.       Убивать последнего кандидата, а вернее кандидатку он не хотел. Но и оставить такую яркую фигуру на поле не мог.       — Ты просто не оставляешь мне права на отказ, — выдавил из себя мужчина.       — Что ж, рад, что мы пришли к согласию, — Емицу встал с дивана и размял затёкшие плечи. Хоть разговор и был недолгим, но вымотал его изрядно. — Думаю, мы сможем обсудить некоторые детали при следующей встрече, если вам конечно недостаточно одного моего слова.       — Мне нужны гарантии, — прервал его мужчина. — Гарантии того, что когда мы выполним свою часть сделки, ты не забудешь о своей.       — А Вы довольно предусмотрительны, — недобро оскалился блондин. Давать какие-нибудь клятвы или обязательства не было никакого желания, как и возиться с чужой семьёй после смерти их босса. В конце концов, у него и своих дел достаточно.       — Я хочу от тебя клятву на пламени.       — Что ж, — Емицу скрипнул зубами. Увильнуть от выполнения своих обязательств после такого он уже не сможет. Но если откажется, все его усилия пойдут коту под хвост. — Я, Савада Емицу, клянусь, что окажу всю посильную поддержку следующему боссу, посодействую в подборе подходящего репетитора и не дам семье скатиться ниже первой десятки, пока новый наследник не сможет полностью перенять дела. Пусть пламя будет мне свидетелем, — огонёк посмертной воли на миг озарил комнату, чтобы затем впиться в ладонь мужчины, оставшись тонкой полосой ожога на коже. — Теперь Ваша очередь, — собеседник в свою очередь повторил клятву, изменив помощь семье на устранение двоих человек и сокрытие их договора. — Тогда, до скорой встречи.       — Этого не потребуется, — холодно ответил собеседник, болезненно морщась. — Надеюсь, что мы больше никогда не увидимся.       — Если так, тогда прощайте. С Вами приятно иметь дело, дон Кавалоне.       И лишь когда дверь за посетителем закрылась, обтянутый морщинистой кожей кулак со злостью ударил по столу. ______________________ Сноски сделаны по абзацам. Слов много и возле каждого писать звёздочки не хочется. юми — лук (яп.) уваги — короткое белое кимоно для тренировок хакама — широкие свободные штаны, в данном случае поверх уваги макивара — соломенная мишень (стог сена), в данном случае используется для стрельбы с ближнего расстояния (1-2 метра) и отработки техники таби — традиционные яп. носки через палец, чаще белые мунэатэ — защитный нагрудник для девушек, чтобы избежать удара тетивой. Во время тренировок у Тсунаёши не получается делать выстрел правильно, из-за чего тетива цепляет нагрудник. При правильной технике после выстрела лук разворачивает против часовой стрелки, так что нагрудник по сути и не нужен. касумимато — большая мишень, где от центра поочерёдно расходятся белые и чёрные круги. сансун-цумари — самый маленький лук, расчитанный на рост меньше 150 см.