Задерживая дыхание

      Тсунаёши машинально пила кофе, глядя в никуда. Кто-то особо остроумный даже помахал перед её лицом рукой, но она так и не обратила на это внимания. В голове была полнейшая каша, интуиция недоумённо разводила руками, а по телу раз за разом пробегали мурашки. Девушке иногда начинало казаться, что она снова заживо сгорает или кто-то выпивает её до капли, высушивает, убивает.       Она зябко передёрнула плечами и сделала большой глоток, обжигая язык вместе с нёбом. Прогнать ощущение цепенящего ужаса, оставшегося от ночных кошмаров, всё никак не получалось.       Что же это была за чертовщина? Тсунаёши никогда прежде не видела сновидений. Может, ей и снилось что-то, немного бредовое и нереальное, как и многим, но на утро в голове оставалась лишь лёгкая темнота. Она помнила, как закрывала глаза в своей постели, помнила, о чём думала перед сном, и как на утро снова сонно щурилась, стараясь продрать глаза. Но то, что было «между», оставалось загадкой.       А в этот раз… настолько пугающий своей реальностью сон. Шатенка будто не просто видела бред своего подсознания, а сама проживала те странные эпизоды: флиртовала со взрослым мужчиной, штурмовала вражескую базу и медленно теряла себя, скованная в теле той своеобразной другой Тсунаёши. Она будто сидела внутри, смотрела на мир её глазами, чувствовала её эмоции и раны, но не могла пошевелить и пальцем, вынужденная быть лишь безвольным зрителем.       Может, всё это не было бредом? Просто какая-то параллельная реальность или её интуиция стала настолько сильной, что начала предсказывать будущее? И если это действительно будущее, то как она докатилась до такой жизни? С каждой новой идеей, вопросов становилось в разы больше, чем имевшихся в наличии ответов, и от всего этого уже начинала раскалываться голова.       Девушка машинально помассировала виски пальцами и вздрогнула, когда новая порция горячей жидкости коснулась обожжённого рта. Судорожно сглотнув, она беспомощно осмотрелась вокруг, а потом, соскочив с высокого стула, ломанулась к холодильнику за бутылкой воды. Прохлада немного успокоила повреждённое горло, и она блаженно улыбнулась.       — Наша Ёши-чан совсем уже спятила, — прокомментировал с кресла Неил, методично распутывая связку разноцветных проводов. — Сидит со стеклянным взглядом, смотрит в никуда и бубнит себе что-то под нос. Аой говорит, что ты влюбилась. Лично я ставлю на то, что тебя хорошенько по голове приложили на одной из последних миссий.       — А? — она машинально перевела удивлённый взгляд на говорившего, только сейчас обратив внимание на то, что не одна в комнате.       В кресле развалился Макинтош, закинув ноги на журнальный столик, из-за мониторов компьютеров и горы хлама, назначения которого девушка не понимала, выглядывала лохматая макушка Ичиро, а напротив, на таком же высоком стуле, примостился обеспокоенный Спайки, с чашкой кофе в руках и тарелкой бутербродов, которых было явно многовато для одного человека.       — Действительно, Ёши, ты странная, — кивнул он головой. — У тебя в последнее время настроение меняется по десятку раз за день. Может, поделишься?       — Да залетела она, и все дела, — вклинился со своего места подрыватель, ехидно улыбаясь во все тридцать два.       Тсунаёши на такое заявление широко распахнула глаза и тут же зашлась в приступе кашля, подавившись водой. Спайки заботливо похлопал по спине, недовольно зыркнув в сторону товарища.       — Дурак ты, Неил, — немного отдышавшись, всё ещё хрипло проговорила Тсунаёши. — И шутки у тебя дурацкие.       Парень на это только плечами пожал:       — Может и дурацкие, кто ж спорит. Зато ты в себя пришла, маленькая безбашенная принцесска.       Девушка недовольно поджала губы и залезла обратно на стул, аккуратно подхватив с чужой тарелки бутерброд. На кофе был брошен ненавистный взгляд, класть что-то в рот не хотелось — обожжённая поверхность всё ещё саднила, — но желудок требовал еды, а в случае отказа был готов переваривать сам себя.       Метания прервал Фен Хао. Мужчина, бодрый до неприличия, быстрым шагом влетел в комнату и, окинув присутствующих внимательным взглядом, молнией пронёсся к дивану, резким движением скинул ноги Неила с журнального столика, и разложил на том несколько стопок с папками. Тсунаёши устало вздохнула: такое настроение наблюдателя сулило исключительно много работы, а в её текущем состоянии она, не факт, что даже с двадцати метров попадёт.       — Продираем глаза, разбираем задания и вперёд. Работа сама себя не сделает, — без приветствия или каких-либо дополнительных расшаркиваний начал мужчина.       Шатенка печально посмотрела на еду, но так и оставила ту на тарелке, перекочевав на диван напротив: жирные пятна на бумагах, которые ей потом у заказчиков подписывать и сдавать обратно, не считались хорошим тоном. Рядом тут же уселся Спайки, машинально перекручивая ярко-зелёную кепку козырьком вперёд, так, чтобы на глаза падала тень.       — Неил, у меня лично для тебя есть кое-что нестандартное, — усмехнулся наблюдатель, протягивая в его сторону первую папку. — В этот раз нужно не взорвать, а наоборот — разминировать. Конкуренция с каждым годом становится всё изощрённее и изощрённее, — покачал головой. — Раньше просто убивали или запугивали до такой степени, что человек готов был подписать что угодно. А сейчас промышленный шпионаж, компромат, теперь вот склады минируют.       — Да брось, — махнул рукой парень. — И в твоё время такого дерьма хватало, ты просто внимания не обращал.       — Язык у тебя совершенно без костей, Неил, — недобро глянул на него Фен Хао, откладывая несколько папок в сторону, вероятнее всего, для тех, кого сейчас не было в офисе. — Меня больше удивляет то, что ни одной жалобы от заказчиков так и не поступало.       — Так он с заказчиками и не общается, — бессовестно сдал друга Спайки, за что тут же получил пинок по ноге. — За него Хавьер всё согласовывает. Вот кто мастер высокопарных речей.       — Теперь становится понятно, откуда у подобного бреда ноги растут, — усмехнулся мужчина, протягивая в их сторону листок. Стандартная форма заказа, заполненная мелким почерком, сплошь усеянным закорючками, дико воняла тошнотворно сладкими духами. — Некоторые дамы, по стечению обстоятельств, оказавшиеся нашими клиентами, периодически просят услуги не совсем нашего профиля.       — Мог бы просто сказать, что бабёнки с недотрахом пускают слюни на Хавьера и требуют его к себе в постель, — абсолютно не смущаясь, высказался Неил. — Естественно, всё это удовольствие предполагается за деньги жирных и ленивых увальней — мужей, которые их не удовлетворяют. А что, — усмехнулся он в ответ на недовольный взгляд Тсунаёши. — Сначала в постель, а потом, как доп. услугу, чтобы мы ещё и прикопали муженька под каким-нибудь чахлым кустиком прямо у них в саду.       — В любом случае, заказы подобного рода не входят в наш профиль работы, — решил покончить с этим цирком наблюдатель. — Спайки, — он подвинул в его сторону несколько папок. — Развезти по клиентам информацию от Аой и Ичиро. И доставить какой-то особо заковыристый яд и несколько специфических наркотиков от Сузьюм. Всё сегодня.       Парень сосредоточенно кивнул, тут же пробегаясь глазами по материалам. Ещё несколько папок было отложено в сторону и наконец мужчина повернулся к ней. Тсунаёши сглотнула. Слишком уж насмешливой была улыбка у этого человека.       — И под конец, Ёши-чан, которая отправляется в трёхдневную командировку в Европу.       Глаза сами собой распахнулись от удивления. Путешествия за пределы страны не были для неё чем-то необычным: она жила несколько лет в Китае, моталась по Азии в рамках работы и даже несколько раз посещала Европу с наставником, когда тому приходилось лететь туда по работе. Но в Европе было своё собственное отделение организации, свой главный офис и своя сеть, а её собственные рейтинги и отзывы о проделанной работе не были столь значительными, чтобы кому-то пришло в голову нанимать именно её, несмотря на огромную переплату.       — Италия, Венеция, город романтики, — тем временем мечтательно продолжил Фен Хао, не замечая, как с каждым новым произнесённым словом Тсунаёши теряла краску с лица. — Узкие каналы, старинные улочки, паста, острые сыры, выдержанные вина.       — А ещё вонь, толпы туристов и негры, торгующие поддельным Гуччи по баснословным ценам, — вставил свои пять копеек Неил.       — В любом случае, — предпочёл проигнорировать чужую реплику мужчина. — Заказ пустяковый, переплата огромная и все дополнительные расходы за счёт клиента. Так что покупай билеты на самолёт, бронируй отель и постарайся не ударить в грязь лицом.       Девушка судорожно кивнула. Сердце начинало снова заходиться в бешеном ритме, а все более или менее связные мысли в голове вытеснила паника.       — Отказаться никак? — собственный голос казался ей каким-то жалким.       — Просили именно тебя, Ёши-чан, — недоумённо посмотрел на неё Фен Хао. — И специально доплатили, чтобы в случае отказа мы не перенаправили заявку в Итальянский офис. Так что, если тебе действительно по каким-то причинам нужно отказаться от этой работы, будь добра, сама объясниться с заказчиком. В конце концов, ты уже работала с семьёй Кавалоне и, похоже, довольно сильно запала им в душу, если у мафиози есть такое понятие как душа, конечно.       Тсунаёши задумчиво рассматривала проплывающие вдоль борта самолёта облака, машинально прикусив губу. Пальцы сжались на тонкой ножке бокала с пенящейся жидкостью, а в голове стоял полнейший штиль. Билет бизнес-класса давал возможность остаться наедине со своими мыслями.       Собиралась она машинально: просто кинула в спортивную сумку несколько смен белья, пару футболок и, чуть погодя, добавила лёгкое платье. Винтовка осталась дома, а вот пистолет отправился на дно рюкзака. В аэропорту Токио у неё специальный пропуск, так сказать, для своих: ни досмотра, ни металлоискателя, а по прилёте в Италию её обещали встретить. Вероятнее всего, семья Кавалоне просто пришлёт какого-то незнакомого человека, который ни разу в жизни её не видел, тем не менее, будет ждать её с картонной табличкой у выдачи багажа, и предупредит своих людей в аэропорту, чтобы её лишний раз не трогали.       Но, несмотря на многочасовое самовнушение о том, что семья Кавалоне не состоит целиком и полностью только из одного Дино, и шансы пересечься у них довольно низкие, всё равно сосало под ложечкой, а насмешливый голос интуиции твердил, что, сколько не отпирайся, встреча неизбежна.       Видеть этого блондина не хотелось. В прошлый раз она малодушно сбежала: по окончании задания просто подписала бумаги у немолодого усатого мужчины, к которому десятый Кавалоне обращался чаще всего, и исчезла с места действия до того, как парню пришло в голову обратить на неё своё внимание. Сейчас же, при личной встрече, разговора было точно не избежать. Да и, сказать по правде, не знала она, о чём можно говорить.       «Привет. Да, я наёмник. Прости, не представилось случая сказать раньше. Но давай сделаем вид, что этого разговора, как и встречи, не было, и я просто учусь в спортивном интернате, а не бегаю с винтовкой по крышам, занимаясь не вполне легальной деятельностью».       Тсунаёши усмехнулась, запустив руку в и без того взлохмаченные волосы. Сложившаяся ситуация с каждым новым мгновением пугала всё больше и больше, а приемлемый выход сам собой так и не хотел появляться в голове.       Да и недавний сон добавлял в мысли только излишнюю сумятицу. В своих размышлениях та взрослая Тсунаёши несколько раз упоминала Дино, а Кёя обратился к ней Кавалоне, значит, в том странном выверте сознания они таки поженились. Вот только, судя по её состоянию, семейным счастьем там и не пахло. Или она просто по незнанию не учла многие факторы, а во всём том дерьме и разрушенном семейном счастье виновата злодейка судьба.       Самолёт уже начинал заходить на посадку, а она так и не смогла придумать приемлемый выход из ситуации. Оставалось лишь надеяться на то, что у неё ещё есть в запасе хоть немного времени до той злосчастной встречи и рано или поздно в голове неким волшебным образом появится возможное решение проблемы.       Вот только никогда не стоит забывать о законе Мерфи: «Предоставленные сами себе события имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему». И её случай исключением из этого правила становиться никак не захотел.       С букетом цветов вместо картонной таблички недалеко от ленты выдачи багажа стоял Дино.       Признаться, в первый момент она просто замерла, растеряв все мысли из головы, до этого назойливыми букашками жужжащими внутри черепной коробки. Шаблон, поселившийся в подсознании, разбился вдребезги из-за немного смущённой белозубой улыбки. Кавалоне снова был тем самым шалопаистым парнем, взлохмаченным, неуклюжим и до чертей обескураживающим с этим небольшим букетом снежно-белых фрезий и в свободной яркой футболке, которая каким-то неведомым образом оказалась заляпана краской.       Наверное, в тот момент у неё было наиглупейшее выражение лица, а дурацкий вопрос о том, где десятый босс Кавалоне умудрился найти ярко-розовую краску, не шёл из головы. Она машинально кивнула на приветствие, позволила поцеловать себе руку и неловко прижала к груди цветы. Сумку забрал тот самый усатый мужчина, у которого она в прошлый раз подписывала бумаги, а ей самой ничего не оставалось, кроме как последовать за Дино.       Парень болтал без умолку, расспрашивал о перелёте, о самочувствии, настроении и местах, которые ей хотелось бы посетить в первую очередь. Тема теневого мира обходилась настолько искусно, что ей даже на несколько мгновений померещилось, что этот безалаберный Дино и тот собранный представительный десятый Кавалоне — два совершенно разных человека. Но она тут же помотала головой, откидывая мысль как бредовую.       Красный спортивный автомобиль, в которых, признаться, она совершенно не разбиралась, довёз их до парковки возле небольшого порта. А после был катер и, собственно, само знаменитое сердце Венеции с узкими улочками, каналами между домами и теми самыми гондолами, о которых так мечтательно отзывался наблюдатель. Дино аккуратно помог ей спуститься по трапу на мощёную мостовую, галантно подставил локоть, и она, немного замявшись, приняла его предложение.       Молодой человек на её нерешительность лишь улыбнулся, направляясь куда-то в только ему ведомую сторону. Сзади тенью следовали два телохранителя, а Тсунаёши, позабыв обо всём на свете, увлечённо крутила головой, стараясь рассмотреть всё: каждый дом, проплывающие мимо лодки и резные оконные ставни, распахнутые навстречу солнцу. Девушка с замиранием сердца рассматривала дворец дожей, проводила рукой по перилам мостов и с всё возрастающим восторгом слушала чужой рассказ, засыпая в ответ кучей вопросов. Она и сама не заметила, как тревожная настороженность перед предстоящим разговором, появившаяся ещё в аэропорту, сменилась детским восторгом, вытесненная очарованием старинного города. Интуиция молчала, не предвещая ничего опасного, и в какой-то момент, и сама девушка просто плюнула на излишнюю предосторожность и расслабилась, пуская всё на самотёк.       В конце концов, именно она хотела наладить отношения с этим человеком, возможно, узнать его поближе, чтобы иметь на руках хоть какие-то данные, хоть что-то, что поможет ей в этой неравной партии с Емицу: в его руке козыри, у неё так, мелочёвка.       Это было странно. Нет, она и раньше общалась с парнями, гуляла, отправлялась на миссии и даже несколько раз ночевала в одной комнате, но на свидании она была впервые. Эту встречу же можно было отнести к разряду свиданий? Дино старался быть учтивым и обходительным, с первых минут говорил с ней на английском, помня, что этот язык был предпочтительней, старался подстроиться под её шаг и даже был не против заглянуть в магазинчик с сувенирами, где девушка приобрела несколько магнитов, намереваясь по приезде прикрепить на холодильник в общей комнате. К тому же, все эти неловкие паузы, цветы, прогулка под руку с женихом. От подобных мыслей щёки залились предательским румянцем. Неловкость, интерес, настороженность, смущение — всё это смешивалось, вызывая в душе противоречивую какофонию чувств и эмоций.       А когда ноги уже гудели настолько, что каждый новый шаг давался с трудом, Кавалоне привёл её в какой-то небольшой, но довольно уютный ресторанчик. Тсунаёши устало вздохнула и открыла принесённое меню, тут же нахмурив брови — заведение явно не было рассчитано на туристов, учитывая, что меню было составлено на итальянском языке и дополнительными разъяснениями на английском не обладало.       — Что ты будешь? — блондин, в отличие от неё самой, уставшим вовсе не выглядел. На губах играла едва заметная улыбка, не сходившая с его лица практически целый день.       — Тут есть паста? Что-нибудь классическое и, возможно, вино, — а потом, всё же немного стушевавшись, добавила: — Я уже говорила, я не знаю итальянский.       — Хах, прости-прости, — он примирительно поднял руки вверх и спустя какое-то время, когда возле их столика остановилась хорошенькая темноволосая девушка в форме, быстро продиктовал заказ, добавив для неё ещё несколько блюд от себя, насколько она смогла понять из промелькнувших в разговоре названий. — Я не знал, что тебе уже можно алкоголь, — вернулся он к ней, когда официантка ушла обратно к барной стойке, напоследок стрельнув глазами в сторону молодого человека.       — С точки зрения закона мне и нельзя, но я же в присутствии совершеннолетнего, — нервозность начинала медленно возвращаться, заставляя оглядываться и в недоверии ждать подвоха.       Блондин заливисто рассмеялся, глядя на её серьёзное лицо. День был чудесный, еда замечательная, а сам кавалер из страшного и отвратительного разрушителя жизни начинал медленно превращаться в прекрасного принца. Но всему хорошему свойственно рано или поздно заканчиваться. И лучше ей самой поставить точку в этом чудесном дне, до того как сознание окончательно поверит в эту нереальную сказку.       — Я видела тебя настоящего, Дино, — набравшись смелости, всё же проговорила она, упрямо вздёргивая подбородок, чтобы смотреть точно в глаза.       — А я видел тебя на работе, — улыбка так и не пропала с его губ, но, по тому, как изменился его взгляд, сомнения в том, что он шутит, сразу же отпали. Несмотря на улыбку, перед ней снова был тот другой Дино: собранный, серьёзный, властный. Она сама запустила механизм и оставалось лишь ждать, сцепив зубы терпеть, как пережидают непогоду. И либо буря унесёт твой зонт и тяжёлые капли попадут за шиворот, вызывая толпу мурашек, а за ними вполне возможно и простуду, либо дождь наконец закончится, позволяя выглянуть долгожданному солнцу.       — Я просто хочу прекратить этот фарс и понять, что происходит, — она чувствовала, как вокруг них двоих сгущается атмосфера. Слова тяжёлым грузом повисли в воздухе.       — Свидание, самое обычное свидание, только на моей территории, — он всё ещё пытается казаться расслабленным, сохранить те крохи, то что осталось от этого замечательного дня. — Я уже говорил, что хочу узнать тебя получше.       — А тебе не кажется, что заказ миссии из другого региона, это дороговато для свидания, — пламя внутри поднимает голову, начинает скалить клыкастую пасть, только дай повод — вырвется и спалит всё дотла. — Я серьёзно, Дино. Я хочу расставить все точки над «и». Мне не нравится, когда моей жизнью распоряжаются без моего согласия.       — Я… Чёрт… — она ожидала, что сейчас, наконец, грянет буря. Он сорвётся, и тот самый серьёзный Дино больше не будет исключительно бликами в глазах. Она помнила ту удушающую ауру пламени, такого же, как и у неё самой, Неба, безграничного, необузданного, сметающего всё на своём пути. Но, вместо волны чужого пламени, пришла растерянность. Кавалоне резко дёрнулся, взлохматил волосы, а после с каким-то болезненным стоном, будто держать лицо доставляло ему поистине нечеловеческие страдания, уронил голову на руки. — Ты же видела, да? Глупо спрашивать, ты не могла не видеть, ты же сама была там.       Тсунаёши не решилась переспрашивать, хотя слова, произнесённые настолько потерянным голосом, и казались бредом сумасшедшего.       — Его все видели. Кто-то больше, кто-то меньше. Мне, наверное, повезло, в отличие от Акиры и ребят, я там не был, а только получил потом воспоминания своей взрослой версии. И, знаешь, Тсунаёши, это было ужасно, — девушке даже на мгновение показалось, что он исповедуется. Пытается объясниться, попросить прощения за то, чего сам никогда не совершал. — Я не знаю, какую часть видела ты, но я не хочу, чтобы то будущее наступило. Не такое и не таким образом.       Часть вопросов, что с того самого сна время от времени всплывали в голове, наконец, находили свои ответы. Вот только меньше их от этого не становилось.       — Знаешь, я сам влез в это дерьмо не по своей воле, — он, наконец, поднял голову от рук, вглядываясь в её глаза. — Хотя с моей стороны оправдания звучат форменным лицемерием: у меня свободы всяко больше, чем у тебя. Ты знала, что в том будущем мы были женаты? — Она осторожно кивнула головой, и лишь затем он продолжил дальше. — Я просто не оставил тебе выбора. Надавил этим чёртовым договором с твоим отцом, за что потом и поплатился, — улыбка, появившаяся на его губах, была какой-то вымученной, усталой. — Давай просто попробуем, хоть узнать друг друга получше. Я не против этого брака, но и принуждать тебя ни к чему не хочу. Ни мне ни тебе не выпутаться из этого дерьма без последствий в случае отказа. Я не говорю, что у нас обязательно должно что-то выйти. Получится хорошо, не сложится, ну и ладно, мы, по крайней мере, попытались. Если, после всего, ты всё равно не захочешь выходить за меня, я пойму, в конце концов, я далеко не подарок. И я обещаю всеми силами помочь тебе выпутаться из этого максимально безболезненно в случае отказа. Но ты мне действительно нравишься, Тсунаёши, — девушка замерла, ошеломлённо глядя перед собой. — Хотя это, наверное, звучит фальшиво, учитывая, что это только третья наша встреча. Просто… — он ненадолго замолчал, опуская взгляд на стол. — Пожалуйста, давай попробуем? Посмотрим, что может получиться, какое будущее нас ждёт.       Тсунаёши поражённо молчала. Совершенно не таких слов она ожидала от этого разговора. В голове стояла полнейшая каша, отнюдь не способствующая принятию решений. Интуиция же, напротив, молчала, оставляя выбор за ней самой. Она так и не поняла, что толкнуло её на это, но в тот момент такое действие, один маленький жест, почти незаметный, казался самым что ни на есть правильным из всех возможных.       Тсунаёши медленно кивнула…