Задерживая дыхание

      Телефонный звонок раздался совершенно неожиданно. Тсунаёши так и замерла, немного не донеся до рта стаканчик с кофе, и поражённо уставилась на свой мобильный. На экране светилась надпись «Кавалоне Дино».       После её возвращения из Италии прошло буквально несколько дней, за которые она так и не успела разложить все мысли по полочкам. Каши в голове не было, но и каким-то осознанием всей ситуации в целом тоже не пахло. Ситуация с Дино была странной, больше смахивающей на один из дешёвых бульварных романов, коими зачитывались домохозяйки. Брачный договор, взаимоотношения на расстоянии и попытки узнать друг друга получше — от всего этого голова шла кругом.       И вот он снова вклинивался в её жизнь, так и не дав время осмыслить происходящее и устаканить чувства.       Девушка медленно поднесла телефон к уху, нажала кнопку принятия вызова и задержала дыхание, ожидая, что первым разговор начнёт собеседник — глупая привычка или дурные манеры, как такое ребячество называл Емицу.       — Привет, Тсунаёши, — голос в телефоне звучал немного взволнованно, будто парень ещё долго раздумывал, прежде чем набрать её номер. — Я хотел узнать, как у тебя дела?       — Всё хорошо, — она задумчиво прикусила губу, комкая в пальцах бумажную салфетку. — Правда, всё хорошо. Я бы позвонила в конце недели, как договаривались. Или что-то случилось?       — Нет, не случилось, — Тсунаёши отчётливо представила, как он в этот момент качает головой. — Я просто хотел тебя пригласить.       — Снова дорогущее свидание на твоей территории? — перебила его Тсунаёши. Если так продолжится и дальше, то нормально работать она точно не сможет.       — Нет, — ответ получился даже каким-то слишком резким, и парень тут же поспешил исправиться. — Вернее, не совсем свидание, и не на моей территории.       — Тогда что?       — Церемония наследования, — и так и не дождавшись от неё реакции, продолжил. — Акиру и его хранителей представят перед Альянсом как официальных преемников. Через неделю, в японской резиденции Вонголы пройдёт официальная церемония. На такие мероприятия не принято приходить одному.       — Я понимаю, — она машинально кивнула, только потом обратив внимание на то, что собеседник её не видит. — Но я не уверена, что хочу открываться перед мафиозным миром.       — Ты и так в нём, Тсунаёши. Для многих, ты моя невеста, — пояснил он. — Внешний советник иногда упоминает этот факт в разговорах между своими. Я обещаю, что никто не узнает твой секрет. Даю слово.       — Хорошо, — усталый вздох сам собой сорвался с губ, и девушка машинально потёрла пальцами переносицу. — Надеюсь, это не выйдет мне боком.       — Всё будет в лучшем виде, — она не видела его лица, но точно знала, что молодой человек на другом конце провода улыбался, наконец, облегчённо выдохнув одновременно с её согласием. — Я пришлю тебе копию приглашения и ещё наберу, когда прибуду в Японию.       — Если это всё, то прости, мне нужно идти, — она с жалостью посмотрела на остывший кофе и, оставив его на столике, направилась к выходу. — Пока, Дино.       — Подожди, — шатенка уже собиралась отключиться, когда это короткое слово повисло в воздухе, так и не дав совершить задуманное.       — Что? — ответ вышел слишком резким, даже немного грубым, но извиняться не хотелось.       — Спасибо, Тсунаёши, — парень, казалось, и вовсе не заметил её интонации. — Просто спасибо. И я с нетерпением буду ждать нашей встречи.       Савада не ответила, только резко нажала «сбросить вызов» и, покинув наконец кафе, бодро зашагала по улице. В руках мерно покачивался бумажный пакет с пончиками для ребят: Спайки снова уснул на диване, а у неё самой первая половина дня выдалась достаточно свободной для того, чтобы насладиться утром в одиночестве. А вечером Аой обещала встретить её возле торгового центра: новый имидж, новая миссия и прикрытие в лице Тсунаёши.       День пролетел незаметно: она вдоволь наговорилась со Спайки, сделала несколько письменных работ наперёд, пролистала книгу и наконец получила копию приглашения от Дино. Вонгола скромностью не страдала: помпезное, официальное, с множеством расшаркиваний, уважительными обращениями и витиеватым шрифтом. На отдельной странице с координатами также стояла приписка насчёт дресс-кода «блэк тай».       Тсунаёши жалобно простонала. Ввиду особенностей профессии с правилами поведения на официальных приёмах и сопутствующих им событиях она была знакома, но облачаться в вечернее платье категорически не хотелось. В таком наряде она чувствовала себя почти голой и чертовски уязвимой, лишённая привычной защитной скорлупы, состоящей из мешковатой толстовки и потрёпанных кедов. Но она уже согласилась, и подводить человека было не в её правилах. Так что пришлось сжать зубы, засунуть свои недовольства куда подальше и молча терпеть. Да и, признаться, хотелось посмотреть на удивлённое лицо брата при её появлении на данном мероприятии.       К тому моменту, как она добралась до торгового центра, Аой уже вовсю разводила какого-то незнакомого парня на комплименты, купаясь в лучах восхищения. Но только заметив подругу, поспешила быстро попрощаться и тут же направилась к ней.       — Я, вроде, не опоздала, — после тёплых приветствий и короткого традиционного поцелуя в щёку решила всё-таки уточнить Тсунаёши.       — Нет, — Тачибана отрицательно мотнула головой. — Не переживай, Ёши-чан. Я сама освободилась раньше. Сейчас переоденусь и можно начинать.       Тсунаёши кивнула и направилась вслед за подругой в туалет торгового центра. Аой натянула на голову темноволосый парик и принялась старательно поправлять макияж перед зеркалом, высунув кончик языка от усердия.       — Аой, — тихо позвала шатенка, опираясь спиной на кафельную стену. В том, что она собиралась сказать, не было чего-то такого, но от глупой неловкости собрать мысли в кучу стало небольшой проблемой. — Мне нужна твоя помощь.       — Да без вопросов, Ёши-чан, — тут же отозвалась девушка, ненадолго оторвавшись от своего отражения в зеркале, чтобы встретиться с ней взглядом. — А в чём суть проблемы?       Признаваться в своей некомпетентности и несостоятельности как девушки не хотелось. Но Дино обещал сохранить её небольшой секрет и со своей стороны делал всё, чтобы договор не доставлял ей неудобств. С её же стороны стоило хотя бы не ударить в грязь лицом, подмочив помимо мнения о себе ещё и репутацию жениха. Глубокий вдох — медленный выдох.       — Мне нужно вечернее платье…       — Не моргай! — в который раз за утро возмутилась Аой, старательно выводя едва заметные стрелки на глазах подруги.       Внутри нарастало раздражение пополам с нервозностью. Хотелось привычно закусить губу, потереть переносицу и взлохматить волосы, но Тсунаёши упрямо стискивала зубы и до побелевших костяшек сжимала пальцами подлокотник кресла, в котором беспрерывно просидела уже как минимум три часа. Затёкшая спина требовала немедленно встать и размяться, а крутящаяся вокруг подруга только и делала, что, как змея, шипела «не крутись», «не дёргайся», «не наклоняй голову», «не моргай». Осталось, как в анекдоте, сказать: «не дышите», а спустя несколько минут, когда от удушья жизнь покинет бренное тело, добавить короткое: «выносите».       Идея попросить помощи у Тачибаны уже не казалась настолько замечательной, но бросить всё на полпути, и пойти на церемонию наполовину накрашенной и растрёпанной она не могла. Да и надежда на то, что её мучения того стоили, все ещё теплилась внутри.       — Я стараюсь, — сквозь зубы процедила шатенка, делая глубокий вдох, чтобы успокоить расшатанные нервы.       Дино обещал заехать через час, а после им предстояло ещё несколько часов провести в машине, прежде чем они, наконец, доберутся до места действия. И чем ближе приближался час Х, тем сильнее нервное напряжение путало мысли. В последнее время она вообще была слишком нервной: возможно, слишком много потрясений за короткий кусок времени, а может, она просто начинала медленно сходить с ума. Думать о втором варианте.       Девушка передёрнула плечами, стараясь избавиться от навязчивых мурашек, поселившихся вдоль позвоночника.       — Ёши-чан, просила же! — вскрикнула Аой, еле успев убрать тонкую кисточку подводки от её глаз. — Посиди спокойно ещё десять минут, и я закончу, а потом хоть на столе отплясывай.       — От плясок на столе я, пожалуй, воздержусь, — коротко отозвалась Савада.       — А зря, — хмыкнул вошедший на последних словах Неил. На лице отчётливо выделялись несколько ссадин, а кончики растрёпанных ярко-рыжих волос были слегка подпалены с одной стороны. — Я бы с удовольствием посмотрел на стриптиз. По крайней мере, говоря о танцах на столе, именно это приходит мне в голову первым.       — Не всё, что приходит в голову, стоит говорить вслух, — раздражённо зыркнула на него девушка, за что тут же получила лёгкий шлепок по руке от недовольной подруги.       — Брось, Ёши-чан, — безалаберно отмахнулся он, завалившись на диван напротив. — Снять толстовку определённо было хорошей идеей. Ты теперь хоть на девушку похожа, — и видя всё ещё нахмуренный взгляд, направленный в его сторону, добавил: — Да ладно, ты действительно отпадно выглядишь в этом платье. Сегодня твой день. Расслабься, улыбнись и получай удовольствие, когда толпа будет пожирать тебя восхищёнными взглядами.       Аой только покачала головой, но так и не смогла сдержать улыбки, поправляя очередную прядь в волосах подруги. Отстранилась, критично разглядывая результат, а после, удовлетворённо хмыкнув, протянула ей зеркало.       Смотреть на себя было боязно. Тсунаёши ожидала увидеть в отражении совершенно другого человека, как всегда показывали в фильмах по сценарию золушки, где из страшной замухрышки на один вечер делали настоящую принцессу. Но, вопреки опасениям, из зеркала на неё смотрела она же, немного более взрослая, более ухоженная, и в какой-то степени даже красивая. Не было аляповатого макияжа, ярко-алых губ или длиннющих стрелок — только естественная и натуральная красота, просто Тсунаёши без привычной защитной скорлупы мешковатой одежды. Собранные в высокий хвост волосы с множеством тонких косичек, переплетающихся друг с другом, заменяющих привычную яркую резинку, тонкие пряди, обрамляющие лицо, и довольно строгое платье в пол с высоким воротом, глубокого тёмно-синего цвета, спрятавшее ключицы и плечи, с неровной звёздочкой шрама от той злосчастной пули, но при этом полностью открывающее её спину.       — Ёши-чан, это, похоже, за тобой, — высунулась из-за монитора голова Ичиро. — Чёрный представительный автомобиль у ворот.       — Спасибо, — коротко отозвалась она, аккуратно встав с кресла и тут же неловко покачнувшись на довольно высоких каблуках.       — Эй, тише-тише, — подхватил её под руку Неил. — Пойдём, провожу.       Девушка в ответ только кивнула и, придерживаясь за чужое предплечье, неуверенно направилась в сторону входа в рёкан. Макинтош непривычно молчал, задумавшись о чём-то своём, а она медленно переставляла ноги, стараясь не запутаться в длинном платье и не споткнуться. В голове вместо уже привычного нервного напряжения крутились только сомнения по поводу того, как на таких каблуках она сможет выходить целый день.       Дино стоял облокотившись на машину, снова серьёзный, официальный и властный, как на той миссии, где был безжалостно раскрыт её секрет. Тонкий белый галстук с чёрной рубашкой, идеальный костюм и начищенные до блеска туфли делали его заметно старше своих двадцати двух. Только светлые волосы, всё так же растрёпанные ветром, как единственное напоминание о том, что человек перед ней может быть другим: по-мальчишески неловким, забавным и смущённым в своём неумении чётко излагать мысли и чувства.       Взгляд карих глаз холодно прошёлся по её спутнику, будто тая внутри угрозу, едва сдерживаемую бурю, готовую разразиться в тот же момент, как рыжий перейдёт черту, которую сам Дино возвёл вокруг девушки, уже заранее заклеймив коротким и таким собственническим «моя».       — Замечательно выглядишь, — он медленно поцеловал её руку, не отрывая враз потеплевших глаз от её голубых.       — Спасибо, — Тсунаёши неловко кивнула, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки.       Блондин предупредительно открыл перед ней дверь автомобиля, помогая сесть, и уже после, когда их разделило стекло с металлом, вернулся к прислонившемуся к стене парню. Неил задумчиво сверлил его взглядом в ответ, скрестив руки на груди и привалившись к дверному косяку.       — Мне искренне плевать, кем ты ей приходишься, — совершенно спокойно проговорил парень, нарочито расслабленный, но с таким морозным холодом в глубине прищуренных глаз, что даже Дино, живущему внутри теневого мира, хотелось отвести глаза и зябко передёрнуть плечами, сбрасывая наваждение. — Если наша Ёши-чан прольёт из-за тебя хоть одну слезинку, смерть покажется тебе избавлением, парень. Уж поверь, никто, носящий в своём имени шестой офис WASOFFO, не останется в стороне от того, чтобы превратить твою жизнь в ад. И я буду в этом списке первым. Первым порву тебе глотку, чтобы ты захлёбывался своей собственной кровью.       — Поверь, если она из-за меня будет плакать, я сам себе этого никогда не прощу.       Тсунаёши, как заворожённая, рассматривала красивый особняк в европейском стиле сквозь тонированное окно автомобиля. Пальцы нервно барабанили по подлокотнику, выбивая когда-то услышанный краем уха ритм. Сердце колотилось как бешеное, билось о рёбра, не давало сделать глубокий вдох.       — Всё хорошо, — её пальцы легко сжала чужая ладонь — большая, сухая и тёплая — заставив нервно вздрогнуть от неожиданности и перевести взгляд от стекла сначала на соединённые руки, а после — на молодого человека, сидящего на соседнем сидении. — Ты замечательно выглядишь, и опасаться на этом приёме нечего. Всё будет хорошо, честно.       Девушка благодарно улыбнулась уголками губ и попыталась хоть немного успокоить разгулявшееся волнение. Машина остановилась на подъездной дорожке перед входом в особняк, и парень, ещё раз сжав её пальцы и ободряюще улыбнувшись, отпустил её ладонь, чтобы затем, спустя пару мгновений, открыть дверь с её стороны, подавая руку. Савада осторожно поставила ноги на гравий, опираясь на чужую ладонь. Солнечный свет резанул по глазам, и она невольно прищурилась, тут же вцепившись пальцами в чужое плечо, чтобы не упасть.       Охрана действительно была на высоком уровне: сначала у её кавалера потребовали приглашение, заверенное печатью пламени, а после, удостоверившись в его подлинности, осмотрели на наличие оружия. Обнаруженную в кармане черепаху окинули недоуменным взглядом, чуть не покрутили пальцем у виска, а сам Дино только развёл руками, мол, каюсь, виноват, и вернув питомца себе, тут же посадил того на плечо. Черепашка, как показалось Тсунаёши, недовольно помотала головой и в качестве мести укусила хозяина за ухо.       — Энзо! — вскрикнул блондин, тут же хватаясь за повреждённую мочку.       Шатенка тихо прыснула в сжатый кулачок, наблюдая за этаким ребячеством. Показавшийся из-за маски серьёзности и представительности тот самый безалаберный Дино внушал ей некую уверенность, привычность, будто вокруг не было толпы опасных незнакомых людей, даже без оружия готовых перегрызть ей глотку за один неверный взгляд. Нервозность всё это время сжимающая её горло своими холодными скользкими ладонями, наконец, разжала пальцы. И даже руки незнакомой женщины в строгом чёрном костюме, бесцеремонно шарящие по её телу в поисках скрытого оружия, больше не вызывали такого отвращения.       — Пойдём, — Кавалоне мягко приобнял её за плечи, уводя чуть в сторону, где на идеально подстриженной лужайке возле столов с фуршетом собирались гости.       Она машинально подметила знакомое лицо заказчика, кивала незнакомым людям, с которым останавливался поговорить молодой человек, и старалась не отпускать с губ вежливой улыбки. Ей несколько раз целовали руку, окидывали заинтересованными взглядами, а кто-то особо настойчивый даже попытался выпытать большую часть биографии, и как давно они помолвлены. Тсунаёши даже ответить ничего не успела, в то время как Дино холодно отрезал, что это никоим образом не касается синьора Вадини, и увлёк её в противоположную сторону.       — Прости, — он чуть виновато улыбнулся, когда доставучий брюнет остался далеко позади, переключив своё внимание на компанию немолодых европейцев. — Не думал, что тут будет столько народу.       — Не извиняйся, — девушка рассматривала территорию, машинально подмечая наиболее удобные точки для стрельбы, которые и так были заняты снайперами. — Я была готова к чему-то подобному, когда соглашалась.       — Всё равно я чувствую себя виноватым, — они наконец остановились у перил веранды и Дино в который раз за тот день сжал её пальцы. — Тебе принести что-нибудь выпить?       — Да, я была бы тебе очень признательна, — шатенка благодарно кивнула, глядя, как он медленно развернулся, не спуская с неё внимательного взгляда, и направился к одному из столиков.       Несмотря на излишнее навязчивое внимание и недовольные взгляды, сверлящие её спину где-то чуть пониже лопаток, настроение медленно ползло вверх. Лёгкий ветерок трепал причёску, по голым рукам скакали солнечные блики.       — Эй, это десятый босс Кавалоне? — Тсунаёши резко повернула голову, высматривая говоривших. Две девушки, чуть старше её самой, впились взглядом в светловолосую макушку её жениха.       — Да, он такой красавчик, — вздохнула в ответ вторая, и шатенка недовольно поморщилась как от зубной боли. Внутри подняла голову ревность, недовольно оскалила пасть, требуя отстоять своё.       Ироничный голос в голове с разных сторон рассматривал ситуацию, безжалостно препарировал как на операционном столе, и выдавал один едкий комментарий за другим. Что её ждало дальше, если она всё-таки проникнется этим безалаберным шалопаем, утонет в огромных карих глазах с искрами такого же, как и у неё самой, оранжевого пламени в глубине и полностью растворится в этой неловкой, немного смущённой улыбке? Что будет дальше? Очаровательная сказка про принцесс, которые так обожают маленькие девочки? Приёмы, официальные встречи, управление стайкой слуг внутри особняка, и несколько верных молчаливых шкафов-телохранителей за спиной во время шоппинга?       Девушка инстинктивно обняла себя за плечи, стараясь закрыться от цепких взглядов окружающих, то и дело с показным равнодушием рассматривающих её платье, лицо, причёску.       Несомненно, сначала всё останется, как и раньше. Она будет работать, отдаваться любимому делу, а он из раза в раз ненавязчиво попрекать своим волнением за её жизнь, давить на остатки совести, пока, смирившись или вконец устав от нотаций, она не сложит винтовку, как трофейное ружьё, на красивую полку над камином. А после, двери её личной золотой клетки, состоящей из фамильного особняка, плавно закроются перед её лицом. А выпускать размять крылья будут только под чётким надзором, с золотым кольцом и тянущейся от него тяжёлой цепью на лапе, чтоб певчая птица, невообразимо красивая игрушка, ненароком не улетела слишком далеко. И, естественно, всё это будет ради её собственной безопасности, поддержания лица семьи перед остальными или ещё какой-то глупой причины, позволяющей беспрепятственно распоряжаться её жизнью. А после только вопрос времени, когда она потеряет себя, растворится в этом обманчивом «семейном счастье».       Страх липкими щупальцами прошёлся по шее, на пару мгновений сбил дыхание, заставил в ужасе отшатнуться. С недавних пор потерять себя стало самым большим страхом, животным, первобытным, заставляющим кровь стынуть в жилах и болезненно замирать сердце.       Она мысленно уговаривала себя в том, что Дино не такой, что он не станет лишать её свободы, связывать руки и пытаться сломать, подчинить себе, загонять в рамки, в которых с детства растили высокородных девиц, мечтавших только о замужестве за видным человеком. Вот только даже если Кавалоне и не такой, в эти рамки её постараются загнать другие. Никто не даст первой леди работать наёмным убийцей.       Мысли прервала внезапно встрепенувшаяся интуиция, заставив напряжённо озираться в поисках недоброжелателя. Чувствовать себя добычей было отвратительно. Взгляд в панике метался от одного человека к другому, оценивая, высматривая и отрицательно качая головой, пока, наконец, не наткнулся на него. Серые прищуренные глаза, где холодный металл смешивается с тяжёлыми грозовыми тучами. Этот взгляд, теперь нередко преследующий её по ночам, казалось, смотрел в самую душу, вызывал мурашки вдоль позвоночника, затягивал, не давая оторваться.       Он не улыбался. Тонкие губы на бледном скуластом лице сложились в узкую полоску, так что заиграли желваки. Сжатые в кулаки руки и недобро прищуренные глаза. Вот он сделал в её сторону шаг и тут же замер, лишь на мгновение, в недоумении распахнув глаза, чтобы затем снова нахмуриться, впиться хищным взглядом в молодого человека, осторожно положившим ладонь на её плечо.       Тсунаёши вздрогнула, разрывая зрительный контакт. Кавалоне всё с той же лёгкой улыбкой, которая, казалось, весь день так и не покидала его лица, протягивал в её сторону бокал шампанского.       — Давай пройдём внутрь, — он галантно отставил локоть, ожидая, пока она немного придёт в себя. — Акира с хранителями уже прибыли, скоро начнётся церемония.       Девушка заторможено кивнула, машинально обхватывая пальцами чужое плечо, и нерешительно обернулась. В том месте, где ещё минуту назад стоял этот странный парень, никого уже не было.       Тсунаёши мягко улыбалась, всматриваясь в решительное лицо Акиры, такого непривычного в своём строгом костюме. Русые волосы по-прежнему торчали во все стороны, будто и вовсе не видели расчёски, а карие глаза, почти карамельные, обычно широко и беззащитно смотрящие на мир, точь-в-точь как её мать, в этот раз были наполнены чем-то жёстким, непримиримым, незыблемым. Создавалось впечатление, что за тот короткий промежуток времени, прошедший между тем сном-будущим и сегодняшним днём, успело случиться что-то такое, что навсегда оставило отпечаток в его мягкой детской душе, закалило, выжгло наивность и безответственность.       Старый дон, стоящий в окружении своих хранителей, уже изрядно потрёпанных временем и схватками, но оттого ещё более сплочённых, говорил мягко, обращаясь только к её брату. Будто они все лишь стали случайными свидетелями чего-то очень личного и таинственного.       Савада крепче сжала ладони на чужом плече, невольно задерживая дыхание, когда один из хранителей внёс старинный ларец. Реликвия, древняя и настолько ценная, что её сохранность стоила немалого количества жизней. Грех Вонголы.       А потом всё случилось буквально в одно мгновение. Интуиция, до этого только вяло скулящая на периферии сознания, враз завопила, заорала, как никогда прежде. Затем, будто вторя тому отвратительному звуку у неё в голове, не менее отвратительный, болью режущий по ушам, звук раздался в помещении, заставив закрыть ладонями саднящие уши и зажмуриться.       Интуиция орала, непонятно откуда взявшийся дым, враз заполонивший весь зал, заползал в рот, в ноздри, доводя до кашля и слёз в щипавших глазах. Из-под пальцев пропало чужое плечо и паника нахлынула с новой силой.       — Босс, — раздалось откуда-то у неё из-за спины, а после, когда застланные слезами глаза смогли различить хоть что-то, из ниоткуда перед ней соткался Дино, собранный, готовый к бою, со свёрнутым в кольца кнутом в руках.       — Ромарио, защищай Тсунаёши, — голос Кавалоне звучал хрипло, глухо, но мужчине за её спиной этого было достаточно.       На её плечах сжались чужие руки, увлекая в сторону какой-то боковой двери.       — Защищайте Девятого и Грех даже ценой своей жизни!       Тсунаёши охнула, когда на рёбра пришёлся ощутимый удар, случайно прилетевший из обезумевшей толпы. Кто-то ломился к той же неприметной двери, кто-то пробирался к центру, где буквально пару мгновений назад происходила церемония. Что-то грохнуло, вспыхнуло пламя, зелёным куполом укрывшее часть гостей от атаки неизвестного. Руки на её плечах сжались сильнее, а потом пропали в новом безумстве толпы, напоследок оцарапав кожу.       Девушка, слепым котёнком, налетела на высокого темнокожего мужчину и тут же шуганулась обратно, обрывая подол платья, зацепившегося за чужой каблук. Ноги упёрлись в край лавочки, стоящей у стены, и она не задумываясь полезла наверх, высматривая в толпе знакомые лица и пути отступления. Русая макушка брата мелькнула в самом центре, возле огромных створчатых дверей, вокруг которых образовалась зона отчуждения.       Битва, явно неравная, из основного зала смещалась в другое помещение. В голове не было связных мыслей, в руках отсутствовала привычная винтовка, но она всё равно, не раздумывая, бросилась в сторону родного человека, расталкивая локтями попадающихся на пути людей. Шансов помочь почти не было, да и лезть в битву обладателей пламени было форменным самоубийством, но если что-то непоправимое случится с её младшим братом, а она при этом будет спасать свою шкуру, молча поджав хвост, она себе этого никогда не простит.       В бок пришелся ощутимый толчок, и девушка лишь плотнее стиснула зубы, стараясь сдержать болезненный вскрик. Страх за собственную жизнь смешивался со страхом за жизнь брата, Дино, Кёи… Почему в этот список попало и его имя, так и оставалось загадкой, но распахнутые в неверии стальные глаза, того молодого Кёи из будущего, до сих пор бередили душу.       Немного не дойдя до дверей пришлось резко отскочить вбок, когда интуиция болезненно вскрикнула, перехватывая контроль над инстинктами, а там, где она стояла мгновением ранее, воздух прорезали ледяные шипы. За распахнутой дверью, скованные ледяными кольями замерли Дино вместе с отрядом Варии, вынужденные, как и она, наблюдать за банальным избиением.       Неведомая сила, отличающаяся от всего, что довелось ей видеть в своей жизни, словно пушинки, подхватила хранителей её брата, и на невообразимой скорости впечатала в стены и потолок. Тсунаёши отчаянно вскрикнула и ломанулась к шипам, чувствуя как собственное пламя начинает ластиться к ладоням. Лёд на её пути встрепенулся, вырос новыми иглами, задевая голые руки, щиколотки, бёдра, разрывая платье острыми краями. А она, не обращая внимания на боль, метр за метром прокладывала себе путь, в ужасе глядя на знакомые лица.       В голове когтистыми лапами скрёбся страх не успеть, опоздать хоть на мгновение, прорваться, когда станет уже слишком поздно. И то, что вооружённые люди, значительно превышающие её силой и опытом, ничего не могут сделать, не имело никакого значения. Ей нужно было там быть, хотя бы попытаться всё изменить, исправить, помочь.       Резко, также как в стены, ребят впечатало в пол, в центр комнаты. Она видела, как в мгновение ока развеялась иллюзия высокого улыбающегося молодого человека, как не смогли сдержать болезненный вскрик светловолосые парни, и как Кёя, буквально на доли секунды, смог преодолеть эту силу, сменить траекторию полёта, принимая жёсткое столкновение с каменным крошевом пола на себя, вместо худенькой темноволосой девчушки. Её брат что-то кричал, зажёг своё пламя и сломя голову ринулся в бой, в отчаянии сжимая зубы.       Она не успела. Буквально несколько минут, около десятка непреодолённых метров отделяли её от дорогих людей, когда этот ад закончился. Победители ушли с трофеями, проигравшие — сломанными куклами остались валяться в кратере, оставленном неведомой силой. Разбитые, сломленные, потерявшие надежду вместе с реликвиями колец.       Только лёд рассыпался холодными искрами без поддержки хозяина техники, она, наплевав на всё, ломанулась к кратеру. Ребята медленно вставали, сцепив зубы, сжав кулаки, пытаясь скрыть свой позор. Она не обратила внимание на брата, отделавшегося несколькими царапинами, проигнорировала удивлённый взгляд Дино и остановилась лишь тогда, когда перед её лицом застыло чужое — в пыли и крови — с до того потерянным и разбитым взглядом, что сердце невольно пропустило удар. Она не подала руку, не помогла встать, опасаясь, что такая забота станет плевком в душу.       Тсунаёши знала этот взгляд, знала какая нечеловеческая боль скрывается за упрямо поджатыми губами, тяжёлым дыханием, дрожащими руками. Она сама не раз испытывала это на себе, после не особо удачных миссий, когда уверенность в собственных силах тает с каждым новым ударом под рёбра, привкусом собственной крови на губах, утомлённом от сдерживаемых криков боли горле. Она видела еле живого Хавьера, безжизненным взглядом смотрящего перед собой, обожжённого так, что не оставалось невредимых участков кожи, Неила и разбитого Спайки. И каждый раз ей приходилось запихивать глубоко в глотку слова поддержки, втихую глотать слёзы и, натянув на лицо улыбку, будто ничего и не произошло, нарочито безразлично и весело интересоваться самочувствием, чтобы ненароком не протоптаться грязными ботинками по и так израненной душе.       — Кёя, как ты? — только и сорвалось с губ, едва слышно, почти шёпотом.       Но он услышал, вздрогнул, поднял потерянный взгляд и недовольно тряхнул головой, как собаки избавляются от воды и грязи, чтобы затем посмотреть уже более уверенно, слегка надменно и холодно.       — Я в порядке, — голос парня звучал немного глухо, так же тихо, как и её собственный. — Всё, кроме моей гордости.       На её плечо опустилась чужая ладонь, и она невольно дёрнулась, слишком погружённая в собственные мысли и чужую боль. Взгляд холодных серых глаз переместился с её лица на человека, стоящего за спиной, с отвратительным бесстыдством сунувшегося туда, куда его не звали.       — Почему ты здесь? — Дино говорил обеспокоено, удивлённо, а у неё не было ответов.       Ещё до того, как сбивчивое лепетание, оправдание или какая-то глупая неразборчивая чепуха слетела с губ девушки, чужие пальцы мёртвой хваткой сжались на запястье, оставляя синяки, увлекая за собой вглубь особняка, подальше от посторонних. Тсунаёши бросила на Дино короткий извиняющийся взгляд и молча последовала за брюнетом, сбивая ноги в длинных коридорах, путаясь каблуками в подоле порванного платья, еле поспевая за его широким тяжелым шагом, пока он наконец не толкнул одну из дверей, утягивая её за собой следом.       Они оказались в небольшой комнате — чем-то средним между изысканной гостиной и рабочим кабинетом. Тсунаёши бесцеремонно толкнули на диван, а после, оставив девушку одну рассматривать убранство помещения, Хибари удалился обратно в коридор, чтобы спустя несколько минут вернуться с небольшим белым коробом аптечки.       — Ау, — короткий приглушённый стон сам собой сорвался с губ, когда вата, смоченная дезинфицирующим раствором, коснулась глубокой царапины на лице.       Брюнет дёрнулся, будто и вовсе забыл, что находится в помещении не один, и осторожно взял её руку, принимаясь за новый порез. Тсунаёши закусила губу, морща нос, стараясь сдержать рвущийся наружу стон боли. После рук были ноги, так же аккуратно обработанные раствором, намазанные неизвестной травяной мазью с примесью Солнца. Кожу пощипывало, стягивало тугой плёнкой, в мгновение ока регенерируя повреждённые ткани.       Кёя молча откинулся на диван, когда очередной неглубокий порез остался позади, а окровавленная ватка отправилась к горке таких же. Неимоверная усталость накатывала волнами, просила прикрыть глаза пусть только на мгновение, и она поддалась, чтобы затем удивлённо их распахнуть, почувствовав непривычную тяжесть на коленях.       — Тебя не должно было здесь быть, — Хибари смотрел прямо, как-то недоверчиво, снизу вверх, разглядывая её лицо с размазанной косметикой, и раз за разом возвращаясь к глазам.       — Меня пригласили, — она в ответ вглядывалась в его лицо, всё ещё пыльное, покрытое мелкими царапинами, с дорожкой засохшей крови, тянущейся от лба до подбородка, и разбитой губой.       — Конь? — Тсунаёши чуть удивлённо распахнула глаза, пытаясь понять, кого имеет в виду её собеседник, а после, наконец найдя в голове их последний разговор, согласно кивнула. Брюнет недовольно нахмурил брови. — Он не должен был приводить тебя сюда. Савада согласился устроить весь этот фарс, только чтобы поймать виновных в нападении на ученика. Кавалоне должен был знать.       — Видимо, он не знал, — она коротко пожала плечами. Коробочка с аптечкой покоилась недалеко, и девушка, недолго думая, потянулась за ней, чтобы хоть чем-то занять руки, отвлечься от этой неловкой тишины, повисшей между ними.       Хибари молчал, просто следил своими холодными серыми глазами за смоченной спиртом ваткой в её руках, за сосредоточенным выражением лица, закушенной губой и обеспокоенным льдинисто-голубым взглядом. А потом прикрыл глаза, задумавшись о чём-то своём. Она аккуратно коснулась его лица, максимально легко, стараясь не тревожить раны, смывая с него грязь вперемешку с кровью.       Свободной руки нерешительно коснулись чужие пальцы, медленно сплелись с её собственными, будто ища поддержки, опоры, прося остаться рядом и не уходить. Тсунаёши ненадолго замерла, удивлённо рассматривая переплетенные руки, а после, наконец отложив аптечку вбок, устало прикрыла глаза.       — Что будешь делать дальше? — вопрос, наверное, был для него не самым приятным, но сложившаяся тишина тяжёлым камнем давила на плечи, мешала нормально дышать.       — А что бы ты сделала на моём месте, зверёк? — спустя какое-то время, когда она уже и вовсе перестала рассчитывать на какую-либо реакцию с его стороны, наконец проговорил он.       — Пожалуй, залатала бы раны и вернула свою гордость, — девушка так и не открыла глаз, но чуть вздрогнувшей руки в её собственной ладони было достаточно, чтобы знать о его реакции на слова. — В мире всегда найдётся кто-то сильнее тебя, кто-то, кто может тебя превзойти. И для меня гордость заключается в том, чтобы встать с колен и посмотреть победителю в лицо. Пусть даже от страха будут дрожать колени, но до тех пор, пока ты живёшь, ты можешь продолжать бороться. Пробовать снова и снова, пока в один момент не победишь, — она ненадолго замолчала, чувствуя как румянец наползает на щёки. — Хотя, наверное, тебе всё это и не нужно. Звучит слишком сумбурно, непонятно.       — Нет, — Тсунаёши так и не поняла, к чему конкретно относился его ответ. — Просто побудь тут ещё немного…