Задерживая дыхание

      Тсунаёши вздрогнула, резко распахнула глаза и рывком села, в недоумении крутя головой. В дверь с той стороны яростно тарабанили, извергая тонны ругательств в адрес «чёртового ублюдка Хибари», а окно на противоположной стене было нараспашку, так что только тонкие гардины колыхались от лёгкого ветра.       Нетерпеливому посетителю, видимо, надоело ждать, пока дверь откроют, и он со всей силы долбанул по ней ногой, так что дерево отчаянно скрипнуло, треснуло, и со следующего удара с грохотом распахнулось внутрь.       Тсунаёши окинула равнодушным взглядом вошедшего, машинально отметив, что уже видела этого бесцеремонного светловолосого парня раньше.       — Эй, где Хибари? — прокуренный голос неприятно резанул по ушам, и она недовольно нахмурила брови. Но когда ответа не последовало, молодой человек одним коротким рывком оказался возле неё, нависнув сверху. — Где этот ублюдок?       — Как видишь, его здесь нет, — девушка развела руками, глядя в чужие глаза, злые, яростные, с искрами алого, как кровь, пламени в самой глубине.       Парень недовольно сжал кулаки, и, возможно бы, даже попробовал снова задать свой вопрос, только уже при других обстоятельствах, если бы не чужой окрик, нерешительный и крайне удивлённый.       — Не-сан? — Акира, весь в пластырях, выглянул из-за плеча своего хранителя. — А что ты тут делаешь?       — До этого момента спала, — и даже показательно зевнула в подтверждение своим словам.       Ситуация складывалась крайне неудобная: она вообще не собиралась в этот день показываться брату на глаза, но с самого начала всё пошло наперекосяк. Неудобные вопросы, лица клиентов, мелькающие в толпе, пробирающий до костей взгляд Хибари, а после и это нападение, в самую гущу которого она ломанулась, не разбирая дороги. И самое главное — она использовала пламя, пусть и не так явно, как это делает Хавьер в драке, да и вокруг стояла настоящая суматоха, но мягкий оранжевый свет, идущий от её ладоней, кто-то мог да приметить.       Хотелось закрыть лицо ладонями и заскулить, высказать вслух, какая она дура. Так глупо подставиться, при этом ничего не изменив. Да она даже добраться до брата не смогла, не говоря уже о помощи. Но терять лицо было непозволительной роскошью, оставалось только сделать вид, что она ни при чём, отрицать и разыгрывать ничего не понимающую дурочку, надеясь, что у них нет неоспоримых доказательств.       — Тсунаёши? — девушка вздрогнула, перевела взгляд на говорившего и облегчённо улыбнулась. Паника начинала сдавать свои позиции. В конце концов, он обещал, что о её небольшой тайне никто не узнает.       — Дино-сан? — лицо брата приобрело ещё более потерянное выражение. — Вы знакомы с моей сестрой?       — Естественно знаком, — блондин немного неловко улыбнулся, незаметно подмигнув своей спутнице. — Она тут со мной. И мне очень жаль, Тсунаёши, что тебе довелось в этом участвовать.       — Ничего страшного, я не пострадала, — шатенка продемонстрировала уже полностью зажившие руки, а после едва заметно смутилась, опустив взгляд на порванный наряд. — Разве что платье безвозвратно испорчено.       — Прости. Я обязательно всё компенсирую, — Дино протянул ей руку, помогая встать. — И, думаю, будет лучше, если сейчас я доставлю тебя домой.       — Спасибо, — короткий кивок и облегчённая благодарная улыбка на губах.       Усталость растекалась по телу, ощущалась в каждом шаге, в тяжёлых ногах, спутанных мыслях в голове, и чужое плечо, вокруг которого она уже привычно обвила пальцы, было сродни спасительному кругу. Лишь немного позже, когда удивлённый и пришибленно молчаливый Акира остался далеко позади, она обратила внимание на то, что её спутнику тоже досталось. Чуть более растрёпанный чем обычно, непривычно серьёзный и какой-то усталый, сплошь усеянный мелкими, так и не обработанными, порезами и едва заметно припадающий на правую ногу.       Несмотря на свою внешнюю безалаберность, Кавалоне был боссом семьи, хоть и недолго, но вполне достаточно, чтобы повзрослеть, взглянуть на этот мир по-другому и расставить приоритеты. И позволить себе слабость, пусть и на территории союзников, до того, как все вверенные ему люди будут в безопасности, он попросту не мог. Это невольно вызывало уважение.       Автомобиль, в котором они приехали, уже ждал на подъездной дорожке, вместе с немного помятым Ромарио, который тут же коротко поклонился, извиняясь перед боссом и его спутницей за то, что не смог обеспечить её безопасность несмотря на прямой приказ. И только в салоне, когда колёса тихо шуршали по асфальту, оставив уже не такой приветливый особняк позади, молодой человек позволил себе тяжёлый вздох, откидываясь на сидение и прикрывая глаза.       — Я не должен был приводить тебя сюда, — голос парня звучал устало, будто всё мироздание разом рухнуло на его плечи, давя своим весом. В сумраке салона автомобиля он казался значительно старше своих лет, с очерченными тенью мешками под глазами и едва заметной складкой между бровей. — Это было слишком опрометчиво с моей стороны. Ты могла погибнуть… — добавил он уже тише.       — Я не настолько хрупкая, как тебе кажется, Дино, — мягкая улыбка скользнула по её губам, и она осторожно накрыла своей ладонью его руку, стараясь поддержать, дать понять, что не обижается, что всё в порядке. — Я умею за себя постоять, и я каждый день хожу по тонкому лезвию, где один неверный шаг будет стоить мне головы. В конце концов, у меня уже давно составлено завещание на всякий случай.       — Это не смешно, — недовольно отозвался он, сжимая её пальцы чуть сильнее, чем требовалось. — Я не хочу в один день услышать, что ты мертва.       — Прости, шутка действительно вышла неудачной. Но рано или поздно это случится. Все мы смертны.       — Надеюсь, этого не случится ещё очень долго, — она чувствовала, как вздрогнули его пальцы, как учащённо бился пульс, и понимала, что все слова, произнесённые в полутьме автомобиля, — не просто пафосные изречения, чтобы произвести на неё впечатление. Он действительно говорил то, что чувствует. И если с ней что-то случится, это, несомненно, оставит на нём свой отпечаток, болезненное выжженное клеймо, отдающее запахом горящей плоти, остающееся с человеком на всю жизнь так и не зажившим шрамом. — Я не хочу тебя потерять. Глупо с моей стороны говорить, что я не смогу без тебя жить. Люди умирают, а те, кто так говорил, продолжают ходить по этой земле. Но я действительно никогда себя не прощу, если с тобой что-то случится, — его голос ненадолго затих, чтобы после едва заметно измениться. Будто за те секунды молчания, мгновения звенящей тишины, он успел принять какое-то решение. — Бесполезно просить тебя бросить работу? — она коротко кивнула головой, вызывая на его губах усталую улыбку. — Я так и думал. Тогда, пожалуйста, просто будь осторожна.       — Я постараюсь.       — Спасибо, просить у тебя большего я не вправе.       Девушка улыбалась уголками губ, из-под ресниц наблюдая, как постепенно он начал дышать глубже, как расслабились до этого напряжённые плечи и пропала складка между бровей. Но даже когда он окончательно уснул, его пальцы по-прежнему сжимали её руку.       — Твой младший брат — мудак!       Именно эти слова встретили её по возвращении с пятидневной миссии в Корее, куда её вместе с Сузьюм отправили сразу по приезде с церемонии. Неил вальяжно развалился на диване в комнате отдыха и пребывал в довольно приподнятом настроении, иначе слово «мудак» бы оказалось самым культурным в его реплике.       — Почему? — Тсунаёши забралась с ногами в кресло напротив, прихватив со стола ещё не начатую коробочку с китайской едой.       — Он прибавил нам работы, весь SOFFO стоит на ушах, да и другие более мелкие конторки подключили, насколько я знаю, — ответил тот, не отрывая взгляда от папки с бумагами, раскрытой на коленях.       — Давай по порядку, Неил, — она устало потёрла переносицу. Перелёт, а до этого довольно длительное пребывание в роли телохранителя, не способствовали бодрости и хорошему настроению. — Я дико уставшая, и я совершенно не понимаю, что у вас тут происходит.       — Брось, Ёши-чан, это уже все знают, — вяло махнул рукой Макинтош.       — Я не знаю, — перебила его девушка, недовольно глянув поверх коробочки с едой.       — Ну то, что церемония наследования Вонголы была сорвана семьёй Шимон, ты хотя бы знаешь? — с усмешкой проговорил рыжий, и, дождавшись утвердительного кивка вкупе с нахмуренными бровями, продолжил: — Так вот, эти уникумы прихватили туман десятого поколения, колбочку с кровью, которую в Вонголе охраняют как зеницу ока, и смылись на неведомый остров, скрытый мощнейшей иллюзией. А там пошло-поехало: индивидуальные поединки между хранителями при контроле Виндиче и, как апофеоз всего, в хранители Шимон записался каким-то чёртом не сдохший первый туман Вонголы — Деймон Спейд. Этот красавчик заманил идиотов в ловушку, а сам тем временем захапал тело Рокудо Мукуро, которое в Вендикаре до этого мариновалось. Чувак смылся из тюрьмы, по дороге хорошенько подпортив её целостность, и припёрся мстить Вонголе. Потом биг-бада-бум, все герои объединились, чтобы побороть могущественное зло в его лице и выстоять против невзгод. Вот и сказочке конец, — подвёл он итог, разводя руками.       — Сказочник чёртов, нормальным языком изъясняться не судьба? — настроение медленно катилось ко всем чертям, и друг с его идиотской манерой речи этому только способствовали.       — Если нормальным, то твой брат — жив, относительно здоров, как и вся его остальная компашка, за исключением, в этот раз, точно дохлого Деймона Спейда. А так как при побеге из тюрьмы, он эту самую тюрьму развалил, то стражи мафии завалили нас работой. Виндиче не располагают достаточным количеством людей, чтобы самостоятельно переловить весь тот сброд, разбежавшийся как тараканы по миру, когда оборона тюрьмы пала.       — То есть Виндиче пользуются услугами наёмников? — её удивлению, казалось, не было предела. Тсунаёши с недоумением всматривалась в карие глаза друга, надеясь отыскать в них признаки того, что он шутит. Но ржавые глаза на веснушчатом лице оставались серьёзными.       — То есть сегодня тебе стоит хорошенько выспаться, Ёши-чан, так как завтра мы вылетаем в Европейское отделение для получения дальнейших инструкций.       Тсунаёши зябко поёжилась и потёрла друг о друга руки, затянутые в тонкие шерстяные перчатки. Хавьер с Неилом, бредущие чуть впереди, казалось, и вовсе не замечали окружающего холода, вполне бодро переставляя ноги по снегу, да ещё и изрядно сопротивляющегося человека за собой волокли. Чем меньше оставалось до точки назначения, тем тяжелее становилось дышать. Отвратительная, гадкая, удушливая атмосфера давила на сознание, вызывала в памяти не самые приятные картины, бередила душу.       Узник, отчаянно упирающийся, несмотря на цепи, плотно оплетающие шею и запястья, в очередной раз дёрнулся, повернул к ней голову, находя своим пустым обречённым взглядом её глаза. Шатенка едва заметно вздрогнула и отвернулась, не желая наблюдать за чужими мучениями. В голове то и дело вспыхивали мысли отвращения к себе, и она, упрямо стиснув зубы, старалась загнать их подальше.       В главном Европейском офисе стояла суматоха: туда-сюда непрерывно сновали люди, диваны и свободные стулья занимали оперативники, в экстренном порядке созванные с разных уголков земли. Несколько координаторов раздавали задания, разъясняли детали и выдавали бумаги на получение оборудования и расходных. К ним обратились лишь спустя три часа, когда дурдом немного рассеялся, и растрёпанный светловолосый парень, с огромными кругами под глазами, представившийся Александром, принялся довольно сноровисто вводить их в курс дела.       Работы предстояло много, довольно опасной и неприятно тяжёлой. Блондин обязался координировать их группу, тут же передавая новые данные через выданный коммуникатор. Поддельные паспорта, несколько тысяч евро наличными, неплохой запас патронов с дождём и аптечка. Вещи предлагалось оставить прямо там в офисе, в небольшой комнате отдыха, выделенной для представителей азиатских офисов, и, относительно налегке, снова двигать в аэропорт и отправляться за первым человеком из списка.       Ей, вместе с близнецами, достался довольно странный парень, использующий в качестве оружия кислоту собственного производства. У Неила после, на память об этой встрече, непременно останется шрам на спине. Задача усложнялась ещё и тем, что бывшего заключённого требовалось взять живым, при идеальном раскладе — невредимым, но хотя бы не покалеченным. Опыт захвата пленных у них уже был, но далеко не таких строптивых и своеобразных.       Вейпера они настигли лишь в Дании, где молодой человек прятался в небольшой деревеньке, а после, на частном самолёте вместе с пойманным заключённым, отправились в Швейцарию, где и располагалась сама неприступная Вендикарте. Расположение тюрьмы и невозможность воспользоваться транспортом для подъезда стали неприятным сюрпризом наряду с лежащим в горах снегом и отрицательной температурой, при отсутствии достаточно тёплых вещей.       Тсунаёши раз за разом грела ладони дыханием и разгоняла по телу пламя, в надежде не заболеть по окончании бешеной гонки. Вдалеке показались огни старомодных факелов и тяжёлые кованые двери, выступающие из скалистой породы. Предстояло передать пленника в руки стражам, поставить печать пламени на документах, а после вернуться во Францию в главный офис за своими вещами. В лучшем случае, в Париже они будут только к утру. Сутки на отдых, а потом их ждал новый беглый заключённый и, вероятнее всего, не последний.       Она в нерешительности замерла перед ступеньками, сквозь промежутки между решёткой вглядываясь в кромешную тьму. Место было отвратительным, тяжёлым, давящим. Вдоль позвоночника пробежал очередной табун мурашек, и Тсунаёши повела плечами. Хотелось отгородиться, выпустить пламя, заключив себя в кокон, а после сбежать отсюда как можно дальше.       — Вот это домина, — присвистнул Неил, пряча свободную руку в карман штанов. Слишком небрежный, нарочито расслабленный, хамоватый и безразличный, только Тсунаёши слишком хорошо знала товарища, чтобы обманываться, не замечая такого же, как и у неё самой, страха, довольно умело прикрытого маской. — Не хотел бы я оказаться на этом курорте.       — У тебя есть все шансы, если продолжишь взрывать всё без разбора, — улыбнулась девушка, поддерживая чужую шутку.       Неил насупился и буркнул что-то невразумительное, вполне возможно, не совсем цензурное. Хавьер отчётливо хмыкнул, но промолчал, резко подбивая пленника под колени, тем самым заставляя того упасть на снег. Вейпер тихо выругался сквозь сжатые зубы и бросил на своего конвоира полный злобы взгляд.       — SOFFO? — Тсунаёши вздрогнула и резко обернулась на голос, тихий, шелестящий, пробирающий до самых костей.       — Второй уровень, заключённый номер 5730, Вейпер, — коротко отозвался брюнет, протягивая в сторону закутанной в плащ фигуры бумаги.       Девушка исподлобья разглядывала одного из их заказчиков, прилагая огромные усилия, чтобы не начать пятиться под давлением чужого пламени. Отвратительное, мерзкое, будто мёртвое, оно завихрениями тьмы бесновалось вокруг высокой худощавой фигуры, прикрытой длинным плащом, даже скорее мантией. Шатенка нерешительно подняла голову, в надежде взглянуть их таинственному собеседнику в глаза, и тут же прикусила щёку изнутри, стараясь подавить рвущийся наружу крик. Из-под полов старомодного цилиндра прямо на неё смотрели безжизненные глаза с чёрными белками, выглядывающие сквозь щели между бинтами, скрывающими всё остальное лицо.       — Благодарю, — прошелестел голос, хотя она была уверена, что в месте, где у этого существа должен был быть рот, ничего не шевелилось.       Лязгнули цепи, сковывая их пленника ещё сильнее, а после стали медленно затягивать вглубь открывшихся железных дверей. Вейпер кричал, матерился на незнакомом ей языке и проклинал, не сводя с неё своих блекло-карих глаз. А ей лишь оставалось закусывать губу и мысленно молиться, чтобы на месте этого паренька никогда не оказался никто из её близких.       Лёгкий толчок в плечо вывел её из прострации. Стальные решётки были закрыты, исчез и таинственный заказчик, оставляя их самих в объятиях снега и льда. Неил ободряюще приобнял её за плечи, подталкивая обратно к тропинке. Непривычно молчаливый, он гораздо сильнее, чем того требовалось, сжимал пальцы на её руке, так что потом наверняка останутся синяки. Горячая влага впервые за долгое время коснулась щёк, и она судорожно втянула воздух, чувствуя, как друг только плотнее прижимает её к тёплому боку, глядя невидящим взглядом перед собой.       — Даже убивать не так жестоко и отвратительно, как своими собственными руками обрекать человека всю жизнь гнить в этом ужасном месте, — собственный голос казался ей незнакомым, хриплым, надрывным, больным.       — Мы не боги, Ёши-чан, — Хавьер, идущий с другой стороны, говорил медленно, тихо, не отрывая задумчивого взгляда от вершин гор. — Мы просто исполнители, и не нам решать чужие судьбы. Ты наёмник, и даже если в приступе паники и отвращения к себе запорешь задание — позволишь ему уйти, кто-то другой всё равно его достигнет. Такова чужая воля, судьба, чтобы каждый был на своём месте, предписанным ему свыше. И тут уж ничего не изменить.       — Плевать мне на судьбу, — зло процедила девушка, собирая непрошенные слёзы рукавом кофты. — Даже если кто-то и решил всё за меня, я всё равно буду бороться, пробовать снова и снова, пока не порву эту чёртову нить судьбы, пока не выйду за рамки.       Мужчина лишь устало покачал головой, усмехаясь краешками губ.

***

      В свои пятьдесят Фен Хао видел разных людей. Сначала, работая специалистом по логистике в небольшой продуктовой компании, ему доводилось общаться с недовольным начальством, волнующимся исключительно об увеличении прибыли, и глуповатыми водителями огромных фур, интересующихся бесплатными туалетами на заправках и дешёвыми закусочными в рейсе. Позже, совершенно случайным образом попав в организацию на должность координатора в главном азиатском офисе, он видел и отпетых уголовников, и сумасшедших учёных, и милых заик-тихонь, но неизменно лучших специалистов в своём деле. Он писал отчёты, управлял миссиями на расстоянии и каждый раз с улыбкой протягивал руку новым людям, с неизменностью повторяя отпечатавшуюся на подкорке сознания фразу: «Здравствуйте, меня зовут Фен Хао, сегодня я ваш координатор». После обычно шло дополнение о том, что, в какую бы историю они не попали, он их всё равно вытащит. И эта вереница незнакомых лиц была бесконечна, осточертев настолько, что каждый раз, произнося дежурную фразу, будто официант в дорогом ресторане, хотелось пойти — проблеваться.       Поэтому, когда спустя пятнадцать лет усердной работы ему предложили сменить должность координатора на наблюдателя в новом офисе, он с радостью вцепился в этот шанс. А в том, что к ответственности за семь человек неприятным бонусом оказалась невозможность покинуть пределы города, он и вовсе не видел проблемы. Маленький уютный рёкан, ещё совсем зелёные в теневом мире подопечные, каждый со своей историей, каждый выбранный им лично. Почти семья, достаточно прочные узы, чтобы переживать за них как за родных, каждый раз волноваться, вернутся ли они в этот раз, и делать всё возможное со своей стороны, чтобы вернулись.       Поэтому каждый заказ и каждый заказчик проверялся лично им с особой тщательностью, и только после бумаги оказывались у его подчинённых. Он общался с истеричными дамочками, заказывающими любовниц своих мужей, с наркоторговцами или владельцами огромных корпораций, с политиками и спецслужбами, примирительно закрывающими глаза на их деятельность, а иногда и не брезгуя услугами. Поэтому, когда в кресле для посетителей в его личном кабинете оказался маленький ребёнок с несоразмерно большой пустышкой на шее, он лишь вежливо улыбнулся, предложил чаю и с неизменной за многие года интонацией поинтересовался, чем может быть полезна их организация.       — Я бы хотел ненадолго одолжить одного из Ваших сотрудников, — мальчик в ответ тоже мягко улыбался, сжимая в маленьких ладошках пиалу с традиционным зелёным чаем. — Если быть точнее — Вашего снайпера, Тсунаёши.       Фен Хао лишь удивлённо приподнял брови, ничем больше не выказывая своей реакции на поразительную осведомлённость незнакомца. Афишировать имена сотрудников в организации было не принято, и зачастую, даже внутри одного региона, коллеги из других офисов обращались друг к другу по кодовому идентификатору.       Ребёнок тем временем внимательно продолжал следить за его реакцией, всё с той же доброжелательной улыбкой и каким-то снисхождением во взгляде, так не вязавшимся с внешним обликом. Непропорционально большие на детском лице глубокие чёрные глаза будто хранили в себе древнюю мудрость, сдерживали что-то неподвластное современному пониманию, дикое, неукротимое, спрятанное настолько глубоко, что только кроваво-алые всполохи искр иногда проскакивали в глубине, не давая обмануться внешней безобидностью. И чем больше мужчина смотрел в его глаза, тем чётче проступало понимание, что, при желании, этот ребёнок играючи раскатает тонким слоем всех его ребят вместе взятых.       — Какого рода услуги Вас интересуют? — он постарался как можно быстрее взять себя в руки, задвигая внезапно возникший страх на самые глубины подсознания. — Прикрытие, устранение конкретного человека, зачистка небольшого участка?       — Мне нужен представитель для битвы, — ребёнок аккуратно отставил пиалу на журнальный столик рядом с креслом и вновь повернулся к собеседнику.       — Боюсь, Вас неверно проинформировали относительно возможностей Тсунаёши. Она не специализируется на ведении ближнего боя — исключительно на дальних дистанциях, — Фен Хао развёл руками, показывая, что не всё в его власти. — Если Вам необходим представитель для битвы, уверен, Вас устроят способности WASOFFO.06.03. Или я могу отправить запрос в другое ближайшее отделение.       — Вынужден отказаться, меня интересует исключительно Тсунаёши. Уверен, её собственных сил будет более чем достаточно, — мальчик продолжал говорить мягко, спокойно, но что-то незримо изменилось в его голосе, заставляя наблюдателя напрячься. С лица медленно сползла улыбка, обнажив складку между бровей. — Уверяю, я не собираюсь подвергать жизнь вашей подчинённой чрезмерной опасности.       — Я не могу официально принять заказ с такими неопределёнными условиями и слишком низким шансом на успех, — в противовес чужой доброжелательности нахмурился мужчина.       — Этого и не требуется, — ребёнок только покачал головой. — Просто передайте Тсунаёши, что Фон будет ждать её в Намимори через неделю. Думаю, она не откажется от встречи.       Наблюдатель медленно кивнул, без улыбки наблюдая за странным клиентом. Мальчик легко спрыгнул с кресла и неторопливо скрылся за дверью, коротко попрощавшись. И лишь оставшись в одиночестве собственного кабинета, мужчина позволил себе уронить голову на руки и тяжело выдохнуть. В присутствии этого чёртового ребёнка, самообладание — его хвалёное самообладание! — скрипело по швам и грозилось рухнуть в самый неподходящий момент. Мозаика начинала медленно складываться в цельную картину: мальчик, возможно, был старше его самого и, несомненно, располагал огромной мощью и влиянием. Проклятый младенец — аркобалено, о которых он раньше только слышал и, впервые столкнувшись вживую, утонул в страхе и беспомощности.       Сжатые в кулак пальцы с глухим ударом опустились на столешницу.       — Куда же ты вляпалась, девочка…