Задерживая дыхание

      — Хм, — Хибари чуть наклонил голову набок, оценивающе рассматривая собравшихся в комнате, и под конец как-то разочарованно вздохнул. — Вашего босса здесь нет…       — Врой, Хибари, — оскалился в ответ длинноволосый мужчина, медленно переводя руку с мечом перед собой. — Может, тебя устроит, если мы будем твоими оппонентами?       — Что ж, от вас может быть польза, — парень тоже поднял свои тонфа на уровень груди. — Вы сгодитесь на аперитив.       Встроенная в монокль система прицеливания перескакивала с одного мужчины на другого, фиксируя аномально высокий уровень пламени посмертной воли. Тсунаёши судорожно сглотнула. Собственное биение сердца казалось слишком громким, заглушая прочие звуки. Она медленно запустила руку в карман шортов, вытаскивая ураганную обойму, и, стараясь не издавать лишнего шума, вытащила из пистолета дождевую. С резким щелчком, пришедшимся на небольшую паузу в разговоре, магазин встал на место. На неё тут же переместились чужие взгляды, интуиция внутри взвизгнула пуще прежнего.       — А что это за малышка с тобой, Хибари? — блондин со странной диадемой широко улыбался, хотя Тсунаёши казалось, что он скорее скалится, только и ждёт момента, чтобы вонзить свои зубы в её плоть. — Хотел сводить девочку на свидание в отель, а ошибся этажом?       Кёя недовольно зарычал, так что отголоски удушающего пламени взметнулись вокруг его рук, фиолетовыми языками лаская тело.       — Капитан Скуалло, — привлекла внимание красноволосая девушка, до этого внимательно рассматривающая её из угла комнаты. — Это же та сучка, которая практически всех наших из снайперской винтовки положила во время конфликта колец. Мы после проверили камеры слежения в городе, она вместе с ещё одним шкетом засветилась, когда снимала наших дозорных.       Тсунаёши тихо выругалась сквозь сжатые зубы. Шансы на выживание неотвратимо падали вниз. Это было её ошибкой, крупной ошибкой, которая в последствии может стоить ей жизни. Что-то вроде негласного договора: если напасть на члена другой организации во время задания, убить, разгромить чужую базу — никаких обид и претензий, работа есть работа. Личное же выяснение отношений и встревание в чужие разборки было чревато. Такое не прощали, а она сама влезла в один из крупнейших мафиозных конфликтов, без бумажек и приказов, вывела из строя уйму народу, вполне возможно, даже убила. Естественно теперь Вария жаждала крови своих обидчиков, а Савада сама пришла к ним в руки.       Мысль о том, что из-за неё может пострадать Спайки, ударила как пощёчина. Никто не должен платить за её ошибки.       — Вао, зверёк, а ты, оказывается, умеешь кусаться, — усмехнулся Кёя, чуть поворачивая голову в её сторону, но так и не выпуская противников из поля зрения.       — Иногда мне кажется, что лучше бы не умела, — тихо буркнула она в ответ, не спуская глаз с огромного лысого мужчины, двинувшегося в её сторону.       — Леви-сан, можно мы займёмся этой мелкой дрянью? — красноволосая практически пританцовывала на месте от нетерпения, не спуская с неё таких же кроваво-красных глаз. — Она должна ответить за разгром грозового отряда.       Кёя чуть сместился вбок, так чтобы Тсунаёши скрылась у него за спиной, но этого было мало. Каким бы сильным не был парень, как бы не жаждал битвы, он чисто физически не сможет сдерживать шесть элитных бойцов. Придётся драться, вырывать победу зубами, в который раз стараясь выжить, выжимать из тела всё, на что оно способно.       Девушка закусила губу, переводя взгляд с одного человека на другого. Нужно успеть сделать свой ход первыми, вывести из строя максимально большое количество людей с первых выстрелов и увести хоть одного за собой. Девушка или мужчина. Никто больше за ней не последует, именно они больше всех жаждут её крови, хотят расплатиться за своё унижение.       — Битва представителей начинается. Временное ограничение: тридцать минут! — как ушат ледяной воды вытащил её из собственных мыслей механический голос.       Противники оскалились. Тсунаёши-киллер медленно вскинула голову, приглашающе открывая дверцу тяжелого сейфа в глубине подсознания. Почти полный, только немного пустого места на самом верху.       Бить нужно на поражение, ураганом сразу в голову, чтобы не было возможности выжить, чтобы не оставлять за своей спиной врагов, жаждущих её крови. У неё есть один выстрел, после они сориентируются, сделают свой ход, пусть и не намного сменят позицию. Ни монокль, ни интуиция не могли предугадать дальнейшее развитие событий.       — Да, размажьте её по стенке за наших товарищей! — прогрохотал странный усатый здоровяк и в тот же момент всё пришло в движение.       Красноволосая девушка потянулась за оружием, и Тсунаёши, больше не мешкая, вскинула пистолет, определившись с первой целью. Монокль зафиксировал мишень, пальцы автоматически нажали на курок, громыхнул выстрел, в стену ударился обезображенный труп, медленно сползая вниз, оставляя за собой отвратительные красные дорожки с кусочками плоти. Но предаваться сожалениям, метаться в панике или отвращении к себе в частности и происходящему в целом не было времени. В сейфе появилась новая папка, а она уже перевела пистолет на следующую цель.       Звякнула сталь. Кёя вступил в бой, принимая на свои тонфа удар меча, а свободной рукой прикрывая её от летящих ножей.       Не успела. Пуля чиркнула по предплечью здоровяка, оставляя за собой развороченную кожу и мышцы, а в её живот впечаталась чужая нога, откидывая на несколько метров. Боль тут же сжала её в своих отвратительных лапах, мешая вздохнуть, затуманила сознание. Останется огромный синяк и будет действительно удачей, если рёбра и внутренние органы после такого удара останутся целыми. Хотелось заскулить и сжаться в углу, но интуиция завопила с удвоенной силой, и Тсунаёши, собрав оставшиеся крохи самообладания, разогнала пламя по телу, стараясь притупить боль, заставить его двигаться. В стену парой сантиметров левее от её лица, впечатался всё тот же тяжелый ботинок, и она, резко откатившись вбок в самый последний момент, бросилась бежать.       Нужно увести своего противника отсюда, выйти на дистанцию, давая себе возможность использовать пистолет. Сзади послышался тяжёлый топот, и она припустила ещё быстрее, надеясь выиграть хоть несколько секунд форы, до следующего поворота. Впереди показалась этажерка с книгами, и она, не задумываясь, схватилась за неё рукой, переворачивая. По ушам резанула брань на итальянском.       Достаточно далеко, возможно, ей удалось выиграть несколько секунд. Но стоило ей развернуться, как пришлось принимать чужой удар на жёсткий блок. Руки заныли, и она тут же постаралась ударить ногой под колено. Но её пинок, в который она вложила практически все силы, казалось, и вовсе остался незамеченным. Её грубо схватили за горло, поднимая над полом и довольно ощутимо припечатав к стене затылком. Голову пронзила боль. Руку с пистолетом сжали в другой руке, медленно подводя Тролль к её собственному виску.       — Ну что, тварь, добегалась? — мужчина злобно ухмыльнулся, обнажая ряд неровных чуть желтоватых зубов. По носу ударил отвратительный запах табака, не приятный и едва заметный, как от дорогих сигарет Клауса, а горький, удушливый смрад дешёвого курева. Она хотела скривиться, привычно поджать губы, но вместо этого она только шире открывала рот, стараясь получить хоть каплю кислорода, забитого этой тошнотворной вонью. Пальцы свободной руки бесполезно скребли по зажавшей её горло руке. — И это всё? Так жалко и бесполезно. И что же с тобой делать? Просто отрезать руку с часами слишком скучно, — мужчина задумчиво осмотрел её запястья, мерзко ухмыляясь. Сознание начинало медленно плыть, проваливаться в спасающую тьму. — Хотя ты, сучка, не совсем тупая, куда-то успела их спрятать. Может мне отрезать от тебя кусок за куском, пока я их наконец не найду? Или отвезти тебя в итальянский штаб и отдать на развлечение солдатам, которые по твоей милости еле выкарабкались с того света? О, поверь, они хорошо позабавятся, им всё равно кого. Родная мать тебя потом не узнает в оставшихся от тела ошмётках.       Времени до полного угасания сознания становилось всё меньше и меньше. Воздух не хотел проникать в лёгкие сквозь пережатое горло, как бы она не хрипела, как бы не царапалась, не впивалась ногтями в чужую руку, стараясь вырвать капли кислорода. Довольно слабые пинки, пришедшиеся на корпус мужчины, он просто игнорировал, после попытки заехать ногой в пах, встряхнул её словно тряпичную куклу, снова прикладывая всё ещё саднившим затылком к стене.       Идея, пришедшая в затуманенное сознание, была на грани фола. Шанс успеха почти минимальный, но интуиция согласно кивала, и она, больше не тратя драгоценные секунды на раздумья, полезла в карман. Кольцо болталось на шее, на кожаном шнурке под кофтой, и дотянуться до него не было ни единого шанса. Сконцентрироваться получилось с трудом. Пламя металось по телу, стараясь помочь, беснуясь, только причиняя дополнительную боль. Собрать его в руке было крайне сложно, оно стремилось вырваться, снова стать единым потоком в её теле, бежать по её сосудам, но она терпела. Маленькая стальная коробочка, зажатая в кулаке, казалось, вибрировала в нетерпении. У неё не было возможности пустить пламя в углубление через кольцо, да и просто настолько концентрированный и направленный поток пламени без усилителя вызвать бы не получилось. Да и коробочку она так ещё и не открыла. Но если всё получится — у неё появится шанс на спасение.       Пламя вырывалось из руки толчками, будто бьющий из-под земли родник, наконец нашедший точку выхода на поверхность. Нужно было больше. Повинуясь с каждой секундой слабеющей воле, весь доступный поток ломанулся через ладонь, пальцы, обжигая кожу, лаская в языках пламени металлические бока коробочки. Неизведанное оружие распахнуло створки, а после всё утонуло в яркой вспышке. Кислород закончился. Тсунаёши окончательно провалилась в темноту, обмякнув в чужих руках.       Приходить в сознание было как всегда трудно. Голова раскалывалась, перед глазами плыло, и создавалось впечатление, что она пробыла в темноте не меньше суток. Но часы, которые девушка проверила первым делом, показывали ещё пять минут до конца сражения.       В голове пронёсся целый табун бессвязных мыслей. Тсунаёши тихо застонала и, опираясь на стену, постаралась встать на подрагивающих ногах. Комната угрожающе качнулась, вызвав приступ тошноты и мельтешение цветных пятен перед глазами. Она ненадолго зажмурилась, стараясь прийти в себя, а после, наконец открыв глаза, всё же медленно осмотрелась.       Некогда дорого обставленный коридор был покрыт копотью, возле перевёрнутой этажерки догорали остатки книг, тлела картина на стене. Коробочка обнаружилась возле самых ног, а у противоположной стены нелепо распахнув руки в разные стороны валялся порядком обугленный труп мужчины. На мгновение в голове появилось некое отвращение к всему происходящему и себе в частности, но она быстро загнала эти чувства подальше, боясь погрязнуть в них с головой.       Шатенка аккуратно подняла коробочку, возвращая ту в карман, взяла в руки Тролль и, медленно покачиваясь, побрела в обратную сторону. Сражение ещё не закончилось. И пусть она была на все сто процентов уверена в силе Хибари — никогда нельзя было исключать непредвиденные обстоятельства. Возможно её помощь и не понадобится, а возможно, именно от неё и будет зависеть исход битвы или жизнь союзника.       Интуиция зачем-то просила поменять обоймы с урагана на грозу, наиболее специфическую в использовании. Подобными пулями Тсунаёши пользовалась лишь раз за всю жизнь, за раз выпустив всю обойму под ноги Спайки, тем самым прикрывая паренька от града из чужих пуль. Внутри поселились сомнения насчёт целесообразности данного решения, но она тут же откинула их, когда внутренний голос взвыл как дурной, заставляя поторопиться. Одна обойма встала на место прошлой в мгновение ока, пока она на полной скорости мчалась по коридору, стараясь успеть. Что-то должно было произойти, и если она не поторопится — будет слишком поздно.       Последний поворот — и перед глазами предстал закованный в лёд Кёя, на которого уже был наставлен чужой пистолет. Времени на раздумья не было, руки действовали сами собой, выпуская всю обойму в паре десятков сантиметров от союзника. «Хоть бы хватило» — было единственной мыслью, до того как огромный взрыв, как котёнка, отшвырнул её к ближайшей стене.       Тело отозвалось болью, глаза застилала пыль вперемешку с дымом, лёгкие с трудом выделяли кислород из этой грязной массы. Но Кёя вроде был жив. Изрядно потрёпанный, но по-прежнему стоящий на своих двоих, и азартно скалящийся, готовый продолжить схватку. Часы, судя по всему, тоже уцелели. С губ сорвался облегчённый вздох. Получилось. Успела.       Рядом на пол приземлился немного потрёпанный Фон, тут же впиваясь в неё внимательным взглядом маленьких тёмных глаз. Хотелось фыркнуть и передёрнуть плечами, но сил на это не было. Открытие коробочки столь экстравагантным способом выпило её практически до дна.       — Ты как? — вопрос проклятого младенца казался некой насмешкой, после того как меньше чем за час до этого он уверял, что их противники не желают её смерти.       — Бывало и лучше, но в целом — терпимо, — в который раз за день пришлось сжимать зубы, сдерживать рвущиеся наружу ругательства вперемешку с тихим и жалобным скулежом и снова вставать на ноги. Разлёживаться и строить из себя умирающую кисейную барышню возможности не было.       Неизвестный ей мелкий парнишка с наглухо спрятанным глубоким капюшоном лицом смотрел в её сторону. Вернее, она могла это только предполагать, по повороту головы и неприятным мурашкам, бегущим вдоль позвоночника, определяя чужое внимание. Было в этом подростке что-то странное, чужеродное, льдинисто-холодное и пугающее. Да и маленькие часы на запястье, такие же как у Фона сбивали с толку.       — В любом случае, неважно, кто пришел на помощь, — Тсунаёши в свою очередь тоже нервировала этого коротышку. Она вернулась, относительно целая и невредимая, а двое его людей — нет, и больше никогда не вернутся, оставшись лишь папками в сейфе в самых глубинах её подсознания. Они не знали, что от неё ожидать, она в свою очередь тоже до одури боялась того, что может произойти дальше. — Я и босс просто уничтожим вас!       — Заткнись, — девушка невольно вздрогнула, пусть этот холодный голос и обращался не к ней. — Раненые должны отсиживаться позади.       — Я в порядке босс, — закричал подросток, но был остановлен чужой рукой.       — Ты не понял, мелкий? — блондин с диадемой на голове хоть и имел весьма помятый вид, но всё равно продолжал растягивать губы в немного сумасшедшей белозубой улыбке. — Босс просто хочет сразиться с ним самостоятельно.       Волнение в груди медленно перерастало в панику. Руки, сжимающие пистолет подрагивали, и непонятно, причиной тому была усталость, или страх, отвратительными слизкими щупальцами опутывающий всё её нутро. Новая обойма с ураганом встала на место пустой грозовой только со второй попытки, глухим щелчком больно ударив по ушам.       Интуиция навязчиво шептала, что что-то не так. Что-то не на своём месте или в ближайшем времени всё выйдет за рамки устоявшегося сценария. Хотелось заткнуть пальцами уши, чтобы не слышать этого тревожного шёпота, но она только крепче сжимала рукоять Тролля, так что костяшки пальцев побелели, и напряжённо следила за противниками, опасаясь, что рефлексы подведут от усталости, и она не успеет среагировать на чужую атаку. В воздухе ощутимо сгущалось напряжение, но Фон, казалось, был как всегда спокоен и безмятежен.       Тсунаёши знала, что за человек стоял перед ними, чью атаку она смогла сдержать ценой целой обоймы грозовых пуль. Этот человек был неуправляем, он не подчинялся понятиям морали, не слушал вышестоящих, и действовал исключительно из того, что взбредёт в его пьяную голову. Практически русская рулетка, только вместо пистолета с одной пулей в барабане, приставленного точно по центру лба, сдвинутый с катушек босс Варии, в общении с которым все шесть мест барабана могут оказаться занятыми.       — Всё будет в порядке? — ей позарез требовалась хоть капля чужого спокойствия, буквально несколько слов, возвращающих душевное равновесие в выбитый из колеи мир, пара слов о том, что скоро всё закончится и они выберутся отсюда живыми.       Савада так и не оторвала глаз от противников, но по лёгкому копошению сбоку поняла, что вероятнее всего маленький аркобалено кивнул, вновь улыбаясь той привычной умиротворённой улыбкой, прячущей за собой бурю урагана.       — Я и обезьяна хотим драться только вдвоём, друг против друга, — Кёя же, по-видимому, принял её слова на свой счёт. — Мне не нужно одалживать чужую силу для победы. Так что перестань трястись, Зверёк, и просто стой в сторонке.       С губ сам собой сорвался тяжёлый вздох, и она сделала шаг назад.       — Должно быть, я всё-таки переоцениваю силу Занзаса, — тихий шёпот для самой себя не должен был достичь чужих ушей, но именно в этот момент в воздухе как назло повисла звенящая тишина. — По крайней мере, он проиграл Акире.       Если она считала, что до этого момента ей было страшно — она глубоко заблуждалась. Тсунаёши уже не раз видела, как чужое пламя выходит из-под контроля. Знала это удушливое ощущение, мешающее нормально дышать. Но она впервые столкнулась с таким небом. Жестоким, яростным, ураганным небом, настолько сильным, что несмотря на довольно большое расстояние между ними, даже отголосков этого пламени хватало, чтобы она вжалась лопатками в холодную стену и тихо молилась, чтобы это пламя никогда не коснулось её саму.       Страшные пятна-шрамы расползлись по чужому лицу, как разлитые чернила на белой бумаге. На пальце ярким пламенем горело кольцо, а винные глаза затуманились яростью       — Долбаные куски мусора, — казалось, нормальная человеческая речь давалась ему с трудом. — Исчезните.       Всё началось и закончилось до того, как она успела осознать происходящее. Измученный мозг реагировал вяло, пропускал информацию будто сквозь некую мутную пелену. Тсунаёши до этого никогда не видела комбиоформы оружия. Огромный лигр, вырвавшийся из коробочки соединился с чужими пистолетами, даря и так мощному оружию поистине разрушающую мощь. Выстрел, замах тонфа — и новый взрыв сотрясает пол под ногами, выбивает воздух из лёгких, выносит её за пределы разрушенного этажа, так что она едва успевает схватиться руками за выступ парапета, чтоб не расшибиться в лепёшку, пролетев не меньше десятка этажей вниз.       Подтянуться на руках получается с трудом, мышцы сводит от перенапряжения, и когда под ногами оказывается устойчивая поверхность, она просто обессилено опускается на грязный пол.       — Матч закончен! — механический голос болью врывается в её сознание, заставляет встрепенуться и тряхнуть головой.       Наконец всё закончено, наконец можно выдохнуть, успокоиться, отдохнуть. Дрожащие руки нашаривают в кармане пузырёк с Солнечными капсулами, и она, не размениваясь, разжёвывает сразу три, практически сразу ощущая, как восполняются силы и притупляется боль, казалось, поселившаяся в каждой клеточке тела. Вот только внутренний голос и не думал затихать, продолжая сводить её с ума.       — Я не приму этого, — голос Хибари звучит глухо, тягуче, будто он ещё до конца не принял решение о том, что будет дальше. — Я не удовлетворён, пока мы не решим это.       — Не стоит горячиться! — механический голос из часов лучится беспокойством. — В битве представителей строжайше запрещены сражения между представителями вне назначенного времени. Если вы настаиваете на битве — обе команды будут дисквалифицированы.       — Заткнись, — коротко рыкнул Кёя.       — Хах? Это не мои слова… — казалось, голос в часах даже растерялся. — Это правила, хех.       А дальше произошло то, что заставило даже вечно спокойного и умиротворённого Фона в удивлении распахнуть глаза. Тсунаёши же хотелось одновременно и плакать и смеяться. Все её усилия, все травмы, синяки, переживания, новые папки в сейфе на дне подсознания, практически забитом доверху — всё насмарку.       Хибари Кёя сам разбил часы босса.