Задерживая дыхание

      В отличие от Хибари, Тсунаёши спокойно переносила большие скопления людей: в толпе легко затеряться, неуправляемую толпу можно сделать хорошим отвлекающим манёвром при масштабных операциях — в каких ей несколько раз доводилось участвовать, — обезумевшую толпу можно направить в нужную сторону, сделав довольно мощным оружием. Но именно сейчас, проходя мимо большого количества мафиози, окруживших её дом, она чувствовала себя крайне некомфортно. Спина покрылась мурашками, руки подрагивали и то и дело тянулись к пистолету, припрятанному за поясом джинсов под толстовкой.       Хибари, предатель, идти непосредственно в толпу отказался, припарковав мотоцикл на соседней улице, а сам забрался на крышу. И как бы ей ни хотелось последовать его примеру, брату требовалась её поддержка, так что приходилось стискивать зубы и загонять страх куда подальше. Интуиция не кричала об опасности, но, казалось, была напряжена до предела, стараясь отследить все возможные вероятности развития событий.       В гостиной, как и во дворе, было не протолкнуться от количества народа, и если на подходе к дому она чувствовала себя некомфортно, то, переступив порог комнаты, ей пришлось приложить все усилия, чтобы шагнуть дальше, а не сорваться на бег, стремясь покинуть помещение, под завязку набитое одними из самых опасных людей этого мира. К её величайшему облегчению, Емицу в комнате не было.       На полу у журнального столика обнаружился внешне расслабленный Дино с верным Ромарио, стоящим за спиной. Мужчина удивлённо вскинул брови при её появлении, но тут же вновь расслабился, похлопав по свободному кусочку пола рядом с собой. Тсунаёши едва заметно улыбнулась уголками губ, опускаясь рядом. Несмотря на внешнее спокойствие и показную беспечность, Кавалоне был собран как никогда. Блондин внимательно отслеживал собравшихся в помещении людей из-под полуприкрытых век и в случае чего был готов молниеносно вскочить на ноги, принимая бой. Вокруг мягко разливалось чужое пламя, обволакивало, прикрывало. И если в прошлый раз чужое Небо доставляло дискомфорт, то сейчас, когда молодой человек был практически единственным её знакомым в этой комнате, не желающим ей скорой и болезненной смерти, посмертная воля, наоборот, действовала подобно лёгкому седативному, расслабляя напряжённые мышцы и приглушая звенящую интуицию.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — стоило ей сесть рядом, как мягкие губы ненавязчиво коснулись её щеки, приветствуя. Шатенка замерла, не ожидая подобного, но тут же взяла себя в руки, оставив смущение для более расслабленной обстановки.       — Признаться, я тоже не ожидала, — она беззаботно пожала плечами, недовольно подмечая своих недавних соперников по диагонали от них. Вария выглядела изрядно помятой: сплошь в пластырях и бинтах, но их опасности это не уменьшало ни разу. — И главной неожиданностью стало то, что мой брат решил податься в самоубийцы и выступить против Виндиче.       Идею брата Тсунаёши действительно считала самоубийственной. Она её пугала, заставляла мысли в голове сменяться — одна хуже другой, но и бросить Акиру один на один с подобным противником она не могла. Как бы ни было страшно, больно, если с ним что-то случится, а её не окажется рядом, чтобы помочь, она никогда себе этого не простит.       — Тогда почему ты пришла его поддержать, раз считаешь его идею самоубийственной? — Дино говорил тихо, склонившись к её голове, так что чужое дыхание щекотало ухо, вызывая мурашки по телу.       — Для этого и нужны старшие сёстры, чтобы не давать младшим умереть раньше них самих, — улыбнулась в ответ девушка.       Блондин сжал губы в тонкую полоску, но ничего не ответил. Зато вместо него на девушку обратили внимание те, с кем Тсунаёши бы предпочла больше никогда не встречаться. Вария выглядела заинтересованно, немного насмешливо, но стоило чуть-чуть присмотреться, и вся расслабленность тут же казалась притворной. Обманываться смысла не было. Пусть и в рамках битвы представителей, на её совести две чужие жизни в этот раз, и ещё неизвестно сколько — в тот раз, когда она так отчаянно пыталась добраться до брата во время конфликта колец, идя по трупам.       Парнишка в диадеме широко оскалился, повернув голову в её сторону, и ткнул локтем под рёбра своего длинноволосого соседа, за что тут же получил порцию отборного итальянского мата в качестве ответа.       — А разве это не та мелкая сучка, которая вчера положила двух наших ребят? — фраза закончилась тихим смехом, от которого у девушки внутри всё сжалось в тугой узел. Интуиция запищала на заднем фоне, а руки сами собой потянулись к рукояти пистолета. Дино рядом заметно напрягся, как бы невзначай разворачиваясь так, чтобы Савада оказалась у него за спиной.       — Врой! — шатенка поморщилась от резкого звука и недовольно перевела взгляд на длинноволосого мужчину. — А ведь и правда. Не мучает совесть или кошмары по ночам? — какое-то ехидное участие так и проскальзывало в голосе, но ледяные глаза не давали обмануться — если бы они оказались одни, Тсунаёши уже давно стала бы трупом с перерезанной глоткой и выпущенными наружу внутренностями.       — Да нет, сплю как младенец, — огрызнулась она, отчётливо понимая, что играет с огнём.       — Даже так?! — мужчина насмешливо вскинул бровь, хищно улыбаясь. — А я вот уже думать начал, как бы тебя лучше нарезать, чтобы лежать было удобно.       — Может, мне стоит заранее отправить тебя к твоим товарищам, чтобы глупые мысли больше не могли заползти в продырявленную голову? — Тсунаёши огрызалась, показывала свои маленькие клыки, внутренне трясясь как осиновый лист, но всё равно продолжала этот самоубийственный спектакль. Интуиция подсказывала, что, если она остановится, сделает шаг назад, покажет перед этими ублюдками слабину, будет только хуже. А так оставались шансы выйти из этого обмена любезностями относительно целой, а не нашинкованной в тонкую соломку.       — Скуалло, — Кавалоне говорил тихо, предостерегающе.       Её ладонь осторожно сжала рука друга, предупреждая, что стоит остановиться, пока не поздно. Но она лишь выдернула свою ладонь из его, готовая в любой момент надеть на палец кольцо, одновременно с этим вскидывая пистолет. Длинноволосый зло цыкнул, сплюнул на пол и уже было начал подниматься на ноги, когда в помещении резко раздался хриплый смех. Мужчина, названный Скуалло, замер, недовольно глянул на брюнета по левую руку от себя, и недовольно сощурился.       — Успокойся, мусор, — смех оборвался также резко, как и начался, заставив Тсунаёши невольно дёрнуться, когда мужчина подал голос. Занзас, откровенно говоря, пугал, заставлял сердце уходить в пятки и дыхание заходиться в рваном ритме. — Если эти ублюдки не смогли справиться с одной мелкой девчонкой, значит, ни на что, кроме корма для червей, это дерьмо не годится.       — Ублюдочный босс… — попытался возмутиться длинноволосый, но был остановлен нацеленным в лицо дулом пистолета. Щёлкнул предохранитель.       — Захлопнись, мусор, раздражаешь.       Вместе с враз присмиревшим мужчиной успокоилась и интуиция, позволяя наконец убрать руку от пистолета и расслабить плечи. Тяжёлый вздох сам собой сорвался с губ, заставив обратить внимание на то, что пока напряжение не пошло на убыль, она невольно задерживала дыхание. Дино неодобрительно покосился в её сторону, но предпочёл промолчать, избегая прилюдного выяснения отношений, за что девушка была ему очень благодарна, хоть и понимала, что после избежать тяжёлого разговора не удастся.       Акира появился в комнате внезапно, дёргано, едва не запутавшись в собственных ногах у порога, но был вовремя подхвачен одним из своих друзей, которым в первый же день не посчастливилось столкнуться с Хибари. Брат окинул комнату беглым взглядом, чуть дольше задержался на ней, кивнул подчинённому Емицу и похожему на встрёпанного воробья пареньку с пластырем на носу, едва заметно дёрнулся при взгляде на Варию, прошептав что-то похожее на «страшные люди», будто до конца не верил, что они всё-таки придут, а после рвано выдохнул, стиснул кулаки и, глядя перед собой с какой-то отчаянной решимостью, которую ей не приходилось видеть у него прежде, громко, отрывисто произнёс:       — Пожалуйста, сражайтесь вместе со мной!       Тсунаёши затаилась в ветвях дерева, сжимая винтовку побелевшими от напряжения пальцами. Внутри всё колотилось, тряслось от страха за собственную жизнь, за жизни друзей и близких. Она слишком хорошо помнила обе свои встречи с Виндиче, тяжёлое ядовитое, будто мёртвое, пламя, что мешало нормально дышать и панический страх, возникающий в душе от одного взгляда на обмотанные грязными бинтами тела.       Несмотря на внутренние сомнения, не признать, что план брата был хорош, она не могла. Максимально идеальный за такой короткий срок и с имеющимися в его распоряжении ресурсами. До конца неучтённым оставался лишь человеческий фактор, просчитать который невозможно. Всё довольно просто: разделить противников и вывести их из игры одного за другим с помощью ударной группы. Ввести в заблуждение роботами с пламенными маячками внутри, почти такими же, как иногда использовались у них в организации. И сдерживание противника, пока основная ударная сила, во главе с её младшим братом, не освободится и не придёт на помощь. Два иллюзиониста: мелкая болезненная девчонка и ребёнок в странном головном уборе, мечник, с довольно неплохими задатками как пламени Дождя, так и кендзюцу, но практически нулевым опытом реальных сражений, несдержанный подрыватель с ещё необузданным Ураганом и, собственно, она сама. Тактика «бей-беги» под прикрытием иллюзий Тумана должна была выиграть достаточно времени, да и её поддержка издалека не была лишней, вот только никогда ничего не идёт в точности по составленному плану.       Виндиче появились внезапно. Стоило механическому голосу из часов оповестить о начале нового сражения, как прямо из ниоткуда соткались два омерзительных тела — два, вместо запланированного одного.       Тсунаёши крепко стиснула зубы, зло цыкнула и прицелилась. На руке пульсировало кольцо, винтовка пела под пальцами, наполненная её собственным пламенем. Чёртова редчайшая гармония Неба, которую она носила в себе, была одним из самых страшных оружий. Выстрел раскрошил бетон у ног одного из противников, заставив того резко отпрыгнуть в сторону, тем самым давая Ямамото несколько секунд форы, чтобы затеряться между иллюзий Тумана. Ещё один выстрел, в более крупного противника, обмотанного цепями, в голову, но существо лишь отмахнулось от её пламени, подставив под удар руку. Новый выстрел, за ним ещё один и ещё, прикрывая, стараясь достать, только всё безрезультатно. Через прицел винтовки было видно, что ребята потихоньку начинают выдыхаться, в то время как их противник с каждым разом подбирается всё ближе, разгадывает тактику, прощупывает прорехи в их плане.       А потом интуиция резко завопила, на одних только рефлексах, вбитых тренировками Клауса, и нечеловеческом везении, заставляя уходить от внезапной атаки, выставив перед собой Вулкан. Металл жалобно заскрипел, прогибаясь под силой удара странного посоха с тяжёлым стальным шаром в качестве навершия. Напряжённые мышцы взвыли, принимая нагрузку. Новый удар нападавшего не заставил себя долго ждать. Тсунаёши рефлекторно дёрнулась назад, выпуская из пальцев уже ни на что негодную винтовку, и кубарём полетела вниз с дерева, при падении больно ударившись рукой.       Страх заполнил собой всё, стоило ей наконец рассмотреть противника. Виндиче. Такой же сильный, с едким холодным пламенем и потухшим взглядом живого мертвеца сквозь щели бинтов. На неё смотрели как на какую-то не стоящую внимания букашку, но нападать пока не спешили, невольно давая время прийти в себя.       Рука пульсировала тупой болью, слушалась с трудом, когда она опустилась на корточки. Короткое движение, щелчок предохранителя, и в противника уже несётся маленький дождь из вспышек пламени, в то время как она резко уходит в бок перекатом, снова вскидывая пистолет. Вот только Виндиче уже не было в том месте, куда обрушился её огненный дождь. Миг, и интуиция взвыла как дурная, заставляя дёрнуться в бок, так что удар железного посоха, покрытого чёрным пламенем, лишь по касательной прошёлся по плечу. Тсунаёши наотмашь ударила рукой, выпуская немного пламени, но удар снова ушёл в молоко, заставляя скрипеть зубами от досады и некой обречённости.       Она не боец ближних дистанций. Если с простым человеком, не владеющим пламенем, она ещё худо-бедно могла справиться благодаря подсказкам интуиции и собственному пламени, то Виндиче оставались вне её весовой категории. Словно несмышлёный младенец, ещё толком не умеющий стоять на ногах, против насмешливого взрослого. Вулкан сломан, из доступного оружия только пистолет, полностью бесполезный на такой короткой дистанции, и коробочка, с которой она так и не потренировалась. Шансы на удачный исход событий стремились к нулю.       Новый вопль интуиции закончился ударом, пришедшим на жёсткий блок раненой рукой. Кость хрустнула, а с губ сорвался короткий полный боли крик. Если бы не рука, ей бы наверняка переломали все рёбра, так чтобы острые осколки задели внутренние органы.       — Это всё? — противник насмешливо оскалился, глядя на её искривлённое болью и страхом лицо. — Жалкое зрелище.       — Ну прости, — огрызнулась она, осторожно опуская сломанную руку вниз. — Все сильные ушли по души твоих товарищей. Для слабака вроде тебя осталась лишь я.       Новая череда выстрелов пламенем. Немного Урагана под ноги, чтобы поднять пыль и ухудшить обзор, и шквал из собственного Неба непосредственно в противника и зону рядом, чтобы было меньше шансов на уклонение. Сама же девушка вскочила на ноги, рванув в противоположную сторону. Смысла обманываться не было: её атака, вероятнее всего, снова не причинила вёрткому противнику никакого вреда, только выиграла несколько секунд форы, давая увеличить дистанцию. А дальше…       Что делать дальше, она не знала. Сломанная рука висела плетью, отдавая пульсирующей болью на малейшее движение. Все шансы на спасение были связаны исключительно с чудом, что кто-то придёт и спасёт её или на этого чёртового Виндиче упадёт метеорит.       От последней мысли уголки губ приподнялись в подобии улыбки, и лёгкий смешок вырвался сам собой. Интуиция шумела в голове, просчитывала варианты, отслеживала действия противника, а потом разом потянулась к коробочке. Времени на сомнения не осталось, только призрачные шансы на спасение и толком не испробованное оружие.       В этот раз она старалась всё сделать правильно: приложила полыхающее кольцо к отверстию коробочки, оттягивающей карман, выпуская пламя. Больше, ещё больше, передавая свою силу незнакомому существу. Стоило ей убрать руку, как створки распахнулись, выпуская наружу огненную птицу, предварительно опалившую ей бок.       Феникс, дух огня, птица, состоящая из её небесного пламени, с устрашающей железной черепушкой и огненным штормом вместо глаз. Шатенка удивлённо присвистнула, впервые получив возможность рассмотреть своё животное из коробочки.       — Кагуцути, — где-то услышанное имя само собой сорвалось с губ.       Птица вскинула голову, разразившись звонким клёкотом. Она никогда до этого не сражалась с помощью коробочки, только там во сне-будущем, где её взрослое тело действовало само по себе, а она сама исполняла роль безвольного наблюдателя. Птица требовала команды, возможно, произнесённой вслух, возможно, мысленного посыла. Времени на то, чтобы разобраться и сработаться не было, да и инструкция из коробки не выпала. Всё что имелось в запасе: размытые воспоминания из сна и собственная интуиция, в подобных ситуациях обострявшаяся до предела.       Поднятая выстрелами пыль наконец улеглась, открывая обзору практически невредимого противника, который уже направился в её сторону. Короткая мысль, так до конца и не сформированная, скорее крик о помощи, и феникс сорвался с места, огненной стрелой помчался к Виндиче. Слева, справа, яркая вспышка, что заметалась вокруг мужской фигуры, задевала крыльями тело, ранила руки, ноги, торс, оставляя за собой полосы окаменевшей плоти, осыпающейся вниз мелкой крошкой. Виндиче взвыл, попытался вырваться из огненного вихря, отмахиваясь от смертоносной птицы покрытым пламенем посохом.       — Я размажу тебя вместе с твоей курицей! — оружие наконец задело птицу, отправив в короткий полёт до ближайшего дерева.       Тсунаёши инстинктивно отступила назад, спотыкаясь о выступающие из земли корни деревьев. Много тонких выжженных борозд по всему телу, но ничего достаточно серьёзного для того, чтобы у неё появился шанс на победу. Феникс дёрнулся, вспыхнул пламенем, исцеляя переломанные крылья, и снова взмыл в воздух, направляясь к противнику. Только одной коробочки, с которой она толком не могла совладать, было явно недостаточно для победы над стражем мафии. Ей нужно было чудо, везение, тот же грёбаный и такой нереальный метеорит, или просто человек, достаточно сильный, чтобы спасти её жалкую жизнь.       Метеорит вселенная обеспечить не смогла, зато пришёл человек, загородивший её своей спиной и принявший удар тяжёлого посоха на железные тонфа, покрытые фиолетовым пламенем. С губ сорвался облегчённый вздох и лёгкая благодарная улыбка.       — Какого чёрта ты творишь, зверёк? — она впервые слышала его голос таким… злым, обеспокоенным, человечным. — Сдохнуть захотелось?       — Ну прости, — ноги чуть подрагивали, когда она попыталась встать, под новый звон металла. — Как оказалось, я не настолько сильная, чтобы выживать самостоятельно.       — Тц, — цыкнул парень, не отводя взгляд от своего противника. И пусть он был зол на неё, но внутри всё равно медленно разрасталось тепло, понимание, что теперь всё будет хорошо. Хибари сильный, чертовски сильный, и клыки у него гораздо крепче. Достаточно крепкие, чтобы выгрызть их жизни даже из отвратительных рук костлявой с косой.       Короткий мысленный посыл, и птица вновь ринулась в атаку, отвлекая противника на себя, заставляя его открыться для смертоносных тонфа, объятых фиолетовым пламенем Облака. Яркая вспышка, и к фениксу присоединились колючие ежи брюнета, уменьшая Виндиче пространство для манёвра. Стрела-феникс, бьющая в спину, её собственные выстрелы, заставляющие резко уйти вбок, избегая атаки, и в перебинтованные рёбра врезается покрытая шипами тонфа, превращая в тёмный фарш. Вторая летит в челюсть, но встречает блок.       Ещё раз, с другой стороны, так что Виндиче в попытке увернуться от атаки натыкается на острые металлические шипы ежей Хибари, с каждым мгновением разрастающиеся всё сильней.       — Суки… — короткий выкрик потонул в новом ударе, достигшем головы противника, отправляя его в полёт прямо на смертоносные шипы.       Этого оказалось достаточно, достаточно для того, чтобы даже страж мафии со своим мёртвым пламенем не смог продолжать сражение, повиснув безжизненной куклой на иголках чужого оружия. Её же птица, обдав напоследок лёгкой волной тепла, вернулась в коробочку.       Было неловко, она снова была слишком слаба, чтобы самостоятельно защитить себя. В её жизни было слишком много моментов, когда она сама не могла ничего сделать, не могла противопоставить что-то сложившимся обстоятельствам. Клаус, Фон, товарищи из организации, Хибари. Им всем приходилось вытаскивать её из передряг, давать возможность увидеть новый день, заставлять вставать с колен. А что для них сделала она сама, кроме подкидывания новых проблем? От жалости и отвращения к самой себе хотелось разрыдаться.       — Цела? — вопрос, раздавшийся совсем рядом, заставил вздрогнуть, вывалиться из собственных мыслей. Цепкий взгляд вылавливает мелкие царапины на её лице, а руки, аккуратно, почти невесомо проходятся по рёбрам, целой руке, а затем и сломанной, заставляя болезненно застонать, сквозь сжатые зубы. Парень недовольно нахмурился, продолжая ощупывать уже немного припухшую конечность. — Перелом?       — Скорее всего, — коротко отозвалась она, целой рукой стараясь нащупать в противоположном кармане маленький пузырёк с солнечными капсулами. Брюнет молча забрал у неё из рук лекарство, снял крышку и бросил вопросительный взгляд, расшифровать который получилось только спустя несколько секунд, когда он уже успел нахмуриться. — Две, — он коротко кивнул, вложив в её ладонь две, будто светящиеся изнутри, капсулы. Сам тоже бросил в рот одну. А она и не заметила, когда он успел пропустить удар.       — Есть чем зафиксировать руку? — голос уже не такой обеспокоенный, серьёзный, собранный.       Девушка ненадолго задумалась, припоминая, что оставила рюкзак возле того дерева, откуда прикрывала сдерживающую команду, а после молча направилась в нужную сторону. В голове болью вспыхнула мысль о том, что из-за её отлучки ребята могли пострадать. В конце концов, тактика «бей-беги» была составлена с её участием. Оставалось лишь надеяться, что в отличие от неё самой, ребята оказались достаточно сильны, чтобы продержаться до прихода подмоги.       Рюкзак оказался там же, где она его оставила. Рядом валялся Вулкан, больше ни на что не годный из-за погнутого дула. Стало до чертей обидно, что она так неосторожно обошлась с подарком наставника, но, выбирая между сломанным оружием и своей жизнью, выбор был в пользу последнего. В аптечке не было дощечек для шины, только пара мотков бинта и спрей быстрозастывающего жидкого пластика. Ампула с обезболивающим, охлаждающая мазь, чтобы снять воспаление, и бинт, который у неё спустя пару минут неудачных попыток, отобрали, под её команды накладывая плотную фиксирующую повязку от локтя до кисти. Сверху тонким слоем жидкий пластик, создавая подобие гипса.       — Спасибо, Кёя, — она не могла сказать точно, за что благодарила. За помощь с шиной, спасение жизни или просто за то, что он каждый раз оказывается рядом, когда ей это нужно.       — Благодарить будешь, когда всё закончится, — бросил в ответ брюнет, помогая подняться на ноги. — Савада ещё не справился с Джагером.       И как бы ей не хотелось отдохнуть, следовало взять себя в руки. Её младший брат рисковал своей жизнью ради их общего будущего, и она не могла поступить иначе.