Задерживая дыхание

      Дино зло выругался и захлопнул крышку мобильного телефона, сжав аппарат в пальцах настолько сильно, что костяшки побелели. Была бы его воля, он бы уже давно удалил этого человека из списка контактов, а после и просто из жизни. Но несмотря на все его желания, иногда приходилось сжимать зубы и мириться с обстоятельствами, которые не очень-то от него и зависели.       Емицу как раз был одним из таких обстоятельств, оставленных ему в наследство слишком рано почившим папочкой наравне с огромными долгами и полным раздраем в семье. И если с последними он уже успешно разобрался, в процессе не раз вспоминая дорогого родителя тихими злыми словами, то внешний советник Вонголы пропадать из его жизни никак не хотел. Мужчина напоминал о себе каждый раз, как снег на голову, который, попадая за шиворот, вызывает лишь неприятные холодные мурашки вдоль позвоночника и грубые слова, непроизвольно слетающие с языка.       Так и Емицу вызывал у Дино лишь холодную ярость и желание зло выругаться, распекая самого мужчину и собственного отца, оставившего этот тяжкий груз на его шее. Но как бы ему не хотелось притвориться, что он не замечает трезвонящий телефон, проигнорировать пятый по счёту звонок за последний час он уже попросту не мог.       — Дино Кавалоне слушает, — после тяжелого вздоха молодой человек наконец поднёс аппарат к уху, надеясь как можно скорее разобраться с этой вновь всплывшей в его жизни проблемой.       Емицу не разменивался на приветствия, пустые разговоры о погоде и даже не справился о его здоровье, а сразу перешёл к делу, несмотря на собственные убеждения, заставив Кавалоне скривиться, как от зубной боли. Что-то в жизни и планах Внешнего советника шло не так, не по выбранной им линии, внося раздрай в его эмоциональное равновесие. Хоть мужчина, как и раньше, говорил насмешливо холодно, будто и вовсе не считаясь с титулом босса мафиозной семьи, коим являлся его собеседник, но что-то всё равно незримо проскакивало между слов, что-то, что заставляло его волноваться, нервничать, совершать не совсем взвешенные и обдуманные поступки.       Просьба, скорее даже приказ, на который внешний советник не имел никаких прав, вывел всё ещё старающегося держать себя в руках и быть дружелюбным Дино из себя окончательно. Мужчина, казалось, сбрендил, требовал от него каких-то сроков и довольно громко распекал молодого человека в том, что девчонка, как он выразился, до сих пор ходит без кольца на пальце и творит всё, что ей в голову взбредёт.       По правде сказать ситуация с Тсунаёши не нравилась и самому Дино, однако причины для неприятия были всё же немного другими. Ещё когда он только увидел её досье в первый раз, простая картонная папка с сухими выжимками, оказавшимися полнейшей чушью, и маленькой фотографией серьёзной девчушки с удивительными голубыми глазами, что-то внутри щёлкнуло. Щёлкнуло, переключилось и больше не собиралось становиться прежним. Нет, он не влюбился без памяти, не потерял голову и не думал о девушке каждые пять минут, погружённый в дела семьи. Но какие-то предвкушение, интерес нет-нет да поднимали голову. А потом они встретились вживую. Встреча, конечно, была подстроена заранее, но всё равно пошла не по плану, вынудив его импровизировать. Девчушка совершенно не соответствовала скупому «мягкая и покладистая», указанному в досье. Пусть внешняя хрупкость и давала обмануться, вот только о стальной внутренний стержень можно было обломать зубы.       И он почти обломал, встретившись с ней буквально через несколько дней. Вот только вместо традиционного японского лука девочка притащила за собой снайперскую винтовку и несколько часов просидела на крыше, прикрывая его переговоры. Сколько же Емицу не знал о своей приёмной дочери… Стараясь всеми силами не замечать чужого ребёнка, мужчина проморгал и будущие проблемы, а молодому Кавалоне самому открывать глаза на происходящее этому человеку не хотелось.       Однако разобраться, что же на душе и в голове у уже не простой Савады Тсунаёши хотелось практически до дрожи в руках. Только информации о ней у подпольных информаторов не обнаружилось, а на довольно официальный запрос, сдобренный щедрым вознаграждением, SOFFO, через которых он в прошлый раз и заказывал снайпера для прикрытия переговоров, ответили резким отказом и даже вернули зелёные купюры обратно. Организация всё-таки защищала свои кадры похлеще Цербера, и ему, после ещё нескольких неудачных попыток вызнать хоть что-то, пришлось наконец признать, что таким способом результата он не добьётся. Расспросить Акиру, недавно впутавшегося в теневой мир, показалось ему довольно неплохой идеей. Вот только мальчишка на вопросы о сестре лишь немного недоумённо пожал плечами и так и не сказал ничего внятного: хорошая, умная, учится в спортивном интернате, стреляет из лука, вроде подружки имеются и на этом всё. Ни любимого блюда, ни любимых цветов, ни любимой марки оружия… Тогда Дино только мысленно застонал и сделал пометку, плотнее заняться этим вопросом, когда время появится.       А потом был странный сон, скорее даже кошмар, оказавшийся не сном, а будущим, которое как он надеялся теперь никогда не наступит. Из маленькой милой девчушки с едва заметными клыками Тсунаёши выросла в редкостную суку без царя в голове. В том будущем они были женаты, буквально несколько лет, но всё же, этого хватило чтобы после развода тот взрослый Дино остался с разбитым сердцем, а взрослая Тсунаёши — с выжженной душой. Он сам сломал её, сам довёл до того, что видел в том ужасном сне, и сам же потом никогда не смог себе этого простить.       Поэтому наутро, когда он наконец проснулся в холодном поту в своей постели, он уже не на мгновение не сомневался: Тсунаёши — замечательная девушка, и он сделает всё, чтобы она была его, была рядом, держала его за руку и всю оставшуюся жизнь носила его фамилию. Вот только ломать в этот раз он её не станет. Он уже однажды в будущем сотворил монстра собственными руками и повторять свои ошибки, пусть так и не свершившиеся, намерен не был.       Поговорить с девушкой начистоту оказалось на удивление просто. Она спокойно выслушала всё, немного подумала, а потом, смущённо кивнув, всё-таки дала ему шанс, сама согласилась попробовать, а там будь что будет. И он ухватился за этот шанс почти как утопающий за соломинку.       Только ещё ничего в жизни не шло так, как ему бы этого хотелось. Тсунаёши мягко улыбалась, писала смс, отвечала на звонки и выглядела совершенно неотразимо, когда он попросил её сопровождать его на церемонию наследования Вонголы. Всё шло замечательно. Так хорошо, что забывшийся Дино даже не сразу понял, что несмотря на искренние тёплые улыбки, какими-то чувствами, кроме дружеских там даже не пахло. Лишь только попав в больницу после вышедшей из-под контроля битвы представителей, молодой человек наконец осознал, что сколько он ни приложит усилий, сколько ни потратит времени или денег, бездонные голубые глаза Тсунаёши никогда не будут смотреть на него так, как они смотрят на Кёю. Его мелкий нелюдимый ученик обскакал учителя и тут. И единственное, что ему оставалось делать, это как последнему трусу поджать хвост и отступить. Ведь он уже пообещал себе, что ни за что не станет ломать эту замечательную девушку снова.       А теперь Емицу со своими закидонами вновь что-то от него требовал, снова хотел посадить эту девчушку на цепь, снова убить всю жизнь в этих чудесных голубых глазах. Злость медленно разливалась внутри, клокотала в жилах, разливалась удушливой волной пламени вокруг.       — Нет, — оставить голос тихим стоило ему поистине титанических усилий. Всё внутри бушевало, требовало немедленно выплеснуться наружу, требовало уничтожить того самоубийцу, что посмел просить у него таких отвратительных и грязных вещей. — Я не буду этого делать.       Емицу в телефоне зло выругался и уже не в первый раз назвал его жалким щенком, не соблюдающим договора. А Дино было всё равно. Емицу не настолько глуп, чтобы ради мести подставлять и себя. А если у него всё же хватит идиотизма для такого глупого поступка, то Дино уже не останется в стороне. В конце концов, это не он совершал те ужасные поступки, и у его семьи хватит силы и могущества, чтобы противостоять даже королевской семье случись что. Кавалоне уже давно не жалкая кучка слабаков, которым требовалось покровительство после смерти прежнего Дона.       — Я всё сказал. Тсунаёши — чудесная девушка, и я не намерен принуждать её к чему бы то ни было, — молодой человек сделал глубокий вдох, стараясь сохранить крохи самообладания и наконец донести до в край зарвавшегося внешнего советника своё мнение. — Если Тсунаёши захочет прожить со мной рядом всю оставшуюся жизнь — я буду самым счастливым человеком на земле. Если же она выберет себе другого спутника жизни — я надеюсь, мы останемся хорошими друзьями, и если ей когда-нибудь понадобится помощь — я буду одним из первых, кто подставит ей своё плечо. А что касается договоров и бумажек, то можешь ими хоть подтереться, Емицу. Будь благоразумнее, не делай Кавалоне своими врагами. Поверь, в выигрыше после такого не останется никто.

***

      Тсунаёши устало прикрыла глаза и откинула голову на плечо Кёи, чувствуя как каждая клеточка расслабляется в кольце чужих рук. Интуиция в последнее время почти постоянно нашёптывала что-то тревожное, мешала нормально спать по ночам, заставляла искать подвох в каждом слове, в каждом действии. Но сколько бы она ни вглядывалась в прохожих, ни всматривалась в тёмные углы и подворотни, даже намёка на то, откуда следует ждать удара, так и не появилось. Только противное тянущее чувство внутри, не отпускающее ни на мгновение. И только прижавшись к чужому тёплому боку, устроив голову на плече, так что тёплое дыхание щекочет макушку, можно было на время отгородиться от предостережений внутреннего голоса. Просто расслабиться, поверить, что всё и дальше будет хорошо, что она со всем справится. Они справятся…       Кёю наконец выписали из больницы около недели назад. Ну как выписали… Под строгим и недовольным взглядом серых глаз у медицинского персонала просто не осталось выбора, кроме как отпустить уже довольно сносно чувствующего себя Хибари домой, перед этим взяв с него клятвенное обещание, что он будет вовремя принимать все предписанные лекарства, делать регулярные перевязки и хотя бы раз в неделю заглядывать на осмотр. На осмотр парень за это время так и не явился, но таблетки пил более-менее исправно, и даже разрешил Тсунаёши самой несколько раз сменить повязку на ключице.       Стоило брюнету наконец покинуть осточертевшие им обоим белые стены, как Тсунаёши практически перебралась к нему домой. Нана на «переезд» дочери лишь пожала плечами, уже привыкшая к её самостоятельности и резким отъездам. Акира правда скорчил очень недовольную гримасу, когда вместо непростого разговора, который она ещё недавно ему обещала, девушка просто подхватила свою спортивную сумку и рюкзак и с утра пораньше, пока брат ещё спал, смылась к молодому человеку.       Но если говорить начистоту, ей было попросту страшно. Со всеми этими болезнями, врождённой неуклюжестью и природной ленью, мешающей ему добиться успеха в учёбе и спорте, младший брат всегда казался ей слишком маленьким, слишком хрупким, просто слишком неподходящим для теневого мира. И вот так просто сесть, поделиться, рассказать о том, сколько крови у неё на руках, она готова не была. Да и вряд ли когда-нибудь будет, хоть и понимала, что вечно убегать от этого разговора у неё не получится. Но сейчас у неё был отпуск и отягощать его ещё и неприятными разговорами, помимо вечно зудящей на фоне интуиции, не хотелось.       Хибари же лишь недоумённо вскинул бровь, когда обнаружил её с сумками на пороге своего дома, но комментировать так и не стал, молча проводив в ту же комнату, где она когда-то проснулась, предварительно заснув на детской площадке. На мгновение ей даже стало немного неловко за то, что она вот так без приглашения, вломилась к нему домой, но уже спустя пару часов, это неприятное чувство растаяло, не оставив за собой и следа.       Жить с молодым человеком было… забавно. Тсунаёши так и не смогла подобрать подходящего определения к своим чувствам, а после ряда неудачных попыток и вовсе перестала думать на этот счёт. Несмотря на всю внешнюю холодность и отстранённость, демонстрируемую им на публике, Хибари всё равно оставался человеком со своими тараканами в голове и забавными, а порой и нелепыми привычками, вызывающими на губах наблюдающей за ним девушки искреннюю улыбку. Так например, он подолгу не мог проснуться утром, ходя по дому сонным, растрёпанным и далеко не всегда осознающим происходящее вокруг, пока наконец не получал свою чашку зелёного чая. Или мог подолгу искать что-то лежащее на самом видном месте, а на все её попытки подать голос и подсказать, недовольно зыркал из-под нахмуренных бровей, заставляя разом растерять всё желание помогать. Не менее забавными было и его отношение к домашним питомцам: милой желтой канарейке со странноватым именем Хибёрд, которую она не раз видела на спинке стула в своей палате, и пугливым смущающимся ёжиком Роллом, категорически отказывающимся возвращаться в свою коробочку, стоило Хибари хоть ненадолго выпустить его оттуда. А ещё, самой приятной, на взгляд Тсунаёши, была привычка перебирать её волосы, стоило её голове оказаться в досягаемости его пальцев. И молодому человеку было абсолютно неважно, связаны ли её волосы в хвост или всё ещё мокрые после душа.       Как оказалось уже на второй день готовить из них не умел никто. Вернее, в списке достижений на кулинарном поприще Тсунаёши скромно затесались яичница и салат, вот только когда она захотела порадовать его завтраком, в холодильнике помимо закрытой бутылочки соевого соуса так ничего и не нашлось. То, что брюнет питался исключительно покупной едой обнаружилось спустя полчаса, когда молодой человек, наконец получив свой чай, перестал походить на сомнамбулу и был готов давать более или менее внятные ответы, пусть и не очень многословные. Однако, её это никак не смутило. Девушка лишь пожала плечами и поинтересовалась, сходят ли они куда-нибудь вместе или Кёя знает какую-нибудь проверенную службу доставки. Проверенной службой доставки оказался верный Кусакабе, который лишь бросил короткий удивлённый взгляд, когда заносил пакеты с логотипом какого-то ресторанчика. Впрочем, логотип ресторана был довольно знакомым — именно его она не раз видела на бумажных стаканчиках с кофе, которые благодаря заботливости Кёи появлялись у неё в больнице.       — Ты снова слишком много думаешь, — Тсунаёши едва заметно вздрогнула, когда складочки между нахмуренных бровей коснулся чужой палец. Ненадолго, тут же спустившись вниз, будто очерчивая контур, чтобы затем остановиться на губах.       — Это всё интуиция, — когда он был так близко, касался кончиками пальцев её лица, щекотал своим дыханием её кожу, собирать мысли вместе, подбирать подходящие слова становилось практически нереальной задачей. — Она постоянно зудит, не даёт успокоиться, — девушка ненадолго замолчала, стараясь найти в голове подходящее сравнение, чтобы объяснить точнее, при этом не отвлекаясь на чужие пальцы всё ещё касающиеся её губ, щёк, подбородка. — Это чем-то похоже на артрит у стариков, — и спешно добавила, подняв вверх открытые ладони. — Только не смейся, мне ничего более подходящего в голову не приходит. Как когда суставы тянет перед дождём, хотя на небе ещё нет ни облачка. Только в моём случае интуиция воет вовсе не из-за погоды, но я никак не могу понять из-за чего. Будто надвигается даже не просто дождь, а самая настоящая буря, вот только с какой стороны её ждать и что в следствии этого может произойти, она подсказок не даёт. Только нервничать заставляет.       — Боги, — короткий поцелуй в макушку, так что на губах тут же расползается лёгкая, немного виноватая улыбка. — Не убивайся понапрасну. Лучше пусть твоя интуиция подскажет, какой фильм всё-таки стоит посмотреть.

***

      Клаус зло выдохнул сквозь сжатые зубы и устало помассировал виски. Уже который день всё шло через задницу и становиться лучше в ближайшее время не собиралось. Емицу, сукин сын, слишком дорожил своей шкурой, а может просто слишком хорошо чувствовал подставу той неведомой хренью, которую Ёши-чан называла интуицией.       Очередная попытка выманить внешнего советника, уже который день засевшего в своём офисе, снова закончилась ничем. Мужчина никак не хотел покидать свою крепость, каждый раз присылая на встречу вместо себя каких-то ничего не значащих и ничего не знающих мальчишек. Новый, почти детский труп у его ног, и он снова тихо матерится на родном немецком, оттаскивая парнишку с так и застывшим ужасом на лице и дыркой между рёбер поближе к мусорным бакам, где его не сразу найдут.       Это задание никогда не казалось ему лёгким. За шестнадцать лет в роли Внешнего советника и ещё большем опыте жизни в теневом мире Савада слишком хорошо научился выживать. В конце концов, те кто не умеют выживать и приспосабливаться в мире мафии долго не живут, тем более занимая такую высокую должность. И чем больше ничего не значащих людей Емицу подставлял вместо себя, заставляя Клауса оставлять за собой никому не нужные трупы, тем больше крепла уверенность в том, что подобная тактика выманивания не принесёт плодов. Сукин сын так и продолжит сидеть в своей крепости, отправляя подчинённых на убой, а он, Клаус, будет просто растрачивать впустую время и силы, и однажды хорошенько наследит, тем самым позволив Вонголе и CEDEF вновь сесть себе на хвост.       В голове крутились только две идеи, одна абсурднее другой: либо в приступе идиотизма и самоуверенности попытаться взять офис штурмом, что при его ограниченности ресурсов в виде себя было исключительным самоубийством без единого шанса на успех, либо придумать что-то такое, что Емицу просто не сможет упустить, на что поведётся, на что кинется, как на красную тряпку, позабыв об осторожности. И единственной вещью в мире, которая хоть как-то заботила внешнего советника, был его собственный сын. Вернее не сам сын, а его будущее кресло босса Вонголы.       Прочие кандидаты умело убраны с дороги, все условия подготовлены как нельзя лучше. И только один фактор, который может ему помешать. Ёши-чан. Его дорогая и непокорная Ёши-чан, обладающая точно такими же, если не большими, правами на этот престол, как и её сводный брат. Пусть она и девушка, к которым в мафии относятся весьма скептически, но в отличие от Акиры её пламя стабильнее, мощнее, чище, и она умеет им управлять. Она неплохо знает теневой мир, умеет анализировать обстоятельства, продумывать тактику на несколько шагов вперёд и здраво оценивать свои собственные силы и силы противника. Она спокойно разговаривает на нескольких языках, умеет держать себя в обществе и не теряется в нестандартных ситуациях. Если сравнивать их с братом, то шансов на престол у неё гораздо больше, вот только ей самой, впрочем как и её брату, это не нужно.       Идея на грани фола, но если она сработает, Клаус наконец выполнит это задание, а потом с чистой совестью уйдёт на пенсию, периодически донимая Ёши-чан своим старческим брюзжанием.       Идея сделать Ёши-чан приманкой для внешнего советника отдавалась чем-то щемящим и неприятным внутри, но у него больше не было другого выбора. Или так, или опустить руки, признав что эта работа ему не по плечу. Вот только жажда мести и уверенность в собственных силах не давала отступить, а там уже будь что будет.