Задерживая дыхание

      Это было похоже на болезнь, лихорадку, когда ненадолго выныриваешь из забытья, а потом снова проваливаешься в свой личный горячий ад. Иногда на поверхность всплывала сама Тсунаёши, кричала, орала, срывая горло, билась внутри черепной коробки и, истратив все силы, снова становилась тихим голосом в глубине подсознания. На её место приходило пламя, непривычно колючее, едкое, дикое. Её Небо металось вместе с ней, старалось выжечь острые осколки, на которые с каждым ударом сердца рассыпалась её душа, её личность и воспоминания.       Саморазрушение. Тонкая черта, которую она сама провела у себя в голове, и сама же переступила.       Тело не слушалось, просто машинально брело куда-то, переставляло ноги в выбранном остатками интуиции направлении в попытке найти успокоение для умирающей души. В практически бесполезной попытке остановить всё происходящее, замедлить, не дать и без того хрупкому равновесию сломаться окончательно.       Но с каждым шагом, с каждым вдохом, с каждым ударом сердца, внутри всё отчетливее раздавался отвратительный хруст, будто по толстому льду расползается трещина, и только вопрос времени, когда опора под ногами исчезнет окончательно, а сама Тсунаёши очутится в ледяной воде, захлебнётся, утонет, уйдёт на дно окончательно и бесповоротно, лишенная даже лучика дневного света.       Тсунаёши снова выныривала из липкой горячей тьмы, смотрела безвольным свидетелем и тихо скулила, запертая в собственной голове, без возможности что-либо изменить.       Убийца. Убийца. Убийца. По одному, бьющему в самое сердце, слову на каждый удар сердца.       Трупы были повсюду. Иссушенные, изломанные и окровавленные. Они тянули к ней свои полусгнившие пальцы, царапали тонкие стенки её хрупкого убежища, изводили обоняние солоноватым запахом крови. И все как один говорили. Открывали свои полубеззубые, нередко порванные рты, и говорили. Плакали, выли, кричали, обвиняли.       Убийца. Убийца. Убийца.       Это слово выжженным клеймом отпечатывались у неё на коже, на сердце, поверх осколков медленно разрушающейся души.       И только тонкая стенка, некогда бывшая её интуицией, всё ещё сдерживала их натиск, ограждала от того, чтобы помимо больно бьющих слов, быть разодранной в клочья.       Её маленький оранжевый пузырёк, хрупкое убежище, ежеминутно шел рябью под натиском чужих тел, и оставалось лишь вопросом времени, когда он не выдержит, лопнет как мыльный пузырь, оставив её один на один с обезумевшими трупами и до боли правдивым словом «убийца». Но даже он был не в силах сдержать текущую отовсюду кровь. Она капала ей на голову, заливала глаза, рот, уши, пропитывала насквозь её одежду. Засохшая, липкая корка на коже и горячее, тошнотворное море вокруг.       А после, она снова проваливалась в небытие, медленно растворялась в бушующем безумстве пламени.       Череда боли, криков и запаха крови, за которыми раз за разом наступала блаженная и в тоже время раздирающая изнутри горячая пустота. Иногда за спинами трупов можно было рассмотреть неизвестные ей улочки и дома, но уже спустя пару мгновений и эти кусочки пропадали под натиском зловонной массы копошащихся тел. Интуиция, всё ещё держащая контроль над телом, неустанно вела её куда-то, петляла между домами и улицами, в то время как самой Тсунаёши уже было всё равно. Хотелось лишь, чтобы весь этот ад наконец-то закончился, и не важно чем: её собственной смертью или долгожданной свободой.       Момент, когда к тошнотворному запаху крови добавился другой, терпкий, до боли родной и близкий, она упустила. Просто однажды осознала, что солоноватый запах крови уже не так сильно резал нос и несмотря на прошедшее время её хрупкий кокон всё ещё стоял и даже стал немного плотнее, пошел тонкими фиолетовыми разводами. Трупы продолжали тянуть к ней свои руки, но уже как-то неохотно, боязно, болезненно поскуливая, когда натыкались на очередной фиолетовый всполох.       И голос, новый в этом аду, но от того не менее знакомый и родной, шепчущий что-то бессвязное и успокаивающее, раз за разом зовущий некую Тсунаёши.       Хотелось вскочить на ноги, спросить «кто это?», кричать, молить, рыдать, пока не получит ответ на интересующий вопрос. Ответ был на поверхности, плавал на самой корке подсознания, но никак не желал всплывать на поверхность.       Кто такая Тсунаёши?       Вопрос казался слишком важным, чтобы просто упустить его из виду. Он занимал все мысли, перебивал хрипы за стенками её кокона, заставлял забыть обо всём этом аде.       Медленно, с расстановкой и беспокойством.       Тсунаёши. Тсунаёши. Тсунаёши.       Тёплые руки вокруг её тела, гулкие удары чужого сердца под ухом, родной запах, забивающий нос. И чужое пламя, с каждым словом всё больше заполняющее её личный ад, выжигающее на своём пути трупы, обволакивающее её с головы до ног, загоняя её собственное Небо в клетку, из которой оно так опрометчиво вырвалось, как обезумевший зверь разрушая всё на своём пути.       Фиолетовое пламя убаюкивало, успокаивало, давало ощущение защищённости и она медленно, но верно, поддавалась ему, проваливаясь в сон. Больше не было горячего ада, не были слышны звуки крошащегося льда и болезненное «убийца», только ласковый шепот, как бальзам на глубокие выжженные раны и трещины на её душе и теле.       И пусть она так и не вспомнила, кто такая эта таинственная Тсунаёши, внутри была чёткая уверенность, что этот голос сам потом расскажет ей всё. Расскажет, защитит от этого безумия и уже никуда от себя не отпустит. _______________________________       П.С. У меня не всё влезло в комментарий)       Изначально я планировала немного другой эпилог и не собиралась отправлять Кёю в Италию (она должна была сама вернуться в Намимори, прийти к нему домой и ныть на тему того, что кровь с рук не отмывается). Но получилось жестче и трагичнее, чем было задумано изначально.       Вот теперь всё) Фанфик закончен, я молодец — дописала (выдохнула). На текущий момент это самая большая моя работа, самая продуманная и самая трудоёмкая. И судя по вашей реакции, работа вышла довольно неплохой. Надеюсь, что она не последняя в моём послужном списке и дальше работы будут ещё лучше.       А теперь минутка благодарностей:       В первую очередь ОГРОМНОЕ спасибо беттам. Старый парабеллум и JoeZik, я вас обожаю ребята, вы самые лучшие. Вы поддерживали меня на протяжении всей работы, помогали с поиском информации, делали мой безграмотный текст читабельным и просто заставляли улыбаться, во время дружеских бесед и обсуждений. Так что (кланяется) «спасибо»)))       Во-вторых, я хочу поблагодарить Снежного духа и Хельгу Саммерс за чудесные арты и коллажи к работе. Многие из них вы видели в комментариях и шапке.