Задерживая дыхание

      Тсунаёши уже не помнила, как она добралась до этого места. И уж точно не была уверена, что пришла туда, куда нужно. Мозг давно отключился от усталости, оставив управление телом интуиции и голым инстинктам.       Она машинально перелезла через ограду, спряталась в кустах, пропуская перед собой патруль, и шумно выдохнула, лишь когда чужие спины пропали из зоны видимости, а интуиция ненадолго притихла. Ухоженный парк, вымощенные булыжником тропинки, даже маленькое озеро с какими-то птицами и чёртовы патрули, как монументальное, практически непреодолимое препятствие на пути к её цели — огромному, виднеющемуся вдали особняку. Внутренний голос снова недовольно шикнул, предупреждая о приближающихся людях, и Тсунаёши, зло сжав зубы, в который раз за этот день напряженно замерла, стараясь даже дышать через раз.       Интервал приблизительно пять минут. Ходят по двое. Из видимого оружия один пистолет-пулемёт на пару, винтовка и несколько обычных пистолетов. Некоторые пары обходят территорию с собаками, но ближайший патруль с четвероногим находился слишком далеко от её текущей дислокации, чтобы ей стоило опасаться быть обнаруженной по запаху.       Интуиция недовольно напряглась, но велела пока не рыпаться, когда в поле её видимости остановились чужие ноги в лакированных ботинках. Прозвучало несколько коротких фраз на итальянском, кажется говорили о предстоящем приёме в какой-то семье, а после, спустя пару минут голоса стали отдаляться, вместе с тихим шорохом туфель по траве. Тсунаёши чуть расслабила плечи и аккуратно выглянула из своего укрытия.       Мужчины уже отошли на приличное расстояние, ещё немного и она останется вне их зоны досягаемости. До появления следующего патруля ещё несколько минут — как раз достаточно для того, чтобы она успела преодолеть пару сотен метров и вновь скрыться в каком-нибудь кустарнике.       Стоило паре исчезнуть между деревьями, как шатенка тут же сорвалась с места, выбрав направление по диагонали от того места, где скрылся патруль. Усталые мышцы тут же недовольно заныли, сердце бешено колотилось о рёбра, когда в крови смешался страх и адреналин. Короткая перебежка и снова кусты, в которых она скрылась буквально за мгновение до того, как интуиция предупредила о новой опасности.       Выжидание, перебежка и снова выжидание. С каждым пройденным метром интуиция вскрикивала всё громче, а после и вовсе больше не замолкала, лишь время от времени ненадолго понижая громкость. С неба крупными каплями посыпался дождь, опустив её и без того отвратительное настроение ещё на пару пунктов.       Мокрая, замёрзшая, уставшая, одна в чужой стране с убийцами на хвосте и практически без копейки в кармане. Хотелось рассмеяться абсурдности сложившейся ситуации и побиться головой о ближайший ствол дерева, проклиная себя за непроходимую глупость и самонадеянность. Но она лишь аккуратно убрала с лица мокрые пряди волос и приготовилась к новому рывку. До особняка оставалось уже меньше половины пути, но парк практически закончился, а количество людей в округе с каждым пройденным отрезком только увеличивалось.       Кусты чуть дрогнули, зашелестели листьями, когда она, предварительно осмотревшись вокруг насколько позволяла плотная листва и стена дождя, рванула вперёд, намереваясь за один раз преодолеть метров триста, не меньше, до примеченного ранее укрытия. Интуиция резко вскрикнула, одновременно с громким щелчком предохранителя, пробившимся даже через равномерный шелест ливня. Тсунаёши замерла, тяжело дыша.       Мужской голос что-то громко воскликнул на итальянском, что-то явно не предрасполагающее к дружелюбной беседе. В спину между лопаток упёрлось холодное дуло, заставив мокрую толстовку неприятно прилипнуть к разгоряченной коже. Савада тяжело выдохнула и подняла руки вверх, показывая что не намерена убегать или сражаться.       Дождь крупными каплями барабанил по лицу, просачивался сквозь приоткрытые губы, оставался холодной влагой на языке. Дождь, казалось, проник под кожу, заполнил все её мысли, перекрыл интуицию. И уже было неясно, то ли всё дело в усталости, то ли настоящий Дождь смог поймать её в свою ловушку.

***

      Когда у Дино в очередной раз зазвонил коммуникатор на письменном столе, он уже был готов послать всех далеко и надолго, лишь бы подчинённые перестали беспокоить его по пустякам. Несомненно, по их мнению это были никакие не пустяки, а вопросы жизни и смерти, что иногда именно таковым и являлось, но большинство из них могли решить и без его, Дино, непосредственного участия. В конце-концов в его семье было достаточно квалифицированных и уполномоченных людей для решения большинства ежедневных вопросов.       Расписание дежурств, небольшие миссии, проверки подконтрольных территорий и поставки оружия и продовольствия. Обязанности решать подобные дела целиком и полностью лежали на плечах верного Ромарио, в подчинении которого находилось не меньше дюжины человек. Так почему коммуникатор для внутренних переговоров не замолкал ни на минуту, стоило ему переступить порог собственного кабинета.       — Ну что на этот раз?! — обречённо выдохнул парень, поднимая трубку, так что конец фразы вероятнее всего таки достиг ушей человека на том конце провода.       — Босс, у нас нарушитель, — голос принадлежал начальнику охраны и Дино невольно напрягся, с неким сожалением отмечая, что в этот раз вопрос действительно требует его личного вмешательства и перекинуть его решение на кого-то другого вряд ли получится. — Это девушка, босс. Выглядит как оборванка, но при ней оружие без опознавательных знаков и немного пламенных пуль. Имя и нанимателя называть отказывается. Требует встречи с Вами. Что с ней делать, Босс?       Каваллоне растерянно запустил пальцы в волосы, впечатавшись в висящую на противоположной стене картину ничего не видящим взглядом. Мысль о наиболее вероятной личности нарушителя раз за разом утыкалась в толстую стену из недоверия и нереальности происходящего.       Она бы не приехала в Италию просто так, не предупредив его об этом. И уж точно не стала лезть ночью на территорию хорошо охраняемого поместья одной из первых семей Альянса. Его невеста никогда не производила впечатление человека, не дружащего со своей головой и чувством самосохранения. Так что же заставило её поступить столь радикальным способом? Или Дино попросту слишком плохо её знал?       — Как она выглядит? — голос слушался не очень хорошо, норовя перейти в тихий шёпот, но на том конце провода его вроде поняли, завозились. «Густав, сними с девчонки капюшон». Дино чуть недовольно нахмурился, старательно вслушиваясь в доносившиеся из динамика звуки. Послышалось короткое незнакомое ругательство на японском, а после вновь недовольный голос его начальника охраны «Да не рыпайся ты, от фонарика в лицо ещё никто не умирал».       — Длинные русые волосы, голубые глаза, явно азиатские корни, на вид от пятнадцати до двадцати, — вкратце описал внешность нарушителя мужчина, а после снова повторил свой вопрос. — Так что с ней делать, Босс?       Блондин устало откинулся на спинку кресла, потирая пальцами переносицу. Несмотря на всю нереальность происходящего, Тсунаёши действительно подходила под выданное описание. И если бы ему хоть пару дней назад сказали о том, что охрана поймает его невесту как злостного нарушителя границы поместья, он бы несомненно рассмеялся этому человеку в лицо и ещё бы пальцем у виска покрутил для верности. Но вне зависимости от его недоверия к абсурдной ситуации Савада Тсунаёши по какой-то причине находилась в его поместье, и теперь ему ничего не оставалось, кроме того, что просто принять происходящее как данность и успеть хоть немного успокоиться до того, как они встретятся лично.       — Босс? — донеслось вопросительно с того конца провода, тем самым вырывая молодого человека из собственных мыслей. Видимо, его молчание затянулось слишком надолго, заставляя подчинённых нервничать.       — Да, я тут, — Дино тяжело вздохнул, собираясь с расползающимися в голове мыслями. — Сопроводите нашу гостью в малую гостиную. Я скоро подойду. Вреда не причинять, оружие вернуть, распорядиться подать поздний ужин.       — Есть, Босс, — коммуникатор в последний раз мигнул зелёной лампочкой и отключился.       А Дино только и оставалось, выдохнуть и постараться хоть немного успокоить расшалившиеся нервы за тот короткий промежуток времени, пока он дойдёт от своего кабинета до места встречи.

***

      Тсунаёши устало прикрыла глаза, прижавшись лбом к поджатыми к груди коленям. Всё тело казалось одним сплошным пульсирующим комком боли. К счастью, не такой острой, как от пулевого ранения, но от этого не менее неприятной и надоедливой. Хотелось даже не спать, а уже попросту отключиться. Измученное прошедшими днями сознание удерживалось из последних сил. Разморенная теплом и долгожданной тишиной в голове Савада изредка проваливалась в темноту, клевала носом, вздрагивала, и снова, практически за шкирку, вытягивала себя в реальный мир, заставляя вновь открыть глаза и быть настороже.       После того звонка отношение к ней несомненно изменилось в лучшую сторону: автоматами в грудь больше не целились, руки не заламывали, да и говорить стали на порядок вежливее, перейдя на более привычный ей английский. Вот только взгляды всё равно бросали цепкие, недоверчивые, будто подозревая в ней секретного агента или шпиона вражеской семьи. Была бы у неё хоть капелька сил, она бы возможно даже посмеялась с подобных мыслей или огрызнулась, показывая окружающим своё дурное настроение. Но сил не было, как и желания проверять выдержку людей Каваллоне, в чей дом она так нагло вторглась.       На журнальный столик со звонким лязгом опустился поднос с едой. Средних лет женщина с собранным на затылке пучком темных волос сноровисто расставляла перед ней тарелки с тёплыми закусками, небольшой фарфоровый чайник и две аккуратных ажурных чашечки, тут же наполняя их ароматным травяным чаем. Савада неуверенно потёрла все ещё озябшие ладони друг о друга и громко шмыгнула носом, неосознанно привлекая внимание служанки. Женщина дёрнулась, будто и вовсе забыла о том, что девушка на диване пусть и выглядит отвратительно, но все ещё жива, бросила на неё какой-то настороженно испуганный взгляд и бегло, но тихо, что-то заговорила на итальянском. Шатенка недовольно нахмурилась, понимая в лучшем случае треть чужого монолога. Извинения, синьорина, Дино, чай, мясо и куча незнакомых непонятных ей слов.       От вида еды пустой желудок скрутило и, не обращая больше внимания на продолжающую тараторить женщину, Тсунаёши подхватила с тарелки ржаную брускетту с какой-то мясной начинкой, тут же довольно зажмурившись, стоило восхитительной еде коснуться языка. Вероятнее всего в брускеттах и тарталетках не было ничего особенного, но после отвратительного тяжёлого дня и вынужденной длительной голодовки еда казалась самым изысканным деликатесом.       Именно в таком состоянии её и нашёл Дино: благостной, расслабленной, довольной. Тсунаёши аккуратно покачивала в руках почти опустевшую чашку чая и слегка затуманенным взглядом смотрела перед собой.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, — блондин немного неловко улыбнулся, опустившись в кресло напротив. Но, несмотря на внешнюю раскрепощенность, взгляд остался цепким, сосредоточенным, будто он не был до конца уверен, кто именно сидит перед ним или, что было более вероятно, допускал возможность того, что Тсунаёши пришла по его душу.       От подобных мыслей на губы сама собой наползла улыбка.       — Прости, что не предупредила, — пожала плечами девушка. — Я не собиралась тебя беспокоить. Просто обстоятельства сложились не самым лучшим образом, и ты когда-то говорил, что в случае чего я могу рассчитывать на твою помощь. Смею надеяться, что предложение ещё в силе.       — Да, — Дино кивнул, не раздумывая, но продолжать разговор не торопился, пристально впиваясь в неё своими карими глазами.       От такого внимания могло стать неловко, но она была слишком уставшей, чтобы придавать значение чужой настороженности. Дино был прекрасно осведомлен о роде ее деятельности и скрывать истинные причины своего пребывания в Италии она не собиралась, как впрочем и излишне обременять молодого человека своими проблемами, если он сам не заведёт разговор в эту сторону.       — Если я создаю тебе проблемы я могу уйти, — хотелось побыстрее решить все вопросы и либо воспользоваться чужим гостеприимством, либо собрать все оставшиеся ресурсы организма, встать и уйти до того, как надежда вновь сыграет с ней злую шутку.       — Нет, всё в порядке, — блондин улыбнулся как-то вымученно, устало, откинулся на спинку кресла и на несколько секунд прикрыл лицо рукой. — Я просто не понимаю, что творится в твоей голове и в твоей жизни. Я не знаю, что ты выкинешь в следующий момент. Ты выглядишь человеком, благоразумным и способным правильно оценить ситуацию и собственные силы, а потом оказываешься на волосок от смерти или в таких местах и передрягах, которые я себе даже представить не могу.       Её отчитывали как нашкодившего ребёнка или неразумную малолетку за драку в песочнице. И никого не волнует, из-за чего она полезла в драку, и что у неё возможно тоже саднят разбитые коленки. Для считающих себя умудренными жизнью взрослых важен лишь факт самой драки и порицание за нарушение их собственного спокойствия.       Точно также было и с Дино. Хоть он и не выгонял её из собственного дома, но столь неожиданный визит и её внешний вид явно не одобрял. А уж разбираться в причинах ее действий ему и вовсе не хотелось. В голове Дино Каваллоне была лишь грязная и потрёпанная Тсунаёши непонятно зачем влезшая тайком на территорию его поместья и регулярно ходящая по лезвию. В его голове не было обещания Фону, из-за которого она наравне со всеми вступила в схватку с Виндиче, не было объективных причин для страха за родных и близких, из-за которых она не раз рисковала своей головой, не было войны с Емицу и уж тем более не было преданности своему учителю, из-за которой она и оказалась в таких обстоятельствах. Внезапное осознание того, что несмотря на то, насколько ближе друг к другу они могут стать в будущем, Дино никогда не поймёт её. Возможно поддержит, подставит плечо и в нужный момент с ласковой улыбкой потреплет по перепачканным в грязи и крови волосам, нашёптывая утешительные слова, вот только в глубине тёплых карих глаз как и сейчас будет стоять холодное колючее непонимание и осуждение.       — Я просто выполняю свою работу и держу обещания, Дино, — грустная улыбка ненадолго задержалась на губах, пока шатенка пыталась подобрать подходящие слова, не содержащие ответного упрёка и обиды. — К сожалению, не всегда удачно. Похоже, сегодня мне чёрная кошка перебежала дорогу, или я в прошлой жизни знатно нагрешила, так что карма решила вспомнить обо мне в самый неподходящий момент. Я где-то умудрилась подцепить хвост. Пришлось резко его купировать, до того как всё зайдёт слишком далеко и меня поймают. Подобная процедура без наркоза и помощи не всегда проходит удачно. Дашь мне пару дней прийти в себя и попробовать снова?       Молодой человек чуть недовольно поджал губы, но всё же кивнул. Было видно, что он что-то обдумывает, переваривает вываленную на него информацию и делает какие-то свои выводы, которыми явно не собирался делиться с неожиданной гостьей. Впрочем, Тсунаёши была слишком уставшей, чтобы поддерживать разговор и слушать чужое мнение. Ей давали возможность перевести дух, немного зализать раны и придумать новый план. А самое главное по мнению преследователей это было одним из последних мест, куда она могла сунуться. И пусть Дино и не одобрял её выходок, и вероятнее всего имел своё мнение на счёт всего происходящего, но она уже подумает об этом позже, после того как тело и сознание наконец получат свою заслуженную порцию отдыха.       К её немалой радости Каваллоне и сам обратил внимание на её состояние и разговорами о жизни не донимал, только поинтересовался, требуется ли ей медицинская помощь, и, получив отрицательный ответ, сослался на позднее время и предложил отправиться спать. Всё та же женщина, со строгим пучком на затылке, которая ещё недавно расставляла все эти божественные угощения на столе, незамедлительно появилась за спинкой её дивана, и стоило Тсунаёши обратить на неё внимание, сдержанно кивнула в сторону выхода. Девушка аккуратно встала на подрагивающих от усталости ногах и пожелав спокойной ночи хозяину поместья под пристальным взглядом усталых карих глаз отправилась следом за своей провожатой. И уже в дверном проёме, когда она ненадолго замешкалась перед длинным коридором с множеством похожих друг на друга массивных деревянных дверей, ей в спину словно раскалённая пуля врезался чужой вопрос.       — Это ты убила помощницу Внешнего советника Вонголы, Орегано?       Тсунаёши вздрогнула. Почему-то захотелось соврать и, скрестив в кармане пальцы и спрятав глаза, ответить, что она не имеет к произошедшему никакого отношения. Но интуиция упорно нашептывала обратное. Хоть она и не знала имени своей преследовательницы, внутренний голос не ошибался. Это на её совести была смерть неизвестной ей Орегано.       Но вместо того, чтобы таки признаться или соврать, она только неопределённо пожала плечами, сжав руки в карманах в кулаки. Заготовленные слова так и не смогли сорваться с языка.       День, который она мысленно отвела на отдых, пролетел практически незаметно. Савада впервые за долгое время позволила себе проваляться в кровати до полудня, наплевав на уважение к приютившим её хозяевам, и к обеду вышла непривычно довольная и расслабленная. Погода, будто подстраиваясь под её настроение, стояла солнечная и безветренная. Дино в особняке не оказалось, тем самым не оставив ей выбора, кроме как пообедать в одиночестве под пристальными взглядами многочисленных слуг. А после попросив у уже знакомой с вечера служанки яблоко, девушка предпочла сбежать в сад, где без особых усилий забравшись на дерево, наконец перевела дух.       Цепкие взгляды окружающих немного пугали, впивались под кожу острыми иглами и вызывали табуны неприятных мурашек вдоль позвоночника.       Тсунаёши зябко передёрнула плечами и вгрызлась в спелое краснобокое яблоко.       Ещё никогда сама мысль выйти замуж за Каваллоне не вызывала у неё такого отторжения. Она уже не раз задумывалась над их соглашением, чаще склоняясь к отрицательному ответу, но никогда до этого слово «нет» не было таким твёрдым и незыблемым. Вся эта внутрисемейная суета и золотая клетка, в которую её бы несомненно посадили почти сразу после брака, казались чем-то довольно неприятным, но при этом слишком абстрактным, нереальным. Теперь же, очутившись внутри того места, где её и собирались запереть на всю жизнь, стоило лишь сказать «да», она наконец отчётливо осознала реальность. Семья это не пустой звук. Это прежде всего люди, готовые плечом к плечу вместе стоять за общие ценности, идти за одним боссом, доверять своему дону как самому себе. И даже став женой дона, она никогда не сможет стать на одну ступеньку с ним. Всегда будет посторонней, случайно влезшей в их правильный и устоявшийся мирок. Все эти люди, как и сам Дино, никогда не примут её такой, какая она есть на самом деле. А она не сможет принять их. Не сможет в один момент отказаться от всего, чего она добилась с таким трудом ради мнимого спокойствия. Не сможет оставить там за границей этой золотой клетки людей, для которых даже слово семья было слишком мелким и незначительным. Не сможет лечь в постель с человеком, к которому не испытывает практически ничего.       И хоть ответ уже давно был очевиден, решиться наконец поговорить с Каваллоне и расставить все точки над «i» было чертовски сложно. Слишком много точек в её жизни поставили за последнее время, и слишком много точек придется ещё расставить ей самой в ближайшее время. Но начать новую главу в жизни, не закончив предыдущую, невозможно, как бы ей ни хотелось. Нерешённые вопросы и нерасставленные точки со временем погубят её окончательно, затянут на самое дно, откуда выплыть уже не получится.       И раз она наконец была готова решиться ставить в своей жизни точки, следовало разобраться со всем раз и навсегда. Закончить предложения и уже без страха заглянуть на следующую страницу.       Вопрос с Емицу всё ещё оставался открытым. Осмотреться на местности и действовать по обстоятельствам у неё не получилось: борозда от пули на плече тупой болью напоминала о её прошлой неудаче. Стоило действовать быстро и чётко. Выловить мужчину в тот момент, когда он будет практически один. Заставить именно его прийти за ней, заставить его самого выйти на охоту, вместо того чтобы ловить её гончими псами. А там у неё будет только один шанс. Либо она выстрелит и попадёт, в тот момент, когда у самого Емицу не будет возможности прикрыться кем-то другим и достать её саму, либо её наконец поймают, и даже пожизненная золотая клетка покажется раем по сравнению с тем, что будет ждать её за такой дерзкий поступок.       Стоило прикинуться беззащитной, заставить охотников поверить, что у неё больше нет козырей в рукаве, что ещё немного и победа будет в их руках, заставить их расслабиться. Пусть только на пару секунд, пусть они допустят только одну ошибку, но и этого будет более чем достаточно, чтобы она спустила курок. Она не будет мешкать, не будет сомневаться или мучиться угрызениями совести. В этот раз она поставит точку и смело перелистнёт страницу, надеясь что дальше последует новая глава вместо печального эпилога.       Оставалось лишь раздобыть информацию и случайно не выдать своё местоположение напавшим на её след ищейкам.       А вот с последним таки вышла некоторая неувязка. Её собственный мобильный телефон остался в наспех покинутом номере отеля, а когда она обратилась к первому попавшемуся человеку с просьбой выделить ей средство связи, её смерили довольно прохладным взглядом и настоятельно посоветовали не разгуливать по чужому особняку, а дождаться дона Каваллоне в уже известной ей гостиной. Тсунаёши мысленно чертыхнулась, но всё же смогла выдавить из себя улыбку и под колючим взглядом чужих глаз удалилась в указанном направлении.       Дино вернулся лишь ближе к вечеру, бросил немного удивлённый взгляд на свою гостью, но на просьбу поговорить к её облегчению ответил согласием, проводив девушку в кабинет. Панели из тёмного дерева, искусная резная мебель и мягкие кожаные кресла возле камина, как небольшой уголок спокойствия и отдыха среди этого хаоса бумаг и папок, как нельзя лучше характеризующих природную неуклюжесть хозяина кабинета.       Парень кивнул на одно из кресел, а сам направился к небольшому бару, скрытому от посторонних глаз какой-то незатейливой картиной. На её удивлённо вздёрнутые брови он лишь неловко улыбнулся и будто оправдываясь, выдохнул:       — Тяжёлый день.       Впрочем, самой Тсунаёши не было особого дела до янтаря в его стакане — теневой мир жесток, и каждый находит свой способ не тронуться умом, когда руки уже по локоть в крови. В то, что Дино Каваллоне, не первый год будучи боссом одной из первых мафиозных семей Альянса, мог остаться без грехов за душой не верилось от слова совсем.       Стоило молодому человеку опуститься в соседнее кресло, как в кабинете вновь повисла тишина, изредка разбавляемая стуком камней о стенки гранённого стакана. Начать разговор было чертовски трудно. Подходящие слова как назло не хотели всплывать в голове, погребённые под кашей из неразборчивых, хаотичных мыслей и эмоций. А сам Дино, даже видя её метания, облегчать ей задачу не торопился.       — Нет, — само сорвалось с губ в тот момент, когда решимости внутри стало чуть больше, а подходящие слова так и не пришли в голову.       Блондин, собиравшийся в этот момент сделать глоток, от неожиданности поперхнулся виски, закашлялся, выпученными глазами уставившись на виновницу. Девушка уже было потянулась похлопать его по спине, но остановленная поднятой ладонью, вернулась на своё место.       — Что "нет"? — голос ещё был немного хриплым, когда Дино наконец отдышался и задал вопрос.       — Наша договорённость… — Тсунаёши нервно закусила губу и отвела глаза, рассматривая прожилки на деревянных панелях, которыми были обшиты стены кабинета. Горло пересохло и слова никак не хотели складываться в предложения. В её голове этот разговор был понятнее и проще. Убивать людей одним выстрелом оказалось гораздо легче, чем бить словами, не зная наверняка, пролетят они мимо или попадут в самую душу, разрывая её на куски. — Мы договаривались попробовать, посмотреть, что из этого выйдет. Получится ли что-то между нами… А если нет, то просто отпустить.       Дино молчал, заставляя её нервничать ещё сильнее. Хотелось как-то оправдаться, объяснить всё то, что она чувствует, высказать вслух свои мысли. И чувство вины, медленно разъедающее её изнутри, кусочек за кусочком, стоило только бросить взгляд на чужое окаменевшее лицо.       — Прости, — едва различимый шёпот, но и он казался слишком громким для окружающей тишины. — Возможно мне стоило сказать раньше или подобрать какие-то другие слова, — она машинально зарылась пальцами в распущенные волосы. — Я не смогу так. Всё это — просто золотая клетка, где меня запрут и никогда не примут такой, какая я есть. Ведь даже ты не хочешь воспринимать меня настоящей. Пытаешься узнать получше, но всё равно у себя в голове придумываешь картинку идеальной в твоём понимании Тсунаёши и испытываешь разочарование, сталкиваясь с жёсткой реальностью. Я не высоко светская леди, которая будет в восторге от многочисленных приёмов и маленькой армии слуг. Я не умею готовить, не могу часами говорить об искусстве и совершенно не разбираюсь в вечернем туалете. Я не умею подчиняться и сидеть взаперти…       — Я и не собирался тебя запирать, — подал голос до этого молчавший парень.       — Ты бы разрешил мне продолжать работать? — его оправдание казалось лживым до последней буквы, необдуманным, нереальным.       — Киллером — нет.       — А кем? Бухгалтером или флористом? — Тсунаёши сдерживала себя из последних сил, чтобы не перейти на крик, не добавить в голос едкого ехидства и презрения. Она открывала ему душу и чувства, а он боялся признаться даже себе и продолжал врать, говоря ей то, что она хочет услышать. То, что хотела бы услышать, если бы готова была сказать «да».       — Тем, кем ты хочешь быть. Я не планировал ограничивать твою свободу, — вновь полный уверенности в словах, но полный лжи ответ. Вернее сказать — правда у всех разная.       — Ты не собирался приставить ко мне телохранителей, просить всегда согласовывать с тобой свои планы?       — Собирался, — такую постановку вопроса Дино уже не отрицал. Смотрел прямо ей в глаза, жёстко, цепко, неосознанно стараясь подавить, заставить отступить, забрать свои слова назад. — Это не ограничение свободы. Это называется отношениями.       — Это называется золотой клеткой, которая будет сужаться день ото дня, пока не поместится у тебя на письменном столе, — она тоже не отводила взгляд, поддерживала эту борьбу, отказываясь сдавать свои позиции.       — Вот как… — жёсткая улыбка, скорее даже ухмылка, тронула его губы, но глаза остались такими же непривычно холодными и колючими.       И снова тишина. Борьба взглядов, чувств, позиций. Она не готова была расстаться со своей свободой, он не хотел упускать её и признаваться хотя бы самому себе в правдивости её предположений.       — И что ты будешь делать дальше? — чужой вопрос вырвал её из собственных мыслей, в которые она неосознанно успела уйти с головой.       — Дальше?       — Емицу не оставит тебя в покое, — Дино казалось уже осознал её решение. Понял, но внутренне так и не смог с ним согласиться, принять его.       — Ты обещал помочь, — ей не хотелось напоминать ему об этом, но разговор не заладился ещё с самого начала, и в дальнейшем грозил обернуться полной катастрофой.       — Ты обещала попробовать, — напомнил он в ответ.       — А разве я не попробовала? — Тсунаёши злилась, клокотала внутри, металась, вместе со своим Небом, сдерживаемым из последних сил.       Она честно попыталась, дала ему шанс и всячески сама старалась идти на контакт. Но несмотря на многочисленные разговоры обо всём на свете и ни о чём одновременно сердце так и не ёкало, дни до новых встреч не считались с нетерпением, а понимание друг друга так и не пришло. Он всё это время общался с идеальным образом Тсунаёши из своей головы, а она была слишком напряжена, чтобы случайно не затронуть темы работы, увлечений, знакомств, которые он не принимал и не хотел принимать. Или в его понимании ей следовало попробовать пожить с ним вместе, разделить одну постель, а потом, когда у неё уже больше ничего не останется, ни личного, ни того, за что стоит бороться, наконец принимать решение?!       — Это даже не смешно.       — А разве я смеялась? — Савада иронично вздёрнула бровь, отзеркаливая его жёсткую ухмылку. — Я попробовала, постаралась узнать тебя получше, но ты не тот человек, ради которого я готова расстаться со всем, чего добилась с таким трудом. Мы оба живём в теневом мире, только жизни совершенно разные. У тебя свой мир, у меня — свой. И никто из нас не готов идти на уступки ради другого, разве это не называется «не сложилось»?       — Ты слишком обобщаешь, — Дино откинулся на спинку кресла и сделал новый глоток из почти опустевшего стакана. — «Сложилось» и «не сложилось». Никто не просит тебя расставаться со всем ради меня.       Тсунаёши беззвучно бесилась у себя внутри. Аргументы подходили к концу, а Дино по-прежнему не был готов принять её отказ. Не хотел её слышать, не хотел понимать, не хотел принимать её мнение и чувства. Она в любом случае расставит все точки над «i» и в отношениях с ним, и в ситуации с Емицу. Только в отличие от ситуации с последним с Дино они всё ещё могли остаться друзьями, если он всё-таки сможет её услышать.       — Я тебя не люблю! — девушка тяжело выдохнула. — Я в тебя не влюблена, и ты мне даже не нравишься в этом смысле. Сердце в твоём присутствии быстрее биться не начинает.       — А есть такой человек, ради которого твоё сердце бьётся быстрее? — молодой человек как-то болезненно зло усмехнулся.       Савада, явно не ожидавшая такого поворота событий, не нашлась что ответить. Врать не хотелось, правду бы он не принял. Предательская краска разместилась на щеках, заставив стушеваться и отвести глаза, закусив губу почти до крови.       — То есть я прав? — видя, что его догадка таки попала в цель, заставив девушку смутиться, Каваллоне чувствовал себя двояко.       — А разве это имеет какое-либо значение? — инстинктивно огрызнулась она, стараясь вырваться из угла, куда её волей-неволей завёл их разговор. — Есть у меня кто-то дорогой или нет — не имеет значения. У меня есть то, что я готова защищать даже ценой своей жизни. И ради этого я пойду на всё. Право слово, Дино, я надеялась, что несмотря на эту некрасивую ситуацию мы сможем остаться друзьями! Я просто не понимаю, чего ты хочешь добиться всем этим разговором, — Тсунаёши даже не заметила как вскочила на ноги и теперь, как загнанный зверь, металась от одной стены к другой под колючим взглядом чужих карих глаз. — Что бы ты не говорил, я уже приняла решение, и я всё равно уйду, согласен ты с этим или нет. Мы оба знаем, к чему всё это приведёт. И ты, и я это видели собственными глазами, переживали, чувствовали, — Дино по-прежнему молчал, только взгляд расфокусировался и теперь смотрел куда-то мимо неё. Наверное, именно в этот момент Савада уже настолько отчаялась достучаться до него, что невольно перешла на крик. — Да, чёрт возьми, Дино?! Чем таким я тебя зацепила, что ты готов погубить мою жизнь только ради того, чтобы я была у тебя под боком?!       Молодой человек вздрогнул и наконец обратил на неё внимание. Только в этот раз в его взгляде больше не было злости, только печаль и усталость, так что из-за глубокой складки между бровями его обычно мягкое лицо казалось непривычно жестким и суровым. Тсунаёши запнулась, с трудом сглатывая образовавшийся в горле ком.       — Дино… — в противовес недавнему крику собственный голос показался ей едва различимым. Блондин закрыл лицо руками и рвано выдохнул. — Чёрт, Дино. Вокруг тебя много девушек твоего круга, которые с удовольствием согласятся на твоё предложение. Которые станут отличной женой, матерью, да кем угодно, стоит тебе лишь попросить. Зачем ты мучаешь и меня, и себя? Дино…       Шатенка резко замолчала и в который раз за вечер закусила губу, когда молодой человек резко поднял руку, останавливая поток её слов.       — Достаточно, я тебя понял, — на его губах появилась грустная улыбка. — Просто дай мне время переварить всё это.       — Дино, — она хотела дотронуться до его руки, но, заметив её намерение, он резко дёрнулся, отодвигая свою ладонь. Тсунаёши поджала губы и неловко спрятала руки в карманы толстовки.       — Не стоит, — будто в подтверждение своих слов Каваллоне едва заметно качнул головой. — Завтра Емицу будет в Риме на переговорах. Я смогу ненадолго отвлечь сопровождающих его людей, чтобы ты подобралась поближе. Ты ведь приехала за его головой, я прав?       Тсунаёши резко кивнула, впервые за этот вечер искренне улыбаясь. Хотелось подскочить ближе и обнять, выражая свою благодарность за то, что наконец понял, за то что вне зависимости от их скандала не отказался от своих слов и собрался помочь. Но, несмотря на первый порыв, ей пришлось резко себя одёрнуть и только одними губами прошептать «спасибо»: хоть они наконец и пришли к пониманию, поддавшись сиюминутному порыву, она наверняка сделает ему только больнее.