You're in my head

В выходные вместе с Анькой сходили на кладбище к Жанне. Поплакали, вспомнили много моментов. Мы поистине никогда её не ценили. В основном были всегда вдвоём, были секреты от неё. Аня не могла оставаться с Жанной один на один, потому что не могла принять её ориентацию. Я бы рассказала обо всём девочкам, но не могла. Моя любовь была моей тайной, с которой я не собиралась делиться даже с друзьями. Ведь я могла уделять подруге больше внимания, рассказать, что тоже люблю женщину, но скрывала. Теперь жалею об этом. Рассказала бы и всё могло случиться иначе. Может быть, у меня хватило бы смелости признаться во всём преподавательнице. Никак не могу забыть выпускной вечер. Если бы с Аней не отпустили её, выпившую, ехать домой на мотоцикле, ничего бы не случилось. Жалею, что не была внимательной подругой. « — Кира Олеговна, — сняв кепку, подошла к преподавательнице, которая сидела за своим преподавательским столом и проверяла тетради. — А я пришла для того, чтобы отработать свою тройку, — улыбнулась. Как же мне нравилось, когда учительница улыбалась мне, смотря с какой-то тайной во взгляде. — Жанна, — она сделала секундную паузу, — я же говорила, что у тебя и так будет хорошая оценка, так что не утруждайся. — Но я всё-таки хочу исправить, — засунула руки в карманы брюк и усмехнулась. — Или вы не позволяете мне это сделать? — Садись, — женщина указала мне на первую парту и я, опустившись на стул, присела рядом с учебником и тетрадкой. — Пиши всё, что помнишь по нашей последней теме. Предмет я, конечно же, не знала настолько, чтобы написать на высокую оценку. Умышлено не выучила. Ксюша твердила мне каждый день, что я должна попробовать, так как она уверена в симпатии Киры Олеговны по отношению ко мне. Да я и сама, если признаться честно, видела это невооружённым взглядом. Наши чувства взаимны, но ни одна из нас не собирается признаваться в этом. Хватает пока одних переглядок и мимолётных разговоров. — Ну, я, если честно, не готова, — призналась. — Думала, просто конспект под Вашу диктовку напишу и наконец-то получу свою пятёрку, — тихонько усмехнулась. — Ведь так можно? — Много думаешь, Жанна, — ответила преподавательница и, взяв в руки ручки, внимательно посмотрела мне в глаза, а потом, всё-таки открыв учебник на нужной странице, стала диктовать мне. — Умеешь заставить бедного учителя попасть под твоё очарование, бесстыжая. Люблю, когда она так говорит. Никогда бы не подумала, что могу кого-то очаровать. Кира очень хороший преподаватель, да и как человек она замечательная. Никогда плохого слова не скажет. Даже самому заядлому двоечнику даёт по несколько раз отрабатывать одну и ту же тему. Единственный нормальный учитель в школе — это Кира Олеговна. Когда преподавательница закончила диктовать, а я, отложив ручку, взглянула в глаза любимой женщины, усмехнулась. Она смотрела на меня с еле сдерживаемым смехом. — Поставить тебе пять? — тихим голосом спросила учительница. — Если можно, — почувствовала, как лицо заливается краской. Умеет эта женщина смутить меня, такую бойкую и неприступную. Таю изнутри, когда смотрю в эти нежные глаза. А её улыбка сводит меня с ума, заставляя всё больше и больше влюбляться в такую очаровательную женщину, как Кира Олеговна. — Чертовка, — преподавательница коснулась кончиками пальцев с изящным маникюром моей щеки и нежно погладила, — заставляешь меня робеть каждый раз, как только подходишь ко мне. Ведь специально делаешь это? Знаешь и делаешь. — Ну-у, — протянула я. — Просто ничего не могу поделать со своими чувствами, которые готовы вырваться наружу, так как опора, сдерживающая их, уже ослабла, — улыбнулась. — Заметила, что Вы сегодня без машины, и я готова предложить свою помощь. Мой конь не белый, а чёрный, но с радостью подвезу Вас до дома. — Я уж лучше на транспорте общественном, чем садиться на того монстра, который стоит около ворот школы, — с серьёзным видом ответила преподавательница. — Ну и я тогда на общественном поеду, — ответила, и резко поднявшись на ноги, закинув за спину кожаный рюкзак, — пойдёмте Кира Олеговна, провожу Вас сегодня до дома, как верный слуга». — Кира Олеговна частый гость на кладбище, — сказала Аня, когда мы сели в мою машину. — Видела, как она постарела за эти шесть лет? Даже, если честно, не узнала её, когда увидела год назад на рынке. Помнишь Мишу, нашего оболтуса, из класса? — Да, — заводя мотор, ответила подруге. — Так вот, он же с ней в одном доме живёт. Говорит, что иногда выпивает и по чёрному. Меры не знает. Надо было уехать ей после того случая, найти работу в городе и обзавестись семьей. Ведь это нас здесь многое держит, а она ведь всю жизнь в столице провела, а потом по распределению в нашу школу пошла работать. Родители раньше всё ездили, хотели увезти отсюда, но она ни в какую не хочет. — Да, нехорошая ситуация. Удивилась, когда вместо роковой красавицы, которая всех штабелями к своей персоне приковывала, сейчас живёт, еле концы с концами сводит, — мне было обидно за женщину. Как жизнь могла так испортить такого прекрасного человека? — Мне её очень жалко. Да ещё и рассталась с Жанной на такой тяжёлой ноте. Помнишь её слова? — Не напоминай, — попросила и еле сдерживала себя, чтобы не дать волю эмоциям. Тогда слова задели не только Жанну, но и нас с Аней тоже. Жизнь несправедливо обошлась с нами тремя, особенно с Жанной. Умереть такой молодой…неправильно. Помню все её планы, мечты. — Хорошо. Давай рассказывай, как тебя встретили наши давние враги в виде учителей? — подруга усмехнулась. — Только не говори, что они всё те же грымзы озлобленные. — Говорю, что они всё такие же, — улыбнулась. — Нет никакого уважения ко мне, как к своей коллеге. Боюсь, что в скором времени вся школа будет знать, кто я такая и как вела себя, пока училась. Считают, что я не достойна звания учителя. Мне место на рынке или в борделе по их мнению. — А Наталья Александровна себя как ведёт? Всё такая же добрячка и защитница хулиганов? — спросила вдруг подруга, чем сильно задела меня. Моя Натали никогда не защищала хулиганов. Она просто молчала, но это не знак того, что ей было жалко нас. Учительница злилась, просто не показывала этого нам — ученикам. И я ценю её за такие хорошие поступки. Может, многие и терпеть её не могли, считали лисой, но для меня заведующая была самой лучшей в школе. — Наталья Александровна совсем не изменилась, если не считать возрастных изменений, — кратко и ясно. Больше ничего не хотела говорить о моей женщине. — Это точно. За эти годы она значительно постарела. Очень много морщин, — подруга стала копаться в сумочке и, найдя тюбик с каким-то кремом, стала наносить его на руки, которые были с огромными ногтями. У других длинные ногти смотрятся красиво, но на моих пальцах никогда бы не смотрелось, поэтому всегда стригу под корень. Заехали в кафе и взяли еду на вынос, а потом поехали ко мне домой, в родительскую квартиру. Мне было приятно проводить время с Аней. Я, говоря честно, любила девушку очень сильно. Она была мне как родная сестра, которой у меня, кстати, никогда не было. Блондинка всегда была со мной, защищала, поддерживала и подставляла дружеское плечо, когда мне было очень больно и слёзы душили меня изнутри. Утром следующего дня в школу мне надо было к третьему уроку, и поэтому решила поехать на машине. А потом, если что, предложу Наталье Александровне проехаться вместе со мной. Надеюсь, что преподавательница согласится. Если откажет — то меня это заденет очень сильно. Помнится, она никогда не соглашалась, когда я что-либо предлагала ей, от банального помочь принести журнал и, заканчивая пакетами. Как уже говорила, живём в одном дворе, и поэтому когда гуляла с подругами, зачастую встречала её. В учительской на перемене были почти все учителя. Они кого-то увлечённо обсуждали, а я, тем временем, взяв журнал одиннадцатого класса, села на кожаный диван рядом с моей Натали и стала прочитывать сообщения в одной из популярных социальных сетей. Чувствовала запах духов женщины. Как же мне нравится сидеть вот так рядом с ней бок о бок и вдыхать настолько прекрасный запах. Она пахнет летом. — Ксюша, что уши сидишь греешь? — спросила бывшая учительница по испанскому языку и улыбнулась коллегам, которые в то время внимательно наблюдали за мной. — А мне здесь уже посидеть нельзя? Или вы всё ещё не считаете меня своей коллегой? — получилось немного грубо, нежели я хотела. — Вообще-то, хочу напомнить, что учительская предназначена для всех учителей, а не только для таких перечниц, как вы. Сидите и промываете только мозги. Как совести хватает сплетничать о детях? — Замолчи, — крикнула головастик. Моя Натали как будто совсем не замечала этой картины. Она сидела и просто смотрела в пустоту, но я чувствовала, что женщина внимательно следит за происходящим, просто не хочет вмешиваться и вставать на чью-то сторону. — Значит, мы все здесь перечницы? — вдруг спросила Кира Олеговна, которая до этого записывала тему урока в журнале восьмого «А» класса. — Нельзя же так грубо, Ксюша. Как-никак, но мы твои бывшие учителя, а ты, не стесняясь, грубишь женщинам старше тебя намного. — Грублю? Это ещё легко сказано, Кира Олеговна. Вы же знаете, что я могу и что-то похуже сказать, но совесть не позволит. Я не та, над кем можно смеяться и вести сплетни за спиной. Что-то не нравится, скажите в лицо, но не губите мою репутацию перед учениками. Ваши слова, которые вы порой произносите на перемене или в столовой, слышны всем, и мне стыдно, когда некоторые ученики подходят ко мне и спрашивают, что я такого могла натворить, когда училась здесь, раз меня так не любят. Говорила всё на повышенных тонах, а после, не дожидаясь ответа, резко поднялась и покинула кабинет. Хотелось бы больше всего на свете, что бы Наталья Александровна заступилась за меня. Но она всегда остаётся на нейтральной стороне. — Ксения Витальевна, — услышала тонкий женский голосок, когда отошла от учительской на пару шагов. Это была Вероника, ученица одиннадцатого класса. Девочка смышленая, добрая и очень милая. Уже успела получить две пятёрки за ответ у доски. — Добрый день. — Добрый, Вероника, — улыбнулась рыжеволосой девчушке. — Что ты хотела? — Вы, наверное, уже успели догадаться, что я буду поступать в высшее учебное заведение, и для этого мне нужно будет сдавать профильную математику, — сказала девчушка, лицо которой было покрыто веснушками, — хотела бы попросить Вас о дополнительных занятиях по субботам за плату. Мои родители получают не очень много, но на одно занятие в неделю у нас деньги найдутся. — Так, — сделала строгое выражение лица. — Больше никогда ничего не говори мне по поводу денег. Позаниматься смогу с тобой, но без платы. Ты смышленая девочка и нам от силы понадобиться занятий десять. Объясню азы, а остальное будем разбирать на дополнительных уроках со всем классом. Хорошо? — Спасибо, — девушка счастливо улыбнулась и крепко обняла меня. Всё бы было ничего, если бы в этот момент из учительской не вышли несколько преподавателей, среди которых была моя Натали. Может мне показалась, но она показалась мне злой. Господи, главное чтобы теперь ничего дурного про меня не подумала. Ага. Размечталась. Эти мегеры начнут теперь мои кости промывать каждый раз, как только буду заходить в учительскую. — Так, давай, Вероника, беги на урок, — отстранилась от ученицы, и ласково улыбнувшись девушке, пыталась не смотреть в сторону коллег, которые походили мимо меня. — Нашла общий язык с учениками? , — спросила Наталья Александровна, поравнявшись рядом со мной. — Похвально, Ксюша. Наш Геннадий Михайлович целый год адаптировался к школе. Ученики до сих пор не особо любят его за характер и вспыльчивость. — Да. Все дети хороши по-своему. Каждый из них довольно-таки открыт по отношению ко мне и тянется на общение. Мне нравится, что они видят во мне учителя, — ответила преподавательнице. — Это очень хорошо, Ксюша, — женщина дотронулась до моего плеча и слабо сжала. — Я пойду на урок, до встречи. — Да. Долго смотрела в след любимой, пока не вспомнила, что мне самой пора отправляться на урок, дабы он уже начался минуты три как назад. А я всё прохлаждаюсь. « Стоять в кабинете завуча среди некоторых преподавательниц и своих друзей было высокой степенью награды. Хоть не одну позвали, не так страшно. Моя Натали сидела за своим столом и внимательно смотрела на нас троих. Честно, даже не знали, за что нас вызвали. Просто взяли и сняли с русского, дабы пойти на ковёр к Наталье Александровне. — Девочки, ну чего молчим? — спросила головастик и недовольно скрестила на груди руки. — Мы здесь все не для того, чтобы слушать молчание. Давайте, расскажите всем, что натворили в очередной раз. — Если бы у нас было, что рассказывать, то поверьте, мы бы не стояли на протяжении нескольких минут молча, — ответила недовольно на реплику Жанна. — Самим интересно, по какому поводу вызвали. — Красавицы, — начала Наталья Александровна. — Мне категорически неприятно слушать, когда приходят совершенно незнакомые люди с улицы и начинают жаловаться на Вас директору. Сами знаете, что население совсем небольшое, и почти каждый друг друга знает, так что Вас легко вычислить, — женщина тяжело вздохнула. — Пообещайте мне, что больше не будете хамить пожилым людям и распивать спиртные напитки на детских площадках. — Извините, но мы ещё сами дети и детские площадки предназначены и для нас, — возмутилась Анька, — и почему мы должны держать язык за зубами, когда они начинают кричать на нас, обзывать совсем не лестными словами, да ещё и палкой могут замахнуться. Предлагаете молчать, Наталья Александровна? — Да, — ответила заведующая. — На площадке гуляют дети, а вы уже выросли из ясельного и дошкольного возраста. Девочки, у Вас экзамены на носу, так что на время забудьте о своих шалостях и гулянках, и начните готовиться. Я всё это время молчала. Мне нечего было говорить, да и если бы хотела всё равно ничего не стала бы говорить. Не люблю спорить с людьми, что-то доказывать с пеной у рта. Я могу действовать без криков и мордобоев. — Наталья Александровна, эта Иванова вчера у меня по партам в классе прыгала, — вдруг заявила учительница по информатике. — На мои слова никак не реагировала, и это продолжалась до тех пор, пока не прозвенел звонок. Сдержалась и не пошла за Вами или директрисой, но раз сегодня собрание по девочкам, то сказала. Вот надо ей было вспомнить это? Я, правда, не видела и не слышала её, так как в ушах были наушники, а глаза закрыты. Извинилась, а она всё равно это мне припомнила. Разве никак не могла молчать? Просто сохранить этот случай между нашим классом и ей. Нет. Надо обязательно рассказать. — Ксения? — заведующая теперь смотрела на меня, а девочки покраснели от еле сдерживаемого смеха. Да я бы и сама засмеялась, если бы передо мной не сидела любимая. Не хочу смеяться ей в лицо, так как ей не понравится. Никому бы не понравилось. — Пожалуйста, простите, мне очень стыдно за свой поступок, — ответила и низко опустила голову, чтобы не встречаться с взглядом родных карих глаз. — Мой поступок ужасен. Моя женщина ничего не стала больше говорить и продолжила отчитывать нас по поводу поведения вне стен школы. Мы, правда, очень вызывающе себя ведём, только, увы, понимаем это слишком поздно. Но не могу по-другому. Когда мы втроём, у нас как будто отключается совесть и начинает творить всякую ерунду». Когда все уроки на сегодня закончились, по инерции направилась в учительскую комнату, дабы проверить там ли моя Натали. Очень хотела застать женщину в учительской. Была бы самой счастливой, если бы она оказалась один на один со мной в моей машине. Я бы с радостью могла подвозить женщину ежедневно, но боюсь, что может отказаться. Она не такой человек, который легко может оставаться в долгу. Помню, однажды позволила сходить в учительскую за классным журналом, а потом на контрольной завысила мне оценку с четвёрки на пятёрку. Как только вошла, то женщина уже собиралась домой, прощаясь с коллегами. Мы переглянулись, и я решила действовать прямо здесь при преподавателях. — Наталья Александровна, вы ведь домой сейчас? — ставя журнал в шкаф к другим журналам, которые были с синими корочками. — Да. Что-то не так? — А можно Вас подвезти? Нам по пути, — улыбнулась, — так что хочу предложить свою помощь, безвозмездно. — Спасибо Ксюша, но я люблю ездить на общественном транспорте. Прости, если задела тебя своим ответом, но не могу пересилить свою любовь к трамваям, — женщина подошла ко мне и погладила по спине. — Удачно добраться до дома, девочка. — И вам, — поникшим голосом ответила я и вместо того, чтобы выйти за ней, плюхнулась на диван, где сидели некоторые учителя и прикрыла глаза. Наверное, мне даже не стоило предлагать. Глупая я. Ведь прекрасно знала, что она откажет, но всё равно мой язык не смог удержаться за зубами. Стыдно-то как. Когда припарковала машину около дома, направилась в магазинчик, который находился в доме, была безмерно рада, так как встретила там мою Натали. Думала, что, может быть, уже готовит дома обед, а нет, в магазин решила сходить. Вот так встреча. Судьба, сказала бы мне Аня. — Не ожидала, что сегодня вновь пересекусь с Вами, Наталья Александровна, — сказала я и встала позади женщины в очередь. — Я тоже, — она тепло улыбнулась мне и начала перечислять продавщице всё, что ей требовалось. Люблю вот такие магазинчики. Здесь всегда есть общение, не то, что в столице, где одни большие супермаркеты, в которых ты совсем не контактируешь с продавцом, парой фраз не обменяетесь. Мне нравится здесь жить и не только потому, что люблю мою Натали, но и из-за воспоминаний, которые связаны у меня с детством. Сегодня моя Наталья Александровна взяла больше продуктов, чем в прошлый раз. Видимо, будет готовить что-нибудь вкусное. А мне бы хотелось попробовать её еду. — Заметила, что ты уже встретилась со своими старыми друзьями, — вдруг сказала моя Натали, когда расплатилась с продавцом и не стала уходить. Решила подождать меня, значит. Я очень рада этому факту. — Вы про Аню? — решила уточнить у преподавательницы. — Да. Видела, как вместе ехали в трамвае. — Это верно, мы уже даже успели погулять вместе, — улыбнулась и, расплатившись за кашу, которая не требовала варки, направилась вместе с моей женщиной к выходу из магазина. — Она никогда не будет моим старым другом. На протяжении всех лет, пока я отсутствовала, мы поддерживали связь. После смерти Жанны многое поменяли в наших отношениях. — Не больно вспоминать о смерти девочки? Почему она назвала её девочкой? Лучше бы уж просто по имени назвала, чем вот так. Конечно же, мне больно. Плачу каждый раз, как вспоминаю о её трагической смерти. — Тяжело, — кратко и ясно, не хочу вдаваться в подробности. Не люблю показывать людям, как мне плохо. Когда начинают жалеть, начинаю мысленно себя ненавидеть за то, что такая тряпка. — Ксюша, если я попрошу тебя, пообещай, что выполнишь, — вдруг сказала преподавательница. — Обещать не стану, но попытаюсь выполнить, — ответила и остановилась вместе с бывшей учительницей около своего подъезда. — Не груби, не ссорься с коллегами. Будь сдержанной рядом с женщинами, — попросила Наталья Александровна. — Они злятся каждый раз, когда ты делаешь не так, как они хотят.Пожалуйста, держи себя в руках и не срывайся. — Хорошо. — Хорошего вечера, — она ласково улыбнулась мне, оголив свои белоснежные зубы и помахав свободной рукой, пошла дальше к своему подъезду.