You're in my head

Начиная с понедельника, два раза в неделю оставалась после уроков, дабы позаниматься с Вероникой. Она была смышленым ребёнком, и порой мне хотелось общаться с ней наравне, но как только вспоминала, кем она мне приходится, тут же отбрасывала мысли на задний план. Видела, что ей нравится математика. Занимаясь с ней, порой видела в этом юном создании себя. Такая же целеустремлённая, добрая и скрытная. У неё есть тайна, которую она хранит глубоко в себе. С Натальей Александровной виделась только по утрам в учительской. Почему-то перестала попадать с ней на один рейс. Как будто она намеренно ездила раньше, дабы не встречаться со мной. На неё это не похоже, но у меня нет других объяснений. Не понимаю, зачем приезжать в школу за час до уроков и без дела сидеть в комнате для учителей, не зная чем себя занять. Но я стала ближе общаться с Кирой Олеговной. Оказывается, она была не так уж и ужасна, как мы представляли с Аней. Когда женщина только начала сближаться с Жанной, мы считали, что всё это просто глупый и бессмысленный флирт, но на деле оказалось иначе. Знаете, преподавательница была замкнута в себе, не особо говорила о личной жизни, но зато яро расспрашивала меня об этом. Мне показалось, что она психологически сломлена. Порой казалось, что её речь заторможена, а такое бывает лишь при длительном приёме антидепрессантов. Проверено на собственном опыте. Жалко мне Киру, даже очень сильно жалко. Вспоминая, какой она была раньше и видя, что с ней сейчас, складывается ощущение, что это два разных человека. Жизнь вообще штука несправедливая. Всё, что мы любим, рано или поздно убьёт нас всех, начиная с сигарет и заканчивая любовью. Однажды Жанна сказала, что все мечты сбудутся, если набраться сил и следовать до конца, не оборачиваясь назад и не сдаваясь. А если вдруг решишь начать путь с начала, то мечта, по сути, тебе уже не нужна. Вот я и решила, что надо поступать не на юриста, на которого очень сильно хотела, а на учителя, дабы быть рядом с любимой. Моя мечта уже почти на середине, но кажется, что так и останется в этой точке, потому что женщина никогда не ответит мне взаимностью. Такие как она, не воспринимают любовь женщины к женщине и мужчины к мужчине всерьёз. Скорее даже презирает. — Добрый день, Наталья Александровна, — поздоровалась с преподавательницей, когда зашла в учительскую для того, чтобы поставить журнал одиннадцатого класса в шкаф, и наконец-то уже отправится домой. — Школа вроде не большая, а я вижу Вас сегодня впервые. — У тебя сегодня хорошее настроение? — спросила женщина, когда взглянула на моё улыбающееся лицо. — Что-то хорошее произошло? — Нет. Я просто рада Вас видеть, — засунула руки в карманы брюк и взглянула на свои кроссовки. — А вы домой не собираетесь? — В последнее время очень часто слышу эту фразу от тебя, Ксюша, — она убрала в сумку зеркало, которое до этого держала в руках и, поправив волосы, которые немного завивались на концах, поднялась. — Вот уже собралась и хочу покинуть школу как можно скорее. — Это хорошо, — радостно улыбнулась. — Я сегодня на трамвае поеду, так как считаю, что пока такая хорошая погода, не надо ездить в душной машине, — врать я, конечно же, научилась. В машине кондиционер есть. Ну и ладно, буду надеяться, что она не раскусит меня. — Погода и правда, превосходная. Помню, в том году уже в начале сентября заморозки начались, — сказала моя женщина и, накинув на атласное платье синего цвета кардиган, вышла из учительской, придерживая для меня дверь. До остановки мы шли в полном молчании, а когда зашли в транспорт, в котором не было свободных мест, встали в конце трамвая. Женщина держала в руках пакет, набитый тетрадями учеников. Не знаю, что нашло на меня в эту минуту, но я не спрашивая разрешения, взяла из её рук пакет. — Зачем? — рассерженно спросила преподавательница. — Это не правильно, что я, такая молодая, стою даже без сумки, а вы еле держитесь. Пожалуйста, не надо противиться тому, что я хочу помочь Вам. Может, я и кажусь невоспитанной, но это не так. — Спасибо, — вдруг произнесла женщина и взялась за поручень. — Как дела у Анечки? — поинтересовалась у меня учительница, внимательно смотря мне в глаза. У Анечки? Это мне послышалось или она реально сейчас так Аньку ласково назвала? Невероятно. Раньше только по фамилии к ней обращалась. Ведь ещё и имя помнит спустя шесть лет. Думала, что преподаватели не помнят своих учеников, ведь когда мы выходим, на наше место приходят другие. Этот круг никогда не останавливается, пока существует школа. А она помнит. Похвально. Хотя, как нас можно было забыть? Мы же были бандюгами, как любила называть нас Кира Олеговна, посмеиваясь. — Не хочется вернуться обратно в город? — поинтересовалась завуч. — Слышала, твои родители переехали, значит совсем одна здесь осталась. Не одиноко? — Я никогда не уеду отсюда. Как уже говорила — это мой дом и мне нравится жить здесь. Чувствую себя полноценной, а в городе там очень много людей, которым на тебя, по сути, плевать. Каждый из них чем-то занят. У нас здесь всё совсем иначе. Люди никуда не спешат, жизнь идёт медленно, а там в темпе. Одиноко, но ведь это поправимо. Всегда могу позвонить Ане и родителям. — Можно задать личный вопрос? — женщина была холодна, как всегда. Никаких эмоций на лице, просто карие очи, которые прожигали меня изнутри. — Да, — даже стало немного страшно. Не могла представить, что моя женщина захочет спросить у меня из личного. Попытаюсь дать точный ответ на любой вопрос. — Почему за все эти годы ты так и не обзавелась отношениями? Сама знаешь, что здесь почти не осталось нормальных мужчин, половина пьёт, а остальные изверги. Есть, конечно же, хорошие мужчины, но их уже разобрали. Не боишься остаться здесь и не почувствовать, что такое женское счастье? Посмотри на нашу Киру Олеговну. Такая девушка была, а сейчас с ней что? Жалко девчонку. Не уехала и всю жизнь загубила. — Я пыталась, но, к сожалению или счастью, через пару дней теряла интерес к мужчинам. Они заставляли меня чувствовать себя убого рядом с ними. Да и вообще, мне как-то наплевать, смогу найти себе спутника жизни или нет. Для меня это не главное, — очень хотела бы сказать ей о своих чувствах, но, увы, если скажу, то она может отвернуться от меня. — Лучше уж быть одной, чем с человеком, которого никогда не полюбишь. Не согласны? — Нет, — не ожидала такого ответа. — Замуж надо выходить и как можно скорее, пока не упустила свой шанс. Ксюша, ведь ты очень красивая девушка. Всегда удивлялась твоей необыкновенной красоте, — она нежно улыбнулась. — Бровки домиком, глаза такие глубокие и нежные, а губы бантиком. Помню, как часто ловила мальчишек за обсуждением, кто в классе самый красивый. Это была не Аня, которая всегда и всем кричала, что будет звездой модельного бизнеса, а ты. Не теряй времени и найди хорошего парня. Роди детей. Ничего себе поворот. Никогда бы не подумала, что она может считать меня красивой. Скорее я была в тени Ани в школьное время, считала подругу самой красивой и роскошной девушкой нашей школы, а моя Натали считала иначе. Очень приятно слышать такое из её уст. — Приятно, что вы так считаете, Наталья Александровна. Но я никогда не полюблю мужчину, — я уже просто не знала, как можно ответить ей. Не скажу же я открыто, что люблю женщин. Боюсь, что узнав правду о моей ориентации, может отвернуться от меня, а я этого совсем не хочу. Разговор был закончен, так как пришло время выходить из набитого транспорта. А когда оказались на свежем воздухе, то я была зла, когда увидела, как её супруг, поднявшись с лавки, направился к нам. Господи, какая же я дурочка. Значит, она позвонила ему прежде, чем выходить из школы, договорилась о встрече. Так стыдно. — Ну, я пойду, — отдала пакет её супругу, который зарос щетиной, — до завтра. «- С тобой всё хорошо? — спросила Жанна, когда мы сидели на уроке права у моей Натальи Александровны. У меня очень сильно болел низ живота. Это была ужасная боль, которую я не могла сравнить ни с чем. Пыталась подумать, с чем это может быть связано, но на ум ничего кроме аппендицита не приходило. У меня холодный пот выступил, который, к тому же, был липким, что придавало ещё больше дискомфорта. — Ничего страшного, — ответила я и со всей силы сжала ручку, которую держала в руках. — После этого урока пойду домой, надо отлежаться. Скорее всего, отравилась. Очень хочется, чтобы это было просто отравление, но по признакам больше походило всё-таки на аппендицит. — Давай я тебе таблетку дам, — поворачиваясь к нам, шепнула Аня. — Может, в туалет сходишь, вдруг лучше станет, — предложила подруга. — Девочки, о чём таком интересном идёт речь? — отвлекаясь от рассказа, спросила преподавательница. — Мы тут тему новую изучаем, а вы, похоже, какую-то интересную тему для разговора нашли, раз на урок совсем наплевать стало. — А Ксюше плохо, — запела своим мелодичным голоском Анька, чем конкретно взбесила меня. — Вся бледная, от боли корчится, да ещё и температура поднялась. — Идиотка, — прошептала Жанна и пнула стул блондинки. — Что случилось, Ксюш? — преподавательница подошла ко мне и, наклонившись, дотронулась губами до моего лба. В этот момент забыла о своей боли. Мне было так приятно прикосновение её холодных губ к своему лицу. Господи, как же прекрасна эта женщина. Такая нежная, добрая, не лицемерная. Уважаю. — Ничего страшного, просто неважно себя чувствую, — ответила я, когда любимая отстранилась от меня и встревожено взглянула мне в глаза. — Жанна, поручаю тебе Ксюшу, доведи до дома и проследи, чтобы вызвала скорую, если станет хуже, — она волновалась. Так приятно, что обо мне волнуется такой человек, как это прекрасное создание. Уже через пару часов меня увезли на скорой помощи, с острым аппендицитом. Глупо было ждать столько времени, надеться, что боль пройдёт. Наверное, я реально не дочь своей матери, которая выдающийся врач. Ведь она часто рассказывает мне про симптомы различных заболеваний и про этот в том числе, а я так её подвожу». — Ксения Витальевна, а почему Вы решили стать учителем математики и геометрии в школе, тем более в этой, — Вероника шла рядом со мной на трамвайную остановку после дополнительного урока наедине. — Мои родители говорят, что отсюда надо бежать, а не возвращаться назад. — Учителем стала, потому что хотела хотя бы чуть-чуть приблизиться к своей мечте. Я сбежала, но в итоге поняла, что здесь мой дом. Чувствую себя счастливой в родном городе, нежели где-нибудь в другом месте. Наверное, поймёшь меня, когда уедешь поступать в «большой город». На остановке вместе с другими учителями стояла Наталья Александровна. Они о чём-то весело разговаривали, и моя женщина участвовала в этом разговоре, тихонько посмеивалась и прикрывала рот рукой. Так хотелось узнать, что заставило её смеяться, но, к сожалению, я не была приглашена в их компанию, так что встала вместе с Вероникой в нескольких шагах от коллег. — Можно задать Вам вопрос? — девушка смущёно посмотрела на меня и когда мы встретились глазами, то резко отвела. Она стеснялась меня. Знаете, я узнаю это поведение из тысячи, потому что вела себя точно так же с моей Натали. Неужели я нравлюсь девчонке? На протяжении долгих лет задавалась одним вопросом: « Не пора ли мне перестать думать о ней, начать жить полноценно, дышать полной грудью». Но любовь оказалась сильнее здравого смысла. — Конечно, — улыбнулась рыжей девушке и коснулась её хрупкого плеча. — Задавай. — Кем Вы были до того, как ваше сердце разбили? — она говорила серьёзно, но всё так же не смотрела мне в глаза, избегала. — О чём ты? — даже я в свои школьные годы не смогла бы спросить подобного у преподавателя. Как мне теперь быть? Что ей ответить? Ума не приложу. — Но вы ведь любили, и кто-то сильно обидел Вас, Ксения Витальевна, раз вы так грустны. Ваш взгляд, как у зайца, которого поймали и держат в клетке. А улыбка — это фальшь. Так вот хочу спросить, кто разбил Вам сердце?  — Это не тема для обсуждения с ученицей, — спокойно ответила я. — До завтра, Вероника, — люди, и в том числе моя Натали, стали заходить в трамвай. Веронике надо было ехать в другом направлении, так что она лишь помахала мне рукой и осталась стоять на остановке совсем одна. В трамвае сегодня было море свободных мест, так что сев где-то в середине, слышала, как позади преподаватели ведут сплетни и лишь моя женщина молчит, совсем потеряв интерес к беседе. — Ксюша, — мне на плечо опустилась рука головастика и, обернувшись, увидела её лицемерную улыбочку. — Я слушаю, — спокойно сказала. — Мы тут все поговорили и решили, что только ты должна поговорить с директором насчёт субботника. В том году он закрыл глаза на это, но в этом поговори с ним скажи, чтобы отменил. — Почему я? Я от силы видела его раза три, да и то мельком. Мне кажется, что он даже слушать меня не будет, так как я и месяца не проработала ещё. — Ну, так вы же с ним любовники, — сказала другая преподавательница. — Это не так, — холодно ответила на слова коллеги. Они начали смеяться, и многие говорили что-то колкое в мой адрес. Слышала, как назвали вруньей. Но я, правда, не имела никакой связи с директором школы. Он был мне безразличен, так же как и все остальные мужчины. Почему им просто трудно услышать меня, а не гнуть свою истину. Знаете, когда услышала, как они стали переходить на личности, говорить что-то про моё прошлое, мою внешность, я не выдержала и, резко поднявшись, подошла к двери. Мне было противно ехать с такими пакостными людьми, как они, в одном трамвае. Уж лучше я пройдусь пешком, но зато не буду слышать всех гадостей в свой адрес. Нутром чувствовала, что моя Натали смотрит на меня, не отрывая взгляда. Я уходила сильной, потому что умею хорошо врать людям. Никто никогда не увидит моих настоящих чувств. « — Во время субботника, когда все выполняли поручения учителей, мы втроём прятались в женском туалете на третьем этаже школы. Знаете, это такое прекрасное чувство, когда ты понимаешь, что сидишь и отдыхаешь, пока другие занимаются грязной работой. Хотя, если честно, я бы с радостью сделала это, так как там была моя Натали. Но девочки не хотели марать руки, и мне пришлось сделать то, что хотели они. Они мои друзья и я не должна отдаляться от девочек. — Кира…ведь она очень красивая, — сказала Жанна, выкидывая бычок в окно. — Вчера я провожала её до дома. Мы разговаривали буквально обо всём. Она очень открытый человек, внимательная. Представляете, заметила, что я подравняла волосы, — подруга счастливо улыбнулась. — Девчонки, мне кажется, я люблю её. — Только не говори ничего о любви, — воскликнула Анька. — Ну, нельзя так, понимаешь? Вы обе одного пола, — она сделала акцент на последней фразе. — Попробуй подумать о мальчиках, тем более часики тикают. — Не слушай её, — сказала я, протирая кроссовки влажной салфеточкой. — Очень рада за тебя, Жанна. Любовь — это ведь так прекрасно! Может, тебе стоит признаться ей в своих чувствах? — Вы обе с ума сошли? — Аня возмущалась. — Да она ее скорее к психологу отправит, чем ответит взаимностью. — Не говори так, — решила заступить за Жанну. — Ты же сама видишь, как Кира смотрит на неё. Я вижу со стороны и понимаю, что это не просто отношения ученика и учителя, а что-то больше, запретнее. — Тогда и Наталья Александровна влюблена в тебя, Ксюша, — сказала Аня. — Она тоже как-то странно смотрит на тебя, не так как учителя смотрят на учеников. — О чём ты? Что за бред несёшь? Наталья Александровна относится ко мне так же, как и ко всем другим ученикам. — Нет, — уже вмешалась Жанна. — Она смотрит на тебя очень долго, не отрывая взгляд. Когда мы пишем контрольные работы, ты так увлечена процессом, что никогда не поднимаешь головы. Всё время пока мы пишем, она смотрит, и только когда ты решишь поднять свой взгляд, начинает делать вид, что читает. — Девочки, не обманывайте, — как же приятно слышать подобное. Господи, пусть всё будет так, как они говорят. — Кто обманывает? — Аня слезла с подоконника. — Наташка глаз от тебя не отводит. Украдкой смотрит в столовке, и даже когда едем домой в трамвае, она только делает вид, что читает. На самом деле, пока ты не смотришь, следит за тобой. Вдруг дверь туалета открылась и на пороге появилась моя женщина в резиновых сапогах и с грязными от земли руками. У нас на заднем дворе есть маленький сад, за которым ухаживает моя Натали. Копалась в земле. Замечательная. Шикарная женщина. — Девочки, а вы чего не на субботнике? — спросила она, смотря мне в глаза. — Как не на субботнике? — Жанна улыбнулась. — Две минуты и мы там, — девочки схватили меня за руки и потащили вон из туалета. Только когда мы оказались на улице, Аня спросила, видела ли я этот взгляд. Я сказала, что нет. — Да она же взгляда от тебя не отводила, — чуть не крикнула Жанна».