You're in my head

Дни нашего совместного путешествия с учениками подошли к окончанию. Мне так не хотелось возвращаться домой и ещё целых два дня сидеть дома. Привыкла, что моя Натали постоянно рядом. Мне это очень понравилось. Даже немного поговорили. Хотя мне этого не достаточно, но, всё же, я счастлива. Будь моя воля, я бы и не уезжала, дабы дольше побыть с Натальей Александровной. В поезде я снова была одна -одинёшенька в купе. Сели мы ночью, так что после того, как убедившись, что все дети готовы ко сну, отправилась к себе, для того, чтобы как можно скорее лечь спать. Мечтала, что Аня все-таки, несмотря на нашу ссору, подойдёт ко мне и попросит поменяться местами. Но она явно не собиралась этого делать, так как когда я зашла в их купе, пожелать приятных снов, девушка вставляла в уши беруши. Преподаватели не остались в долгу и добродушно пожелали мне того же. А так не хотелось уходить. Я бы с лёгкостью могла лечь на коврике, как собачка, дабы быть рядом с моей женщиной. Конечно же, это шутка, но думаю, что вы и так это поняли. Моё сердце готово разорваться на части от мысли, что уже завтра ночью она встретится со своим обожаемым супругом и два дня проведёт с ним. Грустно. Будет улыбаться ему такой нежной и доброй улыбкой, какой может улыбаться лишь она одна. Её лёгкие прикосновения и прекрасный смех, который до безумия нравится мне. Чувствую себя амёбой, когда нахожусь под властью её взгляда. Проснулась я как раз к обеду, и мы все дружно с учениками отправились в вагон-ресторан. На этот раз не стала садиться с девочками-ученицами, а решила побыть рядом с коллегами. — Ксюша, может, мне кажется, но одна из наших учениц относится к тебе иначе, чем просто к учителю, — сказала Кира Олеговна, когда мы приступили к трапезе. — Коллеги тоже заметили это, так что думаю, ты тоже не такая наивная и поняла, какие чувства испытывает юная особа. Не знаю почему, но мне показалась, что все учителя, которые сидели со мной за столом знали заранее, что этот разговор состоится. Все, как один, уставились на меня в ожидании ответа. К моему удивлению, даже Наталья Александровна не осталась в стороне. Она, конечно, не показывала интереса во взгляде, но я нутром чувствовала, что хочется узнать не меньше, чем всем остальным. А что я могу им ответить? Не скажу же я, что понимаю чувства столь юной особы и готова смириться с этим, потому что в точности так же испытывала влюблённость к моей женщине, а потом это переросло в любовь. — Нет. Вероника не чувствует ко мне большего. Просто девочка доверяет мне, а я ценю её ум. Мы сблизились благодаря дополнительным занятиям, которые я провожу для неё, — попыталась говорить более убедительно. — Если бы что-то было, то я непременно бы заметила это. — Значит, ты просто ничего не замечаешь, — сказала Головастик. — Девчонка глаз с тебя не сводит. Оглянись, если не веришь, и посмотри, как она смотрит на тебя. Дай ей понять, что ты учитель и не потерпишь таких взглядов на себе. Отложив ложку, которую до этого держала в руках, обернулась и, встретившись взглядом с улыбчивой Вероникой, поприветствовала лёгкой улыбкой. — Вы хоть представляете, о чём просите меня? — снова посмотрела на коллег. — Я не собираюсь ей ничего говорить, потому что боюсь ранить, задеть её чувства. Вероника очень ранимая девочка. — Ксюша, ты совсем глупая что ли? — вмешалась Аня. — Перестань тут разговоры вести и встань, подойди к девчонке и скажи наконец-то, что не потерпишь влюблённых взглядов на себе. Она не ребёнок, так что стерпит. — Во-первых, перестань указывать мне, что делать, во-вторых, я, наверное, сама знаю, как мне поступить в такой ситуации. Её чувства мне не вредны, так что я не собираюсь ничего ей говорить. Осталось учиться Веронике не долго, поэтому, как только покинет школу и город, тут же забудет о своей влюблённости. — Не скажешь ты, тогда это сделаю я, — Аня скрестила на груди руки и, сверкая глазами, стала смотреть на меня. — Скажешь, и я расскажу о том, что ты сказала мне в кафе, — облокотившись о спинку стула, сказала я. — Не думай, что сможешь шантажировать меня, детка. Может, ты когда-то и считала, что у тебя есть власть надо мной, но времена изменились и теперь мне плевать, кто ты такая. — Вы учителя, а ведёте себя как малые дети, — строго сказала Наталья Александровна. — Ксения, это надо прекратить. Девушке совсем наплевать, что здесь сидим мы, её преподаватели. Коллеги правы, тебе надо решить эту проблему. — Проблему? Разве любовь это проблема? — не выдержала я. — Да пусть любит, какая Вам всем от этого разница? Она что, пристаёт к Вам, бегает, говорит о своих чувствах? Нет. Так что прекратим уже разговор о девчонке. Если боитесь, что она перейдёт грань, то этого не произойдет, потому что для меня она просто ученица, — резко поднялась. — Извините, мне стоит вернуться в купе и немного обдумать Ваши слова, а то стало как-то мерзко на душе. Ночью, когда мы покинули поезд, на вокзале остались только я и Кира Олеговна дожидаться родителей, которые задерживаются. Остальные преподаватели разъехались по домам. Мою Натали встречал супруг. Я даже не злилась. А какой смысл в моей злости? Его попросту нет. Он её муж, а она его жена. Я же никто, просто бывшая ученица и в настоящем коллега по работе. С ним она прожила много лет, да и, тем более, он мужского пола. Как-никак, но у него больше шансов на победу, нежели у меня. — Прости меня, Ксюша, что тогда, на выпускном вечере, сказала про тебя плохие слова. В последние годы очень сильно корю себя за это. Попросить прощения всегда хотела, но боялась осуждения. И сейчас боюсь. — Да я давно уже простила. Не такой я человек, чтобы держать обиду на кого-то долго. Ведь мы и сами виноваты. Вы просто высказали своё мнение по поводу нас, и мы должны были принять это с высоко поднятой головой, но никак не устраивать скандал, — взглянула на женщину, которая стояла рядом. — Вы тоже простите, что обозвала Вас тогда. Она не стала ничего мне отвечать, а просто улыбнулась. Чувствовала, как ей тяжело. Кира Олеговна устала, но всё так же продолжает стоять рядом со мной, вместо того, чтобы присесть на лавочку, где сидят трое учеников, за которыми всё ещё не приехали родители. — Обращайся ко мне на «ты», а то всё выкаешь. Мы коллеги, так что пора переходить на дружеские отношения. — Хорошо, — улыбнулась. Оставшиеся два дня провела дома, выходя только если до магазина и обратно. В школу не ходила, хотя каждое утро, стоя возле окна, видела Наталью Александровну, которая направлялась на трамвайную остановку. Тетрадки все забрала с собой домой, так что в школу не было надобности ездить. Начала строить в своей голове догадки по поводу предстоящего нового года. Помню, что раньше преподаватели всегда устраивали банкет в последний день занятий. Праздновали в школьной столовой. Всегда смеялась с Жанной и Аней над этим. Постоянно видели, как привозят по два ящика водки на коллектив из восемнадцати человек, не считая учителей младших классов, так как они обычно собирались своей маленькой компанией в местной кафешке. Время шло, и в моей жизни совсем ничего не менялось. Всё казалось таким обыденным и тоскливым, что мой смысл жизни терялся. Я не знала, чего хочу. Боялась представить, что ожидает меня в будущем. Приехала сюда, устроилась в школу, общаюсь с Натальей Александровной. Но почему не счастлива? Мне грустно. Хочется рвать и метать всё на своём пути. Кажется, что я медленными шагами иду в бездну. За эти два с половиной месяца у меня такое чувство, что я постарела на тысячу лет. У меня совсем не осталось людей, с которыми я могла бы поговорить по душам, излить свою боль в рассказе. Аня всё так же игнорирует меня, как будто я совершила что-то ужасное. Жизнь — несправедливая штука. Она всегда ковыряет мою судьбу вилкой, а потом просто отступает, оставив мне много боли. Только сон спасает меня. Ведь там я могу быть с моей женщиной и верить в нашу взаимную любовь. Сегодняшнее утро было прохладным. Для нашей области снег в середине ноября можно назвать дикостью. Солнышко больше не радовало своим присутствием. Теперь были лишь серые тучи, которые заставляли тосковать. Наверное, я совсем сошла с ума, но сейчас, стоя в трамвае номер восемь в наушниках, в которых лишь тишина. Здесь же была и моя Натали, которая, как и обычно, сидела вначале, так далеко от меня, и читала книгу. Женщина даже не заметила меня, что сильно обидело. Мы ведь встретились взглядами, но больше ничего. Как будто игнорировала меня. Почему никто не замечает моих чувств? Моей боли? Моей тоски по любви? Я же люблю лишь её одну и никого более. Она единственная и неповторимая, с кем я готова связать свою судьбу. Если не с ней, то ни с кем. До школы мы шли по отдельности. Она как обычно ускорила шаг и чуть ли не бежала, а мне незачем было торопиться. Знаете, у меня был порыв нагнать женщину, схватив за руку, развернуть к себе и признаться в своих чувствах. Я бы с радостью сделала это, если бы не боялась, что она может отвернуться от меня навсегда. Когда, сняв пальто и войдя в учительскую, поздоровалась со всеми и, взяв журнал, собиралась уже покинуть комнату, знакомый мужской голос окликнул меня. — Ксения Витальевна, а Вы совсем не узнали меня? — этот «некто» засмеялся. — А я думал, что моя любимая работает в крупном городе, а я вдруг её здесь встречаю. Какими судьбами, дорогая? Обернувшись, встретилась взглядом с Максимом. Учились в одном ВУЗе, а потом наши дороги разошлись. Помню, что как-то даже начинала с ним отношения, но потом всё сошло на «нет». — О, добро пожаловать, Максим Борисович, — посмотрела в его голубые глаза. — Любимая? С чего бы тебе нарекать меня таким прозвищем? Широкоплечий парень подошёл ко мне и, обняв за плечи, ласково улыбнулся и взглянул на преподавателей, которые все, как один, смотрели на нас. Но больше всего меня раздражало не то, что все пялятся на нас, а то, что моя Натали открыто игнорировала происходящее. — Мы с Ксюшенькой учились на одном курсе. Были в отношениях две недели с копейками, а потом эта лисичка бросила меня. — Очень познавательный рассказ, — вмешалась Аня, которая, до этого момента, внимательно следила за происходящим. — Не помню, чтобы ты мне рассказывала о таком приятном юноше, Ксюша. А мы разве помирились? И вообще ведь я не всё обязана рассказывать ей. Да и не зачем говорить-то было. Максима я считала скорее просто хорошим советчиком в различных вопросах, но никак не второй половинкой для себя. Ходили, гуляли вместе, ездили по экскурсиям, но потом я поняла, что всё впустую, и у нас ничего не получится, и это не потому, что он плохой, а потому, что я не могу. — Если не рассказывала, значит, это было не столь важно, — получилось немного грубо, за что мысленно отругала себя. Всё-таки мне хочется помириться с Анькой, как бы зла не была на неё. — И да, это было необязательно всем рассказывать, — поворачиваясь к светловолосому парню, сказала я и всё-таки покинула учительскую. На большой перемене, когда настало время завтрака, как обычно решила перекусить в учительской. Не люблю ходить в столовую, когда там столько учителей и учеников. Каждому что-то надо будет от меня, а мне сейчас не очень хорошо. Я не расположена для бесед. В учительской не было ни одного преподавателя и поэтому, достав свой контейнер, где находились в основном фрукты, так как ничего дельного приготовить сама себе не могла, заметила в своей сумке записку: « Мы встретились в первый день осени, и тогда я понял, что эта девочка, которая так задорно смеётся, улыбается всем и каждому, никогда не унывает и не грустит, веселится и её смех никогда не утихает, на самом деле очень одинока. Та, которая каждый день ходит с улыбкой и радуется каждому человеку, закрывая глаза на все плохие слова, в её адрес, приходя домой сломленной как психически, так и эмоционально». Не трудно было догадаться, чьих это рук дело. Конечно же это Максим. Даже не сомневаюсь, что наша встреча произошла не случайно. Он приехал ради меня, но должен был быть готов к тому, что я смогу быть ему только хорошим другом и не более того. — Ксюш? — в комнату вошёл блондин и, присев рядом со мной, в точности, как и в наше студенческое время, взял у меня из контейнера несколько виноградинок. — Когда сегодня увидел твои глаза, понял, что больше не смогу бежать от них. Они сводят меня с ума каждый раз, как только смотрю в них. Нам с тобой известно, что мир, в котором мы живем, огромен, но я не смог спрятаться, убежать от тебя, скрыться за семью морями. Ты единственная, с кем я хочу связать свою жизнь, Ксюша. — Максим, я говорила тебе уже много раз, что у нас ничего не получится. Мы можем дружить, гулять вместе, ездить вместе в отпуск, как часто делали на каникулах в университете, но большего я обещать не могу. Я ведь говорила тебе истинную причину своего отказа, и, пожалуйста, не заставляй меня повторятся. — Говорила. Я прислушался и не давил на тебя два последних года. Но уж извини, но я так истосковался по тебе, что просто не мог не приехать, — блондин положил свою руку с закатанными рукавами на спинку моего стула. — Принял твою правду. Но ты должна ведь понимать, что с женщиной невозможно создать семью. — Хватит. Не хочу затрагивать тему семьи, — взглянула в добрые глаза друга. Мы так бы и продолжили этот разговор, если на пороге учительской не появилось несколько учителей, среди которых находилась и моя Натали. На этот раз она взглянула на меня. Не смогла понять, что означал её взгляд, но она смотрела не моргая на протяжении десяти секунд, а потом, как будто выйдя из транса, взяла журнал и, пожелав мне приятного аппетита, ушла в свой класс. После седьмого урока ,подойдя на трамвайную остановку, увидела свою Натали, которая стояла с супругом. Они не разговаривали. Знаете, когда мы встретились глазами, она слабо, но всё же подарила мне улыбку. Наверное, многие читали книгу замечательного автора Стейс Крамер « 50 дней до моего самоубийства», так вот, я до сих пор помню слова, которые отложились в моей памяти надолго: «Я полюблю эту жизнь только тогда, когда меня в ней кто-нибудь полюбит». Встав в паре шагов от любимой, повернулась к ней спиной и, вынув озябшие руки из карманов, стала ворошить просторы интернета. Стала бояться, что она может подойти и заговорить со мной. Я не понимаю, чего хочу на самом деле, запуталась. Клубок своих мыслей не могу распутать, и от этого становится ещё хуже. Когда подошёл трамвай, удивилась тому, что Наталья Александровна села не рядом со своим супругом, а со мной. Обычной коллегой и бывшей ученицей, с которой почти нет никаких тем для разговора. Нахожусь в смятении. — Ксюша? — обратилась она ко мне, когда трамвай тронулся с места. — Да. — Максим Борисович довольно-таки воспитанный и вежливый человек, который знает свой предмет очень хорошо. Сегодня он многое рассказал нам о Вашей студенческой жизни. Мне почему-то показалось, что он испытывает к тебе чувства ,сильнее дружбы. Ну зачем же ты спрашиваешь меня об этом? Разве так и не поняла, что меня не интересуют мужчины и никогда не заинтересуют. Как можно быть настолько слепой? Почему не заметила моих чувств в школьное время? Почему? — Не сомневаюсь в его качествах и про чувства знаю, но мы с ним не подходим друг другу, — смотря в окно, дабы не встречаться взглядом с тёплыми карими глазами, говорила поникшим голосом. — Но почему же? Ксюша, девочка ,время идёт так быстро, что нельзя отказываться от любви. С таким человеком, как Максим, ты сможешь создать прекрасную семью. Подумай о будущем. — А какой он человек? Добрый, хороший, воспитанный. Но разве это достаточно для того, чтобы создать семью? Чувств нет, — не знаю, почему, но мне хотелось кричать на неё. Я злилась и благодарила, что могу сдерживать свой пыл, когда она смотрит на меня с таким теплом. — Ты любила когда-нибудь? — Простите, но ,мне кажется, это не самое лучшее, что я могу обсуждать со своей бывшей учительницей, — резко сказала я и, поднявшись, вышла из трамвая. Уж лучше дойти пешком по отрезвительному холоду, чем ехать и мучить себя, находясь рядом с ней.

POV: Вероника

— Я потеряна, — сказала девочкам, когда мы зашли в класс по праву. — Не знаю, что делать с этими чувствами к Ксении Витальевне. Она мне так сильно нравится. Никогда прежде не испытывала таких сильных чувств. — У тебя нет шансов, — Вика нежно погладила меня по плечу. — Ведь сама слышала, какие слухи ходят среди учеников. Наша очаровательная математичка ещё со школьной скамьи влюблена в «Общество». Так что попытайся выкинуть её из своей головы и начни наконец-то думать о том, как будешь сдавать экзамены. — Но как я могу перестать думать о ней? — не понимала я. — Девочки, да я же всё делаю, дабы она обратила на меня внимание. Она обращает, смеётся, может даже вести со мной очень длинный диалог в социальной сети, даже номер свой дала, но всё равно я чувствую какую-то грань в наших отношениях. Это не секрет, что она и я уже в отношениях не учитель/ученик. Мы как друзья. Я могу рассказать ей всё. А она только слушает и ничего более. Звонок не дал нам договорить. Сев за свою парту ,уставилась на Наталью Александровну, которая, зайдя в класс, встала напротив доски и стала выводить дату и тему занятия. Честно ,я вообще не понимаю, как моя Ксюша могла полюбить такое убожество. Она старая, злая, хитрая лиса, которая раздражает любого ученика, потому что знает о каждой шалости и проделке,и доносит это директору. Ненавижу. — Вероника ,к доске, — сказала она и, подойдя к своему столу, скрестила на груди руки и внимательно ждала моего выхода. Тему данного урока знала превосходно, и поэтому мне не составило труда выйти и ответить на все её заданные вопросы. Но когда я уже собиралась сесть за свою парту с довольной ухмылкой, услышала: — Три. — Почему? — мой вопрос как будто завис и вскоре растворился в воздухе, так как она просто напросто отказалась мне отвечать, проигнорировав , начала вести урок. Может, я слишком осмелела в последнее время, но я решила написать об этом Ксении Витальевне. Мне хочется получить поддержку именно этой девушки, а ни кого-либо другого. Она важна для меня. — « Наталья Александровна, поставила мне тройку за превосходный ответ», — добавив ещё несколько гневных смайликов, отправила преподавательнице, у которой сегодня был выходной. Это я знала точно, так как вчера вечером мы с ней общались в соц.сети. Она не заставила долго ждать с ответом, что меня очень сильно обрадовало. — « Не переживай, Вероника. Главное, что ты знаешь, на какую оценку ты рассказала. Несправедливость присутствует в жизни каждого человека, так что либо борись, либо просто закрой на это глаза». — Телефон, — испугалась, когда надо мной нависла учительница и протянула руку ко мне. — Не заставляй меня повторять вопрос, Вероника. Может, я поступаю ужасно по отношению к Ксюше, но я хотела, чтобы она видела, с кем я общаюсь, и поэтому специально не заблокировала телефон. А она заметила, даже прочитала. В её лице что-то поменялось. Она как будто испугалась чего-то. От урока прошло минут тридцать, когда вдруг на мой телефон пришло новое сообщение. Думала, засмеюсь, когда заметила, как учительница косится на экран. А потом вдруг резко закрыла тетрадь, которую до этого проверяла и сказала, что все могут быть свободны. Это было впервые, когда нас отпустили с урока, тем более она. Уже выйдя из класса, прочитала сообщение от Ксюши. — « Завтра утром заеду за тобой. Не хорошо, когда маленькие девочки ходят по лесу до остановки в одиночестве».

Конец POV.